Девять месяцев до убийства
— Кошка миссис Симз? Может, все это имеет большее значение, чем вы полагаете.
Джоан вздохнула.
— Словом, было так. Когда я открыла дверь, этот высокий незнакомец с завязанными глазами вначале вошел в холл. Гримшо следовал за ним справа. Тут на дороге лежала кошка миссис Симз. Незнакомец высоко занес ногу, чтобы не наступить на нее. Причем, я увидела кошку только в тот момент, когда этот человек уже проделал свой акробатический трюк. Кошка испугалась и убежала. Гримшо подошел ко мне и сказал: «Мистер Халькис ждет нас», и затем я проводила их обоих в библиотеку. Вот и весь инцидент с кошкой.
— Не особенно богатая информация, — согласился Эллери. — А что сказал человек с завязанными глазами?
— Ах, это был совершенно невоспитанный тип, — бросила Джоан, нахмурившись. — Он не сказал ни единого слова и обращался со мной так, словно я какая-то домашняя рабыня. Я хотела постучать в дверь библиотеки, по он оттолкнул меня и сам открыл, без стука. Он и Гримшо вошли туда и захлопнули дверь у меня перед носом.
— Ужасный тип, — пробормотал Эллери. — Значит, не сказал ни слова?
— Ни единого, мистер Квин. Я разозлилась и пошла в холл, потому что услышала, как кто-то пытается открыть собственным ключом входную дверь и не может попасть в замочную скважину… — Джоан нахмурилась и перевела взгляд на Аллана Чейни, который устало прислонился к стене. — И когда я вышла в холл, смотрю: кто это бредет, шатаясь, мне навстречу? Аллан Чейни собственной персоной! Он был пьян до изумления.
— Джоан! — с упреком воскликнул Аллан.
— Это правда, Чейни? — спросил инспектор.
Аллан осмелился улыбнуться.
— Наверное, так оно и было, инспектор. Когда выпью лишку — ничего не помню. И про это тоже — не помню. Но если Джоан говорит, значит, так оно и было.
— Можете мне поверить, инспектор, — гневно сказала Джоан. — Он был безобразно пьян. А поскольку мистер Халькис настоятельно предупредил меня, чтобы не было никакого шума и чтоб никто не мешал им, мне ничего иного не оставалось, кроме как взять мистера Чейни под белы рученьки и утащить в его комнату, в постель.
— Джоан Бретт! — воскликнула миссис Слоун вне себя. — Аллан! Ты сейчас же должен подтвердить, что ничего такого не было!
— Я не раздевала его, миссис Слоун, — заверила Джоан ледяным тоном, — если вы это имеете в виду. Но когда
он лег в постель, ему стало по-настоящему плохо…
— Мы отвлекаемся, — проворчал инспектор. — Заметили ли вы еще какую-то особенность в поведении этих двух посетителей?
— Нет. Спустя некоторое время я пошла на кухню за сырыми яйцами, которые затребовал мистер Чейни. Проходя мимо кабинета, я заметила, что из-под двери не виден свет. Я решила, что оба господина уже покинули дом, пока я находилась наверху.
— Как долго вы там пробыли?
— Трудно сказать, инспектор. Ну, может полчаса. Или чуть больше.
— И вы потом не видели этих мужчин?
— Нет.
Эллери встрял в допрос, который вел отец.
— Кто еще находился в доме вечером в ту пятницу, мисс Бретт?
— Не могу вам точно сказать, мистер Квин… Обеих служанок я к тому времени уже отправила спать. Миссис Симз была у себя в комнате. А Уикс, мне кажется, куда-то уходил. Кроме мистера Чейни, я не видела никого.
— Это мы сейчас выясним, — буркнул инспектор. — Мистер Слоун, где вы были вечером в прошлую пятницу?
— В галерее, — поспешил ответить Слоун. — Я работал допоздна. Я часто работаю до самого утра.
— Кто-то был вместе с вами?
— О нет, я был совершенно один.
— Гм… — Старик взял понюшку табаку. — А во сколько вы вернулись домой?
— Далеко за полночь.
— Вы знали что-нибудь о двух посетителях, которые приходили к Халькису?
— Я? Разумеется, нет.
— Странно, — сказал инспектор и опустил табакерку в карман пиджака. — Мистер Халькис, похоже, был человеком весьма скрытным. А вы, миссис Слоун? Где вы были вечером в прошлую пятницу?
— Я спала у себя в комнате, наверху. Я ничего не знала о том, что к моему брату кто-то приходил.
— И во сколько вы легли спать?
— Около десяти. У меня… у меня разыгралась мигрень.
Инспектор неожиданно повернулся к миссис Вриленд.
— А вы? Где и как вы провели вечер прошлой пятницы?
Миссис Вриленд кокетливо улыбнулась.
— В опере, инспектор.
— Одна?
— С одним знакомым. После этого мы были на званом ужине в отеле «Карлтон», и я вернулась домой около часу ночи.
— Вы не видели света в кабинете Халькиса?
— Не помню…
— Вы никого не встретили в доме, когда вернулись?
— Было темно, как в могиле. Я никогда не видела привидений, инспектор.
Инспектор потеребил свои усы. Подняв глаза, он встретил полный негодования взгляд доктора.
— Ах, доктор Уордз, — любезно сказал он. — А вы?
Доктор Уордз запустил руку в свою большую бороду.
— Я был в театре, инспектор.
— В театре? Значит, вы вернулись домой до полуночи?
— Нет, инспектор. После театра я зашел еще в один-два кабачка, чтобы поразвлечься. А потом уже вернулся домой.
— Вы провели вечер в одиночестве?
— О, конечно.
Старик хитро прищурился. За свою многолетнюю службу он допросил тысячи людей, и у него уже выработалось особое чутье на правду и ложь. Он почувствовал какую-то фальшь в чересчур гладких ответах доктора Уордза и в некоторой напряженности миссис Вриленд.
— Мне кажется, вы не совсем придерживаетесь истины, доктор, — бросил он как бы невзначай. — Я, конечно, все понимаю, но… Вы провели вечер пятницы в обществе миссис Вриленд, не правда ли?
Женщина громко вздохнула, а доктор Уордз изумленно поднял свои густые брови.
Иен Вриленд удивленно перевел взгляд с врача на свою жену, и его маленькое пухленькое личико подернулось печалью.
Вдруг доктор Уордз приглушенно хохотнул.
— Вы отлично умеете расставлять ловушки, инспектор. — Он слегка поклонился миссис Вриленд. — Вы позволите, дорогая?
Та нервно кивнула.
— Я не хотел бы, чтобы та любезность, с которой миссис Вриленд подарила мне этот вечер, предстала в ложном свете, инспектор. Да, я действительно сопровождал ее в «Метрополитен-опера» и позднее — в «Карлтон»…
— Однако! Вам придется объясниться… — возбужденно перебил его коротышка Вриленд.
— Но, милый мой мистер Вриленд, более невинного развлечения вы себе даже представить не можете.
Инспектор призвал Вриленда к порядку и потребовал успокоиться. И вдруг его взгляд остановился на слоняющемся по комнате Деметриосе Халькисе…
Если не обращать внимание на выражение лица слабоумного Демми, то его можно было посчитать отвратительной, неудачной копией двоюродного брата, Джорджа Халькиса.
Его большие пустые глаза были устремлены куда-то в пространство; толстая нижняя губа тяжело отвисла; затылок был скошенный, и весь череп имел отвратительную форму. Во все время допроса он бесшумно расхаживал туда-сюда, ни с кем не разговаривая, и только иногда, близоруко щурясь, заглядывал в лицо присутствующим.
— Алло, мистер Халькис! — крикнул инспектор.
Демми невозмутимо продолжал разгуливать по кабинету.
— Он что, глухой? — недовольно сказал Старик, не обращаясь ни к кому конкретно.
Джоан Бретт ответила:
— Нет, инспектор, просто он не понимает по-английски. Он грек.
— Все равно мне надо с ним поговорить, — сварливо пробурчал инспектор. — Миссис Слоун, он ведь ваш двоюродный брат, не так ли?
— Да, инспектор.
— Вы можете говорить по-гречески?
— Достаточно сносно, чтобы объясняться с ним.
— Пожалуйста, спросите его, где он был в прошлую пятницу?
Миссис Слоун вздохнула, встала, схватила слабоумного за руку и сильно тряхнула ее. Он медленно обернулся и испуганно заглянул ей в лицо. Затем улыбнулся и взял ее за руку. Она громко сказала:
— Деметриос! — и добавила что-то на иностранном языке.
Он громко засмеялся и еще крепче схватил ее руку своей огромной лапой. Потом что-то ответил, шепелявя и сюсюкая.