Там, где кончается путь (СИ)
Да, наверно, без моего дара мы не смогли бы пройти огромное поле аномалий. Потратив больше часа на блуждание в смертельном лабиринте, мы наконец-то вышли на дорогу, ведущую к ЧАЭС. До станции оставалась пара сотен метров, и я, глядя на бетонную крышку Саркофага, почувствовал искреннее уважение к людям, которые когда-то возвели его над смертоносным жерлом раскуