Тайные желания короля

Этот вопрос одновременно и испугал его, и вызвал раздражение. Это было почти признание. Джордж втащил жену назад в комнату, оставив стражников за дверью. Ничего не говоря, он прошел через комнату и отвязал самодельную веревку, которую Анна привязала к ножке кровати. Скрип, который слышал Джордж, издавало тяжелое ложе, пододвигаемое Анной и ее служанкой поближе к окну. Джордж выпустил простыни из рук, и они упали на двор. Он сделал это на тот случай, если его супруга вздумает предпринять еще одну попытку побега.
– Ты моя жена, Анна, – сказал Джордж, поворачиваясь к ней лицом. – Я не желаю причинять тебе вред. Если ты чиста передо мной, я…
– Почему ты не веришь в то, что я тебе никогда не изменяла?
Джордж шагнул навстречу супруге, вглядываясь в ее лицо.
– Потому что я знаю Комптона. И видел, как ты была огорчена, когда думала, что он, возможно, умрет. Даже если ты и приходила в мою постель в те ночи, по-настоящему ты желала его. Не трудись это отрицать.
– Уилл Комптон привлекательный мужчина, это очевидно. И сейчас, ввиду твоего раболепного подчинения моему тупоголовому брату, мне и вправду придется признать, что Комптон мне гораздо более симпатичен, чем ты!
Какие еще нужны доказательства? Она сама себя обвинила.
– А что король? Ты и в его постели побывала?
– Я ему отказала, Джордж.
– Если его величество возжелал тебя, он бы тебя заполучил. Увезя от королевского двора, я уберег тебя от еще большего бесчестия.
– Какого же ты невысокого мнения обо мне! Почему бы я вдруг стала любовницей короля?
– Из тщеславия? – предположил Джордж. – Или из любопытства? А может быть, из страха перед возмездием?
– Наверное, ты сам этим руководствуешься. Однако если бы Эдвард не вмешался, я бы сама уладила отношения с королем. В моем распоряжении было средство убедить Генриха милостиво принять мой отказ. Я…
Джордж не дал ей договорить:
– Твой брат своим поспешным вмешательством предотвратил скандал.
– Нет, не предотвратил. Более того, он его спровоцировал.
Джордж помрачнел, на секунду сбитый с толку. Он не знал, что происходило при дворе со дня их отъезда. От герцога он не получал никаких вестей.
– Я всегда была верна тебе, Джордж. И так было бы и впредь.
– И тем не менее ты признала, что Комптон тебя привлекает.
– А ты спишь со всеми женщинами, которых находишь привлекательными?
– Это не одно и то же.
– Отчего?
Джордж хотел бы верить своей жене, но его сомнения были слишком сильны. Они невыносимым грузом давили ему на грудь. Опасаясь вообще утратить способность дышать, Джордж отстранил Анну и нащупал щеколду. Нужно уйти подальше от супруги, на свежий воздух.
– Охраняйте бдительно, – прорычал он стражникам, нетвердой походкой направляясь к лестнице.
Джорджу было слышно, как Анна за спиной позвала его по имени. Она молила мужа вернуться и выслушать ее, утверждая, что она должна сказать ему нечто важное. Но он был уже не в силах прервать свое безудержное бегство. В голове у Джорджа гудело, когда он, выбежав на конюшенный двор, хватал воздух ртом.
Далеко не сразу он успокоился настолько, чтобы выровнялось дыхание. Вытирая пот со лба, Джордж наткнулся взглядом на выброшенные из окна простыни. В это мгновение он осознал, что у него нет выбора. Он должен отвезти свою жену в обитель Литтлмор и там ее оставить. Затем ему следует уехать от нее настолько далеко, насколько это возможно. Даже если им суждено прожить жизнь вместе, пока смерть их не разлучит, пройдет немало времени, прежде чем он найдет в себе силы простить Анну. Джордж поклялся себе, что никогда не позволит ей снова завладеть его сердцем.
 
