Тайные желания короля

К сожалению, он останется без жены.
В его голове до сих пор звучали слова герцога Букингема, сказанные им на прощанье: «Не давай слабины. В том, что касается женщин, ты должен проявлять твердость решения и руки. Размышления вдали от мирской суеты пойдут ей на пользу, и через некоторое время к тебе вернется послушная жена, которую ты заслуживаешь».
Анна нравилась Джорджу такой, какой она была, но теперь ему стало совершенно ясно, что он дал ей слишком много свободы. Если она заигрывала с Уиллом Комптоном…
Подобные мысли были ему неприятны. У Джорджа сжималось сердце, когда он представлял их вместе. Он достаточно давно был знаком с Комптоном, чтобы знать: женщины всегда предпочитают его обаяние и лесть скромным, но более правдивым комплиментам его друга. Джордж надеялся, что Анна не такова, что она будет ему верна, но он и вправду был дураком, раз не замечал явных признаков ее неверности. Он слишком легко простил жену за те пренебрежительные слова, которые она сказала о нем королю. И предпочел отмахнуться от глубокой озабоченности, которую вызвало у нее ранение Комптона на турнире.
Анна всегда мило улыбалась Уиллу Комптону. До плотского желания оставался всего один шаг, и она охотно его сделала, очутившись в постели соблазнителя. Образ его страстной, смеющейся Анны в чужих объятиях, объятиях Комптона, заставлял Джорджа негодовать и укреплял его решимость. Нужно отучить ее от распутства. Он ее муж, и он ей этого не позволит.
Очнувшись от этих мыслей, Джордж поймал себя на том, что смотрит на паланкин, рядом с которым он ехал. О чем сейчас думает его жена, скрытая за занавесками? Сожалеет ли она о содеянном? Или злость на него по-прежнему господствует в ее сердце? Она не жалеет о своих поступках, жалеет лишь о том, что ее поймали. Обнаружив, что ее держат под замком, Анна пришла в ярость. Она швыряла в Джорджа подвернувшиеся под руку вещи. Вчера вечером это был ночной горшок.
Джордж почти не спал с тех пор, как ему стала известна ужасающая правда о его жене. Ночи во время путешествия он проводил в одиночестве, оставляя охранников стеречь Анну и удаляясь в другую комнату. Сейчас он думал о том, что, наверное, ему нужно было силой взять ее, но такая мысль казалась ему отталкивающей. Анна должна сама этого захотеть, даже если она и не чиста. Ее необходимо оградить от соблазнов до тех пор, пока она не осознает ошибочности своего поведения. В этом Букингем прав.
Именно Букингем все это устроил. Он выслал вперед Чарльза Найветта, чтобы их уже ожидали там, куда они направляются. Если в дороге все пройдет без осложнений, завтра они будут в конечном пункте своего путешествия. «А это значит, – подумал Джордж, – что этим вечером у меня появится последняя возможность поговорить без посторонних свидетелей со своей заблудшей супругой».
С наступлением вечерних сумерек они остановились на постоялом дворе в Ист-Вайкомб. Найветт появился там как раз вовремя, чтобы разделить с ними ужин в лучшей комнате гостиницы, которую Джордж отвел для Анны.
– Милорд Гастингс. Леди Анна. – Обращение Найветта к жене Джорджа, своей родственнице, было подчеркнуто прохладным. – В монастыре все подготовлено для вашего прибытия.
Анна метнула в него гневный взгляд.
– Вы верный пес, кузен Чарльз. Хозяин даст вам косточку.
И без того румяный Найветт густо покраснел. Он сощурил маленькие светлые глазки и мерзко захохотал.
– Вы не будете так язвительны, леди Анна, когда вам отстригут локоны, а вместо парчовых нарядов облачат в грубую власяницу.
– Что вы несете?
Анна притворилась, будто ей это безразлично, и принялась за телятину с овощами, но Джордж уловил в ее голосе тревогу.
– Вы полагаете, ваш брат шутил, обещая сослать вас в монастырь?
Теперь настала очередь Найветта съязвить, и он явно получал удовольствие от такой возможности. Джордж вмешался, прежде чем Анна швырнула в своего кузена кубок с вином.
– Леди Анне не будут стричь волосы, она ведь не даст монашеского обета, Найветт. Она лишь какое-то время поживет среди сестер в качестве гостьи.
 
– Гостям разрешается многое, даже покидать монастырь по своему желанию. Герцог хочет, чтобы на его сестру была наложена епитимья за ее грехи. Она должна жить как настоящая монашка, подчиняясь уставу.
– Где именно на меня будет наложена епитимья? – перебила его Анна. – Где мы вообще находимся?
– В Ист-Вайкомб, по дороге в Оксфорд, – ответил ей Джордж.
Она помрачнела.
– Значит, вы везете меня в Годстоу?
Это был крупный монастырь бенедиктинцев, расположенный в пригороде Оксфорда.
– Нет.
– Тогда куда же? Я имею право знать.
Она отломила кусок хлеба с такой силой, что крошки разлетелись по всему столу.
– Вас лишили ваших прав, – сказал Найветт.
Не обращая внимания на его слова, Анна устремила полный мольбы взгляд на своего мужа.
– Я не сделала ничего плохого, Джордж. Мне не понятно, зачем ты вообще решил жениться на мне, если так охотно поверил в мою неверность.
Ее муж отвел глаза. Едва ли он мог сказать ей правду, что в свое время он полагал возможным для них занять место среди тех счастливых семейных пар, которые обрели в браке любовь. Разумеется, Анна посмеялась бы над ним.
– Тебя везут в обитель Литтлмор, – проговорил он взволнованно. – Мы будем там завтра вечером.
– Никогда не слышала о такой.
Джордж тоже не слышал, но Букингем уверил его, что это отличное место для ссылки непослушной жены. Один из многочисленных осведомителей герцога сообщил ему, что настоятельница в этом монастыре особенно строга в отношении монахинь.
Остаток трапезы прошел в молчании. Анна стала угрюмой, хотя это никак не сказалось на ее аппетите. Найветт торжествовал. При первой же возможности Джордж удалился в свою комнату, но тревога на сердце не давала ему уснуть. Он стал коротать время, читая при свече. У Джорджа была привычка брать с собой книгу в долгие путешествия, и, где бы он ни останавливался, с ним всегда была небольшая библиотека любимых произведений. В последние месяцы несколько раз по вечерам он читал Анне вслух. Ее особенно увлекали истории о рыцарях.
Стараясь не думать о жене, Джордж заставил себя сосредоточиться на поэме Чосера [14], которую он уже неоднократно перечитывал. Постоялый двор охватила тишина, и так продолжалось до тех пор, пока она не была нарушена странным скрипом.
Хмурясь, Джордж взглянул на стену, отделяющую его комнату от спальни Анны. Звук повторился, и Джордж встал и подошел к окну. С верхнего этажа открывался вид на конюшенный двор. Стена без балконов отвесно уходила вниз к мощенному булыжником двору, но, выглянув, он заметил что-то белое возле окна в комнату Анны. Самодельная веревка из связанных простыней спускалась вниз по стене. Потом через подоконник свесилась ступня и лодыжка безупречной формы.
Не зная, смеяться ему или сердиться, Джордж не мог не восхититься находчивостью своей супруги. Позвав с собой стражника, которого он приставил к двери Анны, он спустился по лестнице и вышел на конюшенный двор. Тихо ступая, Джордж подошел и стал под окном Анны как раз в ту секунду, когда она коснулась земли. Взгляд беглянки был устремлен наверх, на спускающуюся горничную. Анна не догадывалась о присутствии мужа до тех пор, пока он не схватил ее грубо за руку.
Испуганная тревожным криком Анны, служанка отпустила импровизированную веревку и последние два фута до земли пролетела, с ворчанием приземлившись на седалище.
– Мериэл! Ты не ушиблась?
Анна попыталась вырваться и подбежать к своей горничной, но Джордж не дал ей этого сделать, крепко удерживая за руку.
– Мериэл не пострадала, ее юбки смягчили падение.
Джорджу плохо было видно лицо Анны на скудно освещенном дворе, но он не сомневался, что на нем застыло выражение досады.
– Решила сбежать к своему любовнику? – спросил он.
– Ты поступил бы по-другому на моем месте? – бросила Анна в ответ.