Притяжение, будь рядом, когда я умру (СИ)

– Да, что тебе необходимо минимум трижды сходить со мной на свидание, – ответил он.
Скалистый выступ был местом уединённым, уютным и сценически панорамным.
– Скорее, садись рядом, а то пропустим! – возбуждённо предложил Иве Мэтт.
И впрямь, как только Ива опустилась на сухую траву примерно в метре от него, над кромкой моря загорелись первые оранжевые лучи. Почти сразу вслед за ними показался и краешек огненного шара. Солнце поднималось быстро, прямо на глазах вырастая из спокойной глади моря. Зрелище было даже не столько красивым, сколько жизнеутверждающим: тишина, хвойный аромат, бескрайняя морская даль и неумолимое рождение нового дня.
Ива задумалась и откусила кусочек от круассана, который каким-то непостижимым образом оказался в её руках.
– О боже! – не удержавшись, воскликнула она. – Неужели! Марципановая начинка?
– Конечно, – подтвердил довольный Мэтт.
Это был маленький момент счастья для него. Вот ради этого выражения лица Ивы, ради её опустившихся от удовольствия век, всё и затевалось! Всё было не зря, хоть и пошло абсолютно не по плану и заставило Мэтта психовать все последние дни.
Ива не знала, что и думать. Круассан действительно был божественным. Она съела его целиком, но уже под конец совсем перестала ощущать вкус – все её мысли лихорадочно плясали вокруг вопроса: «Что происходит?». Она напряглась ещё сильнее, чем прежде.
Чтобы спуститься к морю, потребовалось ещё добрых полчаса. Тропинка всё время вела вниз, но была извилистой и следовала вдоль побережья. Виды открывались не просто красивые, а исключительно средиземноморские – Британская Колумбия недаром зовётся Прекрасной, но таких энергетически тёплых, спокойных и дружелюбных лазурных бухт дома всё-таки нет. Ива была бы в восторге, если бы не непроходящая встревоженность.
Едва их ноги ступили на песочный пляж, Мэтт предложил:
– Искупаемся?
– Спасибо, я пасс, – решительно отказалась Ива, хотя солнце уже успело подняться довольно высоко, и вся спина Ивы покрылась испариной то ли от непростого пути сюда, то ли от напряжения.
Мэтт довольно быстро избавился от кроссовок, скинул футболку и остался в одних шортах.
Пока он шёл к воде, пока позволял ступням привыкнуть к ней, Ива не могла оторвать от него глаз. Она знала от матери, что Мэтт давно не работает моделью, примерно с тех пор как они виделись в последний раз на свадьбе у Бена, однако ей подумалось, что Мэтт мог бы неплохо зарабатывать в модельном бизнесе и теперь; ей прямо виделась реклама каких-нибудь дорогих часов или автомобилей. Кожа у Мэтта на спине была золотистой от загара и ровной без единого изъяна, а в утреннем свете даже как-то по-особенному светилась.
Ива почувствовала, как что-то горячее и будоражащие разливается внизу её живота, заставляет сердце биться чаще.
Красивый, подумала Ива. Красивый и жестокий, бесчеловечный.
Она приказала себе отвернуться: ничего хорошего в этих ощущениях нет. Все её чувства давным-давно умерли.
Однако же, бывало такое пару раз, когда в их с матерью потухшем очаге ни с того ни с сего вдруг разгоралось пламя, и Каролина это объясняла тем, что мол, наверное, сквозняком раздуло. Иве не хотелось проверять, бывают ли сквозняки в человеческих отношениях.
Мэтт довольно быстро вошёл в воду, нырнул с головой, проплыл пару десятков метров, а когда остановился и оглянулся, Ивы на берегу не было.
Рассудив, что, если идти вдоль берега в обратную сторону, рано или поздно можно набрести на знакомый по вчерашним посиделкам пляж, а от него сориентироваться, как пройти к вилле Амира, Ива вовсю шагала прочь.
Знакомый пляж показался гораздо раньше, чем она рассчитывала, и Ива сообразила, какой гигантский крюк они с Мэттом дали, чтобы добраться до берега. Виды были красивыми, да, но…
На одном из брошенных накануне шезлонгов сидела, скрючившись и обняв себя за ноги, София. Она была ненакрашена, и то ли по этой причине, то ли по какой-нибудь другой, вид у неё был очень уязвимый. Глаза были красными, словно бы она всю ночь проплакала. У Ивы сжалось сердце: София очень страдает.
 
На мгновение замешкавшись, Ива решила подойти – им давно пора поговорить. Пусть по душам уже никогда не получится, но разговор нужен, как ни крути.
Присев на краешек стоящего рядом шезлонга, Ива собралась с духом и сказала:
– Привет.
София не ответила, только покосилась в её сторону. Вблизи её лицо было… странным. Ива вдруг поняла, что впервые видит Софию так близко и без косметики: скулы у неё какие-то слишком высокие, а подбородок узкий, губы раза в два больше, чем были когда-то в школе, брови шире, а ресницы длиннее. Объективно, если бы Иве довелось повстречать вот такую Софию где-нибудь в магазине полгода назад, она бы её не узнала.
«Искусственная красота», – пришло Иве на ум. А зачем? София ведь всегда была необыкновенно красивой. Горе как-то совсем не шло этой искусственной красоте, казалось инородным, словно вползло в эту историю случайно из какой-нибудь другой.
– Что тебе надо? – грубо спросила София.
– Поговорить.
– О чём?
– София, – Иве стоило немалых усилий, не теряя самообладания, произнести то, что давно уже нужно было сказать. – Мне очень жаль, что так… вышло. Если бы я только могла вернуться или отмотать этот кусок жизни назад, я бы не задумываясь, помогла твоему сыну.
– И оставила бы Мэтта умирать? – вскинула бровь София.
– Я бы постаралась…
Ива хотела сказать «помочь им обоим», но София задавала вопросы не для того, чтобы получить на них жалкие Ивины потуги, все ответы у неё уже были:
– Перед кем бы тогда крутила хвостом?
– Я не кручу ни перед кем хвостом! – едва сдержав возмущение, ответила Ива.
– Не рассказывай. А что же ты тогда здесь делаешь?
– Здесь? – не сразу поняла Ива вопрос.
– Да, здесь! В доме моего мужа.
– Я…
– Лезешь к нему в постель – вот, что ты делаешь.
– Во-первых, всем известно, что вы расстались. Точнее, что ты от него ушла. Во-вторых, я даже не знала, что это его дом! Я… да и не только я, все неправильно поняли Амира и думали, что едут к нему, а не к Мэтту.
– Кому ты будешь врать? На суде ловко он тебя отмазал, но я-то знаю, ещё со школы по нему бредишь…
– Вовсе нет!
– А это тогда что?
София ткнула в Иву экраном своего телефона: на нём была открыта публикация в социальной сети, и на фото Ива обнаружила себя и Мэтта. Они смотрели друг на друга, и выглядело это так, словно между ними и впрямь что-то есть, какое-то неимоверно зашкаливающее притяжение. Иве сразу вспомнились слова Мак: «Вы так смотрели друг на друга!».
– Это случайное фото, – спокойно пояснила Ива.
– Послушай, Ива, что я тебе скажу. Да, мы пережили страшное горе, и нас раскидало в разные стороны. И да, сейчас подходящий момент, чтобы влезть в чужие отношения, но у тебя ничего не выйдет. Нам сложно, но у нас есть любовь, и мы всё исправим, потому что любим друг друга, всегда любили, ещё со школы, а любовь всё может вылечить, всё поможет преодолеть. Это мой муж, мой дом, моя семья, и я не позволю тебе в неё лезть!
– И в мыслях не было.
– Мы не предохраняемся сознательно, а это кое-что да значит. Он хочет ещё от меня детей. И они будут, уж поверь.
Ива сжалась так, словно в неё разом воткнули пару миллионов иголок.
– Я и не сомневаюсь. От души желаю вам счастья и скорой беременности.
– Это лишнее. От Мэтта я беременею с первого раза. Так бывает, когда мужчина любит тебя и хочет. И не нужно за ним бегать: всё получится само собой.
– Я очень за вас рада, – сухо сказала Ива и поднялась.
Её захлёстывали эмоции, и она не обратила внимания, как глаза Софии мельком посмотрели куда-то за её спину.
– А разве ты не призналась на суде, что была в него влюблена в школе? – неожиданно мягким голосом спросила София.
Но даже это Иву не насторожило.
– В школе он был моим другом, и да, такой был возраст, неудивительно, что в голове крутилась романтика. Я этого не стыжусь. Но с тех пор много времени прошло: сейчас Мэтт мне абсолютно неинтересен.