20
 
Обитель Литтлмор, 10 мая 1510 года
За четыре дня тряски в паланкине, из которого Анна могла разглядывать окружающие виды лишь через узкую щелку, все ее тело в конце концов покрылось синяками, и она была рада завершению этого путешествия, невзирая на то, что его конечным пунктом был монастырь. При первом взгляде на массивные стены, сияющие ослепительной белизной в лучах полуденного солнца, обитель Литтлмор показалась Анне не таким уж мрачным местом. Ее окружала приятная для глаза местность, где среди зелени в изобилии цвели полевые цветы.
 
Чарльз Найветт повел их во двор, хрустя подошвами на дорожке, посыпанной гравием. Во дворе стояли обычные для любого небольшого хозяйства постройки. Также тут находились жилища привратника, священника и эконома, а кроме того, помещения для гостей монастыря. Среди прочих строений Анна отметила пекарню, конюшню, голубятню и свинарник. Тут же располагалась и крошечная церковь.
– Сестры примут леди Анну, но остальные прибывшие должны остаться в гостевом доме, – сказал Найветт. Он посетил Литтлмор два дня тому назад и теперь считал себя знатоком местных порядков, позволяя себе назидательный тон. – Мужчинам запрещено появляться среди монахинь.
– А как насчет моей горничной? – поинтересовалась Анна.
По взглядам, которыми обменялись Джордж и Найветт, она поняла, что они не подумали о дальнейшей участи Мериэл.
– Ей будет неприлично оставаться с вами, – заметила Анна.
Найветт презрительно ухмыльнулся, и она подумала, что он вполне достоин своего хозяина герцога, но Джордж после недолгого замешательства, беспечно махнув рукой, сказал:
– Тогда оставь ее при себе.
– Это запрещено.
Джордж пропустил возражение Найветта мимо ушей. На его лице появилось упрямое выражение. Найветт его раздражал, и это давало Анне слабую надежду на то, что, если попросить его как следует, Джордж пойдет на некоторое смягчение условий ее заточения, желая насолить подручному ее брата. И потом был еще один довод, к которому она пока еще не прибегала, но который мог изменить его решение оставить ее здесь.
Во двор из здания монастыря вышли священник и монахиня.
– Это духовник обители, сэр Ричард Хьюз, – представил Найветт, – и настоятельница, матушка Кэтрин Уэллс.
Анна с любопытством разглядывала их. Сэр Ричард имел исключительно привлекательную для священника внешность. Он отличался высоким ростом, стройным телом и правильными, выразительными чертами лица. Матушка Кэтрин была очень молода для своего сана. На ней было простое черное одеяние, характерное для ее ордена, и, кроме единственного золотого креста на шее, она не имела никаких украшений. Ее большие глаза были широко расставлены, а кожа лица совершенной овальной формы была безупречна.
Джордж выступил перед Найветтом, не давая ему взять инициативу.
– В полученных ранее указаниях возникли некоторые изменения, – заявил он настоятельнице. – С головы леди Анны не должен упасть ни один волос. С ней останется ее служанка.
Матушка Кэтрин явно была обескуражена безапелляционным тоном Джорджа, однако кивнула головой, соглашаясь.
– Это противоречит правилам, – сказала она мягким голосом. – Волосы должны быть сострижены.
– Герцог Букингем пообещал нам щедрое вознаграждение, – вмешался священник. – Не изменит ли он своего решения, если мы будем руководствоваться вашими распоряжениями, а не его?
Джордж обратил на него испепеляющий взгляд.
– За содержание моей супруги платить буду я. Давайте отойдем в сторону и обсудим финансовую сторону дела.
Оставшись вдвоем с матушкой Кэтрин, в чьем подчинении ей предстояло находиться в обозримом будущем, Анна попыталась понять, что это за человек. Однако отрешенное лицо настоятельницы ничего не выражало, и она продолжала хранить молчание.
Спустя несколько минут к ним вернулись все трое мужчин. Джордж и священник, сэр Ричард, выглядели довольными. Найветт – хмурым.
– Анна, ты пойдешь с матушкой Кэтрин, – распорядился Джордж. – Она отведет тебя в келью.
– Сначала я должна кое-что тебе сказать. Наедине.
Сэр Ричард услужливо вызвался проводить их в гостевой домик.
– Подождите здесь, – приказал Джордж своим слугам и прибавил, видя, что кузен Анны собирается последовать за ними: – И вы тоже, Найветт.