Воровка

Он оплачивает мой напиток, а затем увлекает меня в тихий угол.
― Что ты здесь делаешь? ― спрашиваю я, как только мы оказываемся за пределами слышимости.
― Я здесь из-за тебя. ― В его глазах появляется нотка настороженности. ― Данте сказал мне, что ты в «Казанове», и я, как гребаный дурак, потащился сюда.
Он выглядит недовольным своим признанием. А я настолько удивлена его честностью, что начинаю хихикать. Всю неделю мне казалось, что гигантская рука сжимает мое сердце. Но теперь это давление ослабевает, и меня охватывает головокружительное чувство предвкушения.
― Ты ревновал?
Его губы искривляются в язвительной улыбке.
― Чрезвычайно. ― Он берет напиток из моих рук и отставляет его в сторону. Он поворачивает меня так, что моя спина оказывается прижатой к его груди. Его рука обвивается вокруг моей талии и притягивает меня ближе. ― Ты хочешь заставить меня ревновать, Лучия? ― говорит он, его голос ― теплая ласка. ― Ты играешь с огнем, маленькая воровка.
Зал клуба отступает на задний план.
― Я обожгусь?
― Ммм… Он целует меня в шею. ― Я резко вдыхаю, мое дыхание сбивается. ― Тебя интересует Энцо?
Он серьезно? Я практически вжалась задницей в его промежность, а он думает, что я хочу кого-то другого?
― Нет, идиот. Меня интересуешь ты.
Его большой палец скользит по выпуклости моей груди.
― Я не был в «Казанове» какое-то время, но уверен, что у них все еще есть отдельные комнаты. Хочешь найдем такую?
Мой пульс учащается. В горле пересыхает. Но я еще никогда не была так готова, так уверена в своем решении.
― Да.
― Какие у тебя ограничения?
― Никаких игл, никакой крови, ничего, что могло бы повредить кожу. И ничего странного.
Он поднимает руку, чтобы позвать сопровождающего.
― Странного?
Я чувствую, как яростно краснею.
― Ничего странного. Никакой мочи и тому подобного.
В его глазах пляшет веселье.
― Согласен, ― говорит он. ― Как насчет легкого воздействия и оральных игр?
Очертания его эрекции упираются в брюки. Я тихонько смеюсь. Это более знакомая почва.
― Ты хочешь, чтобы я отсосала твой член.
Его рука обхватывает мою попку.
― Нет, ― поправляет он, его голос восхитительно строг. ― Если ты очень вежливо попросишь, я позволю тебе пососать мой член. Но сначала я буду настаивать на том, чтобы ты кончила от моих пальцев и рта. ― Он ухмыляется. ― Начнем?
Глава 18
 
 
 Лучия 
Представитель клуба знакомит нас с правилами, а затем вручает каждому по клипборду. Там несколько страниц отказов от ответственности, прежде чем мы сможем воспользоваться приватной комнатой, но Антонио ставит свою подпись внизу, не читая мелкого шрифта.
Я поднимаю бровь, удивленная его невнимательностью.
― Разве ты не собираешься это прочитать?
― Клуб принадлежит мне. Но что еще важнее, ― добавляет он, окинув меня многозначительным взглядом, ― сейчас мне плевать на бумажную волокиту.
По мне пробегает дрожь, беспокойное возбуждение бурлит в моем теле. Я быстро перелистываю страницы и тоже ставлю подпись. Удивляет ли меня то, что Антонио владеет «Казановой»? Ничуть. Сотрудник клуба заканчивает инструктаж по технике безопасности и уходит.
Антонио смотрит на меня.
― Готова?
Я думаю о том, сколько раз он шлепал меня в моих снах.
― Ты даже не представляешь.
Его рука обхватывает мою.
― Расскажи мне.
Кровь приливает к моим щекам.
― Я фантазировала о том, как ты наказываешь меня за то, что я украла у тебя.
В его глазах пляшет огонек.
― Думаю, я могу это сделать.
Игры со шлепками с опасно привлекательным Антонио Моретти. Да, черт возьми.
Он толкает дверь. Комната, которая нас встречает, обставлена скудно. Ни ковра на цементном полу, ни картин на стенах. В центре стоит тяжелый деревянный стол, несколько стульев прислонены к стене. В хрустальной чаше лежат лубриканты и презервативы.
 
Сине-серые глаза Антонио останавливаются на мне.
― Какое у тебя стоп-слово?
― Красный.
― Красный ― остановиться, желтый ― притормозить и убедиться? ― уточняет он.
Я киваю.
Загадочная улыбка растягивается на его лице.
― Ты знаешь, что случается с ворами, которые крадут у меня?
Вот так, одним вопросом, воздух между нами заряжается эротическим предвкушением.
― Нет, сэр, не знаю. ― Мои внутренности сжимаются. ― Что ты собираешься со мной сделать?
― Я перегну тебя через стол, заведу твои руки за спину и отшлепаю по заднице. ― Он наклоняет голову. ― Снимай платье, Лучия.
Я делаю шаг в комнату. Антонио берет меня за руки и тянет к себе, я упираюсь в его твердое тело. Он обхватывает меня за талию, поддерживая.
― Сколько ты уже выпила?
― Всего полбокала вина. Это не повлияет на мою способность использовать стоп-слово.
― Хорошо. — Он отпускает меня и делает полшага назад. Выражение его лица становится строгим. ― Кажется, я велел тебе снять платье, Лучия. Поскольку у тебя проблемы с выполнением инструкций, думаю, мне придется тебя наказать.
Желание пронзает мое тело, как электрический ток. Антонио такой восхитительно строгий ― мне это нравится.
― Простите, сэр, ― шепчу я.
― Меня не интересуют твои извинения. ― Он подходит ко мне сзади и расстегивает молнию на моем платье, его пальцы касаются моей кожи. Его нежное прикосновение контрастирует с его резкими словами. ― И меня не интересуют твои оправдания.
Мое платье падает на пол лужей ткани.
Мое нижнее белье не представляет собой ничего особенного. Обычный черный бюстгальтер и такие же хлопковые трусики. Но когда я выхожу из платья, Антонио задерживает дыхание, и огонь в его глазах заставляет меня почувствовать себя самой красивой женщиной в мире.
― Великолепно, ― говорит он. Его руки сжимают мои бедра. ― Каждый раз. ― Его глаза не отрываются от моих. ― Сними лифчик и трусики, пожалуйста.
Он и раньше видел меня обнаженной. Но в этой ролевой игре есть что-то, что меняет динамику между нами и усиливает интенсивность. Я необъяснимо нервничаю, расстегивая застежку лифчика, мои ладони потеют, когда я снимаю трусики.
Когда я остаюсь обнаженной, Антонио подводит меня к столу и укладывает на него.
― Руки на стол.
Моя ноющая грудь прижимается к дереву, вызывая новый прилив жара. Я подчиняюсь его приказу, поднимаю руки перед собой и кладу ладони на поверхность.
― Хорошая девочка, ― одобрительно бормочет он. Его руки скользят по моей заднице, и мне требуются все мои силы, чтобы не шевелиться. Я хочу его прикосновений. Почувствовать его пальцы на моем клиторе, его рот между моих ног…
Его ногти царапают мою кожу, и я не могу сдержать всхлипов. Желание бурлит во мне, как пузырьки в шампанском, и, хотя я стараюсь, все равно не могу сдержаться.
Антонио надавливает на мою спину.
― Оставайся на месте, ― приказывает он.
― Я пытаюсь. ― В моем голосе звучат жалобные нотки, от которых я краснею.
Он усмехается.
― Старайся еще больше. ― Он проводит рукой между моих ног, и я прикусываю губу от нахлынувшего возбуждения. ― Вот как это будет, Лучия. Сначала наказание, потом удовольствие. — Он разминает мою ягодицу. ― Сколько шлепков, как ты думаешь? Десять? Двадцать? Это была очень ценная картина.
― Очень ценная картина, которая тебе не принадлежит, ― язвительно говорю я. ― Я просто хочу, чтобы она воссоединилась со своим настоящим владельцем.
Ошибка. Его пальцы погружаются в мои волосы.
― Я разрешал тебе говорить? ― спрашивает он, его голос опасно мягкий.
― Нет, сэр, ― сокрушенно отвечаю я. Я определенно получу наказание за то, что решила поумничать. ― Простите.
― Двадцать, я думаю.
Я сглатываю. Надо было держать рот на замке. По мне пробегает дрожь страха, которая исчезает, когда Антонио вводит один палец, а затем другой в мою киску.