Девять месяцев до убийства
— Фабрикант мясных консервов?
— Совершенно верно. Между этим домом и виллой Халькиса, который под № 11-м, находится, вполне естественно, дом № 13… Пустая вилла, в которой уже давно никто не живет.
— Кому она принадлежит?
— Она принадлежит нашему известнейшему мультимиллионеру, а именно — Джеймсу Дж. Ноксу, которого
Халькис назначил надзирать за исполнением его завещания. Много лет назад Нокс жил в этом доме, пока не переехал в свой новый дворец. С тех пор вилла пустует.
Сампсон спросил:
— А между прочим, где сейчас находится Нокс?
— Сегодня утром он уехал из города, куда — неизвестно, — ответил инспектор. — Я приказал Велье получить ордер на обыск его дома. Мы не можем ждать, пока Ноксу заблагорассудится снова вернуться в Нью-Йорк. Я считаю, что срочно необходимо обыскать пустую виллу и установить за ней надзор полиции.
— Инспектор считает вероятным, — пояснил Пеппер прокурору, — что труп Гримшо прятали на пустой вилле, пока не предоставилась возможность спровадить его в гроб к Халькису.
— Вовсе не так плохо, Квин.
— Если Халькис умер раньше, чем был убит Гримшо, — заметил инспектор, — то, учитывая место, где находился труп, могу предположить, что убийца с самого начала рассчитывал сплавить тело Гримшо в гроб к Халькису. Замечаете, куда я клоню? В этом случае пустой дом и был тем местом, где труп хранили до похорон.
— Ты можешь посмотреть на дело и с другой стороны, Квин, — сказал Сампсон. — Поскольку данные вскрытия нам еще не известны, мы с тем же основанием можем предположить, что Гримшо убили раньше, чем умер Халькис. И в этом случае убийца не мог рассчитывать ни на внезапную смерть Халькиса, ни на удобный случай спрятать труп в его гробу. В таком случае ему пришлось бы закопать труп на месте преступления. Но если убийство произошло на пустой вилле Нокса, мы сейчас можем только гадать на кофейной гуще. Нет смысла ломать себе голову и строить догадки, пока мы не узнаем, когда именно Гримшо отправился в страну теней.
13
На следующее утро солнечного октябрьского дня мир снова показался инспектору радостным и приветливым. В кабинете Старика вдруг возник доктор Самюэль Прау-ти. Пеппер, присланный прокурором для обсуждения срочных дел, сержант Велье и оба Квина уже истомились в ожидании его.
— Что нового, доктор?! — воскликнул инспектор с детским любопытством.
Праути не торопился отвечать. Вначале он нашел кресло поудобнее, неспешно уселся и устало вытянул руки и ноги.
— Докладываю по порядку, господа мои, — сказал он наконец, предварительно пожевав свою черную сигару. — Во-первых, Халькис имел честь умереть естественной смертью. За его сердце я не дал бы и понюшки табаку. Свидетельство о смерти, которое составил доктор Фрост, не вызывает ни малейшего сомнения.
— Никаких следов яда?
— Нет. Во-вторых, в случае с Гримшо все указывает на то, что он умер раньше Халькиса. Этот славный парнишка задал нам работы. Но я довольно уверенно могу утверждать, что Альберта Гримшо убили за шесть с половиной дней до того, как мы открыли гроб вчера утром.
— Другими словами, — сказал инспектор, — Гримшо убили либо поздно ночью в прошлую пятницу, либо рано утром в субботу.
— Совершенно верно. Однако мне показалось, что на естественный процесс разложения что-то слегка повлияло. Я бы не удивился, если бы оказалось, что труп, прежде чем попал в гроб к Халькису, лежал в каком-то сухом, непроветриваемом месте.
— Причиной смерти Гримшо однозначно было удушение? — спросил инспектор, следуя какой-то своей внезапной мысли.
— Совершенно однозначно. Его удушили голыми руками.
— Вы проанализировали пробы воды, которые я вам дал? — поинтересовался Эллери.
— A-а, вы об этом…
По всей видимости, полицейский врач был не особенно доволен результатами своих исследований.
— Я обнаружил там некоторые соли — в первую очередь известковые, которые типичны для жесткой воды. Вы же знаете, что наша питьевая вода жесткая. При кипячении эти соли осаждаются. Проба воды из кипятильника, которую вы мне дали, указывает на то, что это была кипяченая вода, в нее, безусловно, не доливали сырой.
— Примите выражение глубочайшего поклонения перед вашим искусством, доктор, — любезно сказал Эллери.
— А, не кривляйтесь. Хотите узнать еще что-нибудь?
— Нет. Большое спасибо, доктор, — ответил инспектор.
Доктор Праути потянулся, встал и удалился бесшумно, словно призрак.
— Теперь самое время прикинуть, что мы имеем, — начал Старик и энергично потер руки. Он перелистал бумаги, лежавшие перед ним. — Вот возьмем, например, этого Вриленда. Его поездка в Квебек неопровержимо подтверждается билетами, счетами из отелей, ну и тому подобным. Дальше идет Деметриос Халькис. В субботу, когда умер его двоюродный брат, он был у доктора Бел-лоуза — психиатра, который экспериментирует с ним уже много лет… Поиски отпечатков на вилле Халькиса не привели нас ни к чему. На письменном столе в кабинете покойного обнаружены отпечатки пальцев Гримшо, а также всех остальных обитателей дома… Что Питготт узнал у Бэрета, Томас?
— Питготт говорил с тем служащим, который принимает заказы по телефону, — ответил Велье. — Служащий клянется, что Халькис лично говорил с ним по телефону. Утром в субботу он заказал у него полдюжины красных галстуков. Время, которое называет служащий, совпадает. В книге доставки есть роспись Уикса в получении пакета.
— А как обстоит дело с пустым домом, сержант? — спросил Пеппер. — Вы обыскали дом?
— Рыцарь, облеченный доверием, — сумрачно начал Велье, — тотчас отправился в путь и перерыл всю эту юдоль печали. Но не обрел ничего. А ведь перерыл эту халабуду вплоть до трухлявого сундука в подвале.
Инспектор взял со стола очередную бумагу.
— Теперь перейдем к самому Гримшо, — сказал он. — Славненький послужной списочек. Во вторник на той неделе, когда он был убит, стало быть, двадцать восьмого сентября, его отпустили из Синг-Синга. Вы же знаете, что он схлопотал пять лет за подделки документов. В тот раз после совершения преступления его смогли поймать только через три года. До этого он был просто неуловим. Впрочем, пятнадцать лет назад он уже отсидел два года. Тогда в одном из музеев Чикаго, куда Гримшо нанялся вахтером, он украл картину.
— Это я и имел в виду, когда говорил, что подделками его репертуар не исчерпывается, — заметил Пеппер.
Эллери навострил уши.
— Кража из музея? Какое счастливое совпадение… С одной стороны, торговец произведениями искусства, с другой — музейный вор…
— Может быть, в этом что-то есть, — сказал инспектор, — но вернемся к тому, как он провел время после освобождения. Он вышел из тюрьмы, поехал в отель «Бенедикт», заведение третьего разряда на 49-й улице, и записался там под своей настоящей фамилией — Гримшо.
— Вы допрашивали персонал отеля? — осведомился Эллери.
— Никого не удалось найти, кроме дневного портье и хозяина, — сказал Велье. — Но я послал за ночным портье. Он должен сейчас подойти, может, он что-то расскажет.
— Ваши люди выяснили еще что-нибудь, инспектор? — спросил Пеппер.
— Разумеется, милый вы мой. Грямшо видели с какой-то женщиной в кабачке на 49-й улице. Это было в среду вечером, через день после его выхода на свободу. Шик уже пришел, Томас?
— Ждет за дверью. — Велье поднялся и вышел.
— Кто такой Шик? — спросил Эллери.
— Хозяин кабачка. Еще один тип из тех добрых старых времен…
Велье вернулся с коренастым мужчиной, на красной физиономии которого было написано, что он коротал долгую жизнь за бутылочками водки и пива.
— Доброе утро, инспектор. Славный денек сегодня, а?
— Подходящий, — усмехнулся Старик. — Присаживайтесь, Шик. Хотелось бы задать вам несколько вопросов. Мы знаем, что один трудновоспитуемый — по имени Альберт Гримшо — в среду вечером на прошлой неделе заявился на вашу адову кухню. Это верно?
— Вроде так, инспектор, — неуверенно ответил Шик. — Это тот парень, которого они убили, да?