Благодать и величие (ЛП)

— Нет, извини, — сказала я. — У нас нет привычки убивать ангелов.
— Ну, мой фамильяр однажды съел двух из них, — вмешался Рот. — На самом деле ничего не произошло.
— Ничего такого, о чём бы вы знали. Когда ангел умирает, их благодать возвращается к своему источнику.
— К Богу? — догадалась я.
Он кивнул.
— Совсем как ребёнок, возвращающийся домой к Дорогому Папочке.
Я моргнула.
— Ладно. Так это проблема? — спросил Зейн.
— Это проблема? — Люцифер усмехнулся. — Обычно нет, но то, что внутри Гавриила, это гноящаяся зараза. Его Величие и его благодать испорчены. Возможно, даже больше, чем у меня, и это было бы похоже на запуск напалма в Небеса. Бог не допустит, чтобы это вернулось домой.
Люцифер взглянул на телевизор, и да, его снова затянуло. Он ухмыльнулся, разворачивая ещё одно пирожное.
— Мне нравится это представление. Хотя Сэму и Дину действительно нужно начать лучше общаться.
Я глубоко вздохнула и попыталась сосчитать до десяти.
Рот подался вперёд, нетерпение отразилось на его лице. Я почти ожидала, что он щёлкнет пальцами.
— Так что же это значит?
— Что значит «что это значит»? — спросил Люцифер с набитым ртом.
— Я думаю, у него есть то, что есть у тебя. Ты знаешь, будучи не в состоянии обратить внимание, — прошептал Кайман, рухнув на диван рядом со мной, и я кивнула в знак согласия.
В мире не было достаточно амфетамина, чтобы вылечить Люцифера.
Рот на мгновение закрыл глаза.
— Что произойдёт, если Бог не позволит ему вернуться домой?
— Ох. Это… — Люцифер потянулся назад, смахивая крошки с груди, и закинул ноги на кофейный столик. — Зная Бога, как знаю я? Он пнёт это дерьмо обратно на Землю. Вся эта гадость взорвётся на Его самых заветных творениях… Сколько сезонов этого?
— Много, — ответила я. — И что это нам даст? Вся эта… гадость?
— Что он будет делать?
Медленная улыбка скользнула по его лицу, и крошечные волоски по всему моему телу встали дыбом. Он действительно был невероятно красив, особенно когда улыбался, но, Боже милостивый и ангелочки повсюду, он также был невероятно жутким, особенно когда так улыбался. Его глаза закрылись, и он издал звук, от которого мои щёки запылали.
— У вас будут проблемы не только с качеством воздуха. Порча охватит весь мир, пока каждая земля, каждое море и все горы не покроются тлением. Весь этот гнев, ненависть, горечь и зло проникнут в каждого, — он застонал от восторга. — Брат обернётся против брата, мать против ребёнка. Это будет бесконечная оргия насилия и разврата. Пощадят только самых благочестивых, и даже они понесут большие потери.
Ух.
— Это, гм, звучит проблематично, — пробормотала я.
Люцифер откусил кусочек пирожного и сосредоточился на экране.
— Для тебя? Да. Для меня? У меня будет приток долгосрочных гостей, с которыми я смогу занять своё время.
Рот откинулся назад, проведя рукой по волосам, в то время как Лейла уставилась на Люцифера.
Я взглянула на Зейна, который теперь выглядел так, будто был в секунде от того, чтобы швырнуть телевизор в стену.
— Мы не можем этого допустить, — сказала я. — Мы пытаемся спасти мир, а не уничтожить его.
— Нет, ты не пытаешься спасти мир.
Внимание Люцифера переключилось на меня, и мне потребовались все силы, чтобы не уклониться от его полного внимания.
— Ты пытаешься спасти мир и то, что ждёт за пределами этого царства. Будут жертвы. Неисчислимые. Души будут потеряны. Ты пожертвуешь многим, чтобы спасти всё.
Его слова тяжело легли на мои плечи, и я могла сказать, что они также давили на Зейна. Он уставился в телевизор, но я знала, что он не понимает, что происходит на экране.
Но действительно ли Бог сделал бы это? Наблюдать, как мир и Небеса будут спасены только для того, чтобы их медленно разорвали на части? Это звучало даже хуже, чем Бог Ветхого Завета.
— Итак… — Лейла откашлялась. — Это будет результатом, если мы убьём Гавриила? Мир, погружающийся в хаос?
— В значительной степени, — Люцифер прикончил пирожное. — За исключением одной вещи, которая может произойти.
 
Все в комнате были как на иголках, в то время как Люцифер медленно скомкал серебряную фольгу и бросил её. Обёртка от пирожного приземлилась на небольшую горку пустых контейнеров из-под нездоровой пищи.
Как только Люцифер не спеша откинулся на спинку дивана, поправил ноги и сложил руки за головой, он сказал:
— Бог всегда может вмешаться.
Мы все уставились на него.
Он приподнял одну бровь.
Челюсть Зейна напряглась, когда он выдавил:
— Как Бог мог вмешаться?
— Это очень хороший вопрос, Падший, — промурлыкал Люцифер, и теперь Зейн выглядел так, словно собирался швырнуть Люцифера через стену за телевизором.
Образ Люцифера, пролетающего сквозь стену за телевизором с плоским экраном, вызвал на моём лице довольно тревожную улыбку.
— Бог всегда может свести на нет все эти плохие вещи, — Люцифер пошевелил пальцами ног. — Прекратить это, пока вся эта гадость не заразила маленькие, чистые и драгоценные человеческие души.
— Как Бог это делает? — спросила я, слишком напуганная, чтобы надеяться.
Люцифер приподнял плечо.
— Бог мог бы щёлкнуть пальцами и остановить это.
— И это всё? — в голосе Рота прозвучало недоверие.
— Бог есть Бог, — Люцифер взглянул на наследного принца. — Ты лучше всех людей знаешь, на что способен Бог. И ты, как никто другой, знаешь, что только потому, что Бог может делать всё и вся, не означает, что Бог будет делать что-то другое, кроме как сидеть, сложа руки, и позволять всему происходить само собой. Свобода воли и всё такое.
Рот откинул голову назад и через мгновение вздохнул.
— Да, в этом ты прав. Какова вероятность того, что Бог вмешается?
— Примерно так же вероятно, как то, что я больше не буду петь «Барби Гёл», совершая свой обход по Кругам Ада.
Подожди. Что?
— О, чёрт, — пробормотал Рот.
— Ты действительно предполагаешь, что Бог ничего не сделает? — спросила Лейла.
— Я предлагаю то, что все вы уже должны знать, — ответил он. — Неприятно это говорить, но Гавриил прав. Скучно, но тем не менее. Человечество не самое великое. Я не собираюсь утомлять себя перечислением всех очевидных причин, но я знаю, что получаю больше новых прибывающих, чем Небеса. Может быть, Бог проверил, — сказал он, и в его тоне была нервирующая мягкость. Каждое слово завёрнуто в шёлк. — Может быть, Богу просто всё равно, он оставляет самые ценные творения. Посмотрите на всю историю. Было много раз, когда Бог мог вмешаться и положить конец бесчисленным ужасным и бессмысленным трагедиям, но предпочёл этого не делать. Бог действует так, как будто правила не могут быть нарушены, когда Бог — тот, кто их создал.
Никто в комнате не произнёс ни слова. Даже Кайман. Все, включая Рота, были ошеломлены.
— Некоторые говорят, что я монстр, кошмар в темноте и зло, скрывающееся на виду, но когда ребёнок умирает без необходимости, это не та жизнь, которую я отнял. Когда мать испускает последний вздох из-за болезни, это происходит не по моей воле. Когда брат умирает бессмысленно, это не входит в мои планы. Смерть, война и болезни — не мои творения. Я не могу их остановить. Я не создатель. Правильно это или нет, в конце концов, я просто оппортунист, — сказал Люцифер. — Но что такое Бог? Потому что в конце дня Бог мог забрать всю эту боль. Итак, скажите мне, кто настоящий монстр?
— Отец лжи, — пробормотал Зейн, и я моргнула, словно выходя из оцепенения. — Да, во всём виноват Бог — настоящий волк, прячущийся среди овец и других волков. Конечно. Я тоже зубная фея, а ты не великий манипулятор.
Медленная улыбка скользнула по лицу Люцифера.
— И только подумайте, сколько людей услышали бы мои слова и поверили бы мне? Поверили моим легионам?
— Основываясь на том, что я видела, как люди верят социальным сетям? — прошептала Лейла. — Миллионы.
Я медленно кивнула, внезапно снова осознав, кто и что сидело на диване, наблюдая за Сверхъестественным. Людям нужно было кого-то винить, даже если никто не виноват или вина лежит исключительно на них.