Девять месяцев до убийства

Миссис Слоун обернулась к инспектору:
— Он говорит, что Джордж в пятницу около десяти вечера отправил его спать.
— Его спальня находится рядом со спальней мистера Халькиса?
— Да.
— Спросите его, не слышал ли он какой-нибудь шум в библиотеке, после того как лег в постель?
Снова последовал вопрос и ответ на иностранном языке.
— Нет, он говорит, что ничего не слышал. Он заснул сразу и не просыпался всю ночь.
Старик кивнул.
— Большое спасибо, миссис Слоун. Пока это все. — Он подошел к письменному столу и снял телефонную трубку. — Алло! Говорит Квин… Послушай-ка, Фред, как зовут этого нашего переводчика с греческого?.. Как?.. Триккала?.. Хорошо. Пусть берет ноги в руки и сейчас же отправляется на 54-ю улицу, дом № 11, а там пусть спросит меня. — Он положил трубку. — Вынужден просить вас подождать меня здесь и не покидать этого помещения, — сказал он всем, сделал знак Эллери и Пепперу, кивнул сержанту Велье и вышел.
Они поднялись по ступеням лестницы, покрытым ковром. И по знаку Пеппера повернули направо. Инспектор постучал.
— Кто там? — испуганно отозвался всхлипывающий женский голос.
— Инспектор Квин. Можно к вам на минуточку, миссис Симз?
— Кто?.. Ах да. Подождите секунду, сэр. — Наконец из-за двери раздалось: — Входите, сэр, теперь можно!
Инспектор открыл дверь, и все они вошли. Миссис Симз сидела в старомодном высоком кресле, завернувшись в шаль. На ее больших ногах были вышитые домашние тапочки.
— Как вы себя чувствуете, миссис Симз? — участливо спросил инспектор.
— Ах, ужасно, сэр… Кто был этот отвратительный мертвец в салоне? Он меня доконал окончательно.
— Значит, вы никогда не видели этого человека живым?
— Я?! — закричала она. — Да упаси меня господь! 11ет, нет, никогда!
— Ну хорошо, хорошо, — поспешил успокоить ее инспектор. — Не могли бы вы вспомнить, что происходило в доме в прошлую пятницу, миссис Симз?
Она прижала к носу мокрый носовой платочек, взгляд ее немного оживился.
— В прошлую пятницу вечером? Вы имеете в виду ту ночь — перед смертью мистера Халькиса?
— Конечно, конечно…
— Я этого никогда не забуду.
— Это радует, миссис Симз. Я слышал, что вы рано легли. Это правда?
— Правда. Мистер Халькис отправил меня спать.
— Он еще давал вам какие-нибудь поручения?
— О, ничего особенного, сэр. — Миссис Симз беззвучно высморкалась. — Он позвал меня к себе в кабинет и…
— Во сколько это было?
Она нахмурила лоб.
— Должно быть, где-то без четверти одиннадцать. Мистер Халькис велел принести туда кипятильник, три чашки, несколько яиц к чаю, сливки, лимоны и сахар…
— Он был один, когда вы вошли в библиотеку?
— Разумеется, сэр. Совершенно один.
— И что произошло дальше?
Она поднесла платок к глазам.
— Я принесла кипятильник и поставила его на сервировочный столик рядом с письменным столом. Он еще переспросил: все ли я принесла из того, что он просил…
— Это довольно странно, — пробормотал Эллери.
— Почему же, сэр? Он же ничего не видел. А потом он сказал резко: «Сейчас же отправляйтесь спать, миссис Симз! Вы меня поняли? Я ответила: «Да, мистер Халькис» и сразу же поднялась к себе в комнату. Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что он был немного взволнован…
— Он не говорил вам, что ждет гостей?
— Мне? О нет, сэр. Естественно, я догадывалась, что он кого-то ждет, потому что он велел подать три чашки и вообще… Но мне и в голову бы не пришло спрашивать…
— Конечно, конечно. Вы в тот вечер не видели никаких гостей, которые приходили в дом?
— Нет, сэр. Я пошла к себе в комнату и сразу легла спать, как я уже сказала.
— Большое спасибо за помощь, миссис Симз, — поблагодарил инспектор.
Все трое немедленно покинули комнату. У Эллери было задумчивое лицо, когда он спускался по лестнице.
  
8
 
Они уже собрались было войти в библиотеку, но услышали голоса из салона по ту сторону холла. Они направились в салон и застали там, кроме доктора Праути, еще одного, незнакомого господина, который тоже занимался исследованием трупа Гримшо. Праути представил его:
 
— Доктор Фрост, домашний врач мистера Халькиса.
Доктор Дункан Фрост пробормотал какие-то вежливые слова, потом снова с интересом склонился над трупом.
— Я просто не понимаю, — сказал он, — как этот труп попал в гроб к Халькису?
— Мы бы тоже хотели это знать, доктор, — ответил инспектор и тут же задал вопрос: — Вы знаете этого человека? Когда-нибудь лечили его?
Доктор Фрост покачал головой.
— Он мне совершенно неизвестен, инспектор. А вот с Халькисом я был знаком много лет. Я живу в доме наискосок. Мы, так сказать, были соседями.
— Как давно умер этот человек? — спросил Эллери.
— Мы с Фростом как раз говорили об этом, когда вы вошли, — угрюмо сообщил доктор Праути. — После такого поверхностного исследования, сказать трудно…
— Многое зависит от того, — заметил доктор Фрост, — где хранили труп, прежде чем засунуть в гроб к Халькису.
— Так, значит, он мертв уже больше трех дней? — быстро спросил Эллери. — Он, выходит, умер еще до вторника, когда были похороны?
— В этом можете не сомневаться, — сказал доктор Фрост, и доктор Праути кивнул в знак согласия. — Судя по состоянию трупа, он был убит минимум три дня назад.
— Итак, доктор, распластайте сего достойного господина по всем правилам своего искусства, — распорядился инспектор, — и скажите нам точно, когда он отдал концы.
— А что с Халькисом? — внезапно спросил Пеппер. — С ним все в порядке? Я думаю, нет никаких сомнений в том, что он умер естественной смертью?
Инспектор уставился на Пеппера, потом хлопнул его по плечу и воскликнул:
— Молодчина, Пеппер! Хорошая идея!.. Доктор Фрост, это вы констатировали смерть мистера Халькиса, не правда ли?
— Да.
— И вы выписывали свидетельство о смерти?
— Разумеется.
— И не заметили ничего подозрительного?
Доктор Фрост вдруг выпрямился, будто лом проглотил.
— Я не допускаю мысли, — сказал он холодно, — что вы можете предположить, будто я способен указать причиной смерти сердечный приступ, если на самом деле это не так.
— Это у него был результат каких-то осложнений? — спросил доктор Праути.
— К моменту смерти никаких осложнений не было. Но мистер Халькис много лет был тяжело болен. Уже двенадцать лет он страдал от всех последствий увеличения сердца, которое развилось из-за порока сердечного клапана. Три года дело усугубляла язва желудка. Сердце было неоперабельно, пришлось ограничиться терапевтическим лечением. Желудочные кровотечения и привели к его слепоте и полной потере зрения.
— Это что, всегда взаимосвязано? — полюбопытствовал Эллери.
Доктор Праути сказал:
— Не всегда, но бывает сплошь и рядом.
— Во всяком случае, — добавил доктор Фрост, — доктор Уордз, окулист, согласился со мной, что слепота в данном случае — явление временное. Довольно часто бывает, что у пациентов при определенных условиях зрение восстанавливается так же внезапно, как и исчезает. Хотя, разумеется, Халькис умер слепым.
Инспектор сделал знак доктору Праути.
— Все же был бы рад, если бы вы провели вскрытие и трупа Халькиса, — сказал он.
Доктор Фрост взял свою шляпу, пальто и весьма холодно попрощался.
В кабинете Халькиса инспектор застал специалиста по отпечаткам пальцев.
— Что-нибудь нашел, Джимми? — тихо спросил инспектор.
— Нашел массу чего, но едва ли это многое обещает. Отпечатков полно по всей комнате, но это и не удивительно, потому что здесь всю неделю народ толпился, как в пивной.
— Делай, что сможешь, — вздохнул инспектор. — Для начала сходи-ка в салон, сними отпечатки пальцев у трупа. Мы думаем, что это Гримшо. Ты взял с собой контрольные отпечатки из архива?
— Разумеется. — Джимми выбежал из комнаты.
Спустя пять минут он вернулся удовлетворенный.