Притяжение, будь рядом, когда я умру (СИ)

– Там не нужно было быть врачом… кровь просто лилась ручьями, залила лицо и одежду. В пострадавшем невозможно было узнать Маттео Росси, – честно ответила Ива.
Ази её предупредил, что покажет судье и присяжным фото Мэтта, сделанное в больнице предусмотрительным персоналом, и приказал особенно подчёркивать в своих ответах, что Маттео был неузнаваем.
– Это мы уже поняли, – Ирма и сама видела фото. – Но Софию вы должны были узнать.
– В момент, когда я осматривала машину, её лицо тоже было в крови, хоть и не так сильно, но обзор был плохим из-за подушки безопасности.
– То есть, вы утверждаете, что Софию Конта, подругу детства вы не узнали тоже?
– Нет, – честно ответила Ива.
Присяжные недоверчиво покачали головой.
– Гражданский долг требует вызвать на место происшествия спасателей, но не требует подвергать собственную жизнь опасности. Вы свою подвергли и не раз: рядом с машиной, которая могла взорваться, на дороге, где вы несколько раз нарушили правила вождения, и это зафиксировано на нескольких видеозаписях. Я прошу у суда разрешения их продемонстрировать.
Лихое вождение Ивы вызвало у мужчин оживление, а у женщин – глубокое осуждение.
– И вы утверждаете, что не узнали ни Маттео Росси, с которым учились вместе и дружили в детстве, ни Софию Конта, с которой были подругами и которая встречалась с Маттео в средней и старшей школе?
– Протестую. Давление на ответчика.
– Протест отклонён.
Присяжные поджали губы – им очень бы хотелось услышать, станет ли Ива врать дальше, когда обратное налицо: какой здравомыслящий человек станет такое вытворять ради спасения малознакомого пострадавшего?
Ива собрала в себе последние силы и ответила:
– Я спасаю жизни каждый день, пусть и не человеческие. Привыкла быстро принимать решения и действовать, иначе можно опоздать. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и знать, что за попытку спасти меня потащат в суд, я, может быть, и не стала бы лезть в машину, резать ремни, тащить человека и везти в больницу. Я бы, возможно, бросилась искать телефон, чтобы позвонить, потому что у моего села батарея до того, как я успела сообщить об аварии.
Ази кивнул – у него имелся документ, подтверждающий, что Ива звонила, но не успела ничего сказать, и это был важный момент в его стратегии защиты.
– Но знаете… – вдруг продолжила Ива, – мне кажется, когда видишь, как кто-то умирает, и можешь помочь, даже судом напугать сложно.
Присяжным понравился её ответ, но Ирма быстро поменяла его полярность:
– Особенно когда этот «кто-то» тот, в кого ты всю жизнь влюблена, – заключила за Иву Ирма. – У меня больше нет вопросов к ответчице. Я бы хотела перейти к свидетелям со стороны обвинения.
Однако вопросы к ответчице были со стороны защиты. Ази расстарался на славу: и её успехи в учёбе подчеркнул и даже тот факт, что она основала деревенскую ветеринарную клинику, где принимают любых животных с любыми проблемами, а не только собак и кошек. Особенно Ази остановился на изобретённой Ивой программе бесплатной помощи животным, чьи хозяева не в состоянии оплатить услуги ветеринара.
Ива диву давалась: откуда у Ази столько о ней информации? Она ведь ничего такого ему не рассказывала.
Однако созданную им картину всё же получилось подпортить Ирме. Она вдруг объявила, что у неё появилось ещё несколько вопросов к ответчице.
– Правда ли, что вы организовали на территории своего двора незаконный притон для животных?
Ива машинально взглянула на Мэтта: как он мог? Взять, да и слить своему адвокату такое о ней. А ведь они в тот день совсем как в давние времена по-дружески общались! Правда, ничем хорошим это общение не закончилось.
Иву передёрнуло.
– Не притон, а приют. И с точки зрения закона я ничего не нарушаю: животные принадлежат мне. Живут они в гораздо лучших условиях, чем тем, в которых их содержали в приюте. Главное, живут, и даже находят семьи.
– Каким образом?
Ива снова покосилась на Мэтта. И об этом она ему тоже рассказывала.
– Ребята мне помогают.
– Какие ребята?
 
– Школьники. Когда-то давно я вела уроки в воскресной школе для малышей. Теперь все они подросли, и многие часто заглядывают ко мне, чтобы повозиться с животными.
– То есть, вы используете труд детей?
– Ребята сами вызвались помочь, да и идея эта – популяризации проблем тех животных, от кого отказались семьи – пришла именно им в голову. Дело в том, что животное содержится в государственном приюте только три месяца, и, если за это время не находится семья, таких животных усыпляют. Живут они в клетках и часто начинают болеть. Многие не знают, а ведь и у животных бывают депрессии, а на их фоне развиваются такие заболевания, как упорная диарея, например. Государственная система приютов и поиска семьи для животных-отказников сильно неповоротлива, и не использует современные каналы. Социальные сети, я имею в виду. Мои ребята распространяют информацию в Дискорд, Инстаграм, Слак и других приложениях, и почти каждому находят семью. Иногда на это уходит пару недель, иногда месяцы. А вот недавно удалось пристроить собаку, которая прожила у меня два года, и никто не хотел её брать.
Ива снова посмотрела на Мэтта, но тот так и не поменял своего положения, сидел как каменное изваяние.
– Кто финансирует всё это мероприятие? – уже нервно спросила Ирма.
Её вопросы вели явно не к тому эффекту, на который она рассчитывала: о приюте Ива говорила горячо и с запалом, было видно, что эта тема очень для неё важна, и она сердцем болеет за тех, о ком говорит и кому помогает.
– Я, – ответила Ива. – Иногда ребятам удаётся собрать пожертвования. Недавно вот один добрый человек пожертвовал двадцать тысяч.
Ирма оживилась. Может, приют – это средство заработка?
– А сколько уходит средств на приют в месяц?
– По-разному, это зависит от отопительного сезона и от того, сколько в нём живёт животных. Число ведь это непостоянное, оно всё время меняется.
– Сколько в среднем?
– От пяти до десяти тысяч. Это расходы на корм и лекарства, отопление помещения, воду. Также я выплачиваю кредит за землю, на которой находится приют, и само помещение. На строительство тоже пришлось брать кредит.
– У меня больше нет вопросов, – сдалась Ирма.
Дальше опрашивали свидетелей со стороны обвинения. Ими оказались две бывшие одноклассницы – Ива совсем этому не удивилась, и миссиc Паттерсон – тут она уже напряглась.
Одноклассницы, как и следовало ожидать, в один голос утверждали, что Ива была влюблена в Мэтта, и об этом знала вся школа. Собственно, эти заявления мало кого впечатлили, поскольку Ива неожиданно для обвинения и себя самой уже созналась в этом «постыдном грехе» своим недвусмысленным «да».
Эми Лу выступала второй свидетельницей по счёту и одной только влюблённостью Ивы не ограничилась.
– Она ведь из-за него и из школы-то ушла…– начала было Эми. – Ива и в школе всегда такой была, даже чересчур старательной.
Но её буквально на полуслове оборвала Ирма:
– Спасибо, у обвинения вопросов больше нет.
– Они есть у защиты, – выпрямился Ази.
Глаза его недобро сверкнули.
– Остановитесь, пожалуйста, на этом моменте подробнее.
Стратегия его защиты менялась на ходу. Ази был не из тех, кто сдаётся без боя.
– А, ну да, – произнесла свидетельница и с опаской взглянула на Софию.
Та же всем своим видом транслировала недвусмысленное послание: «заткнись, дура».
Но тут вмешался судья:
– Уважаемая, Эми Лу. Расскажите, пожалуйста, суду об известных вам причинах уходы Ивы Джонсон на домашнее обучение.
– Ну, насчёт домашнего я ничего не знаю, так поговаривали в школе…
– Эми Лу. Вы сейчас даёте свидетельские показания, и мы ждём от вас подробный и правдивый ответ.
Голос судьи звучал строго и Эми не на шутку испугалась. В конце концов, она ведь на библии клялась, а отвечать требовал сам судья.
– Ну, в общем, Мэтт придумал, как её… даже не разыграть, а я не знаю, как сформулировать… Короче нам по науке тогда дали задание нарисовать человеческое тело и подробно изобразить мышцы, органы и прочее. Наш класс разделили на две группы, получилось около пяти-шести человек в каждой. Одни должны были рисовать мужское тело, а другие женское. Нам попалось мужское, и когда обсуждали организационные моменты, Ивы почему-то не было, и кто-то пошутил, что от вида мужского органа она скорее всего упадёт в обморок. А Мэтт что-то ответил в духе того, что мы её жизни научим. Реальной жизни – да-да, именно так он и сказал. И тогда он это предложил. Иве потом сообщили неверное время сбора в классе для выполнения задания, так что она опоздала на два часа, когда всё уже было нарисовано. Всё, кроме… ну вы понимаете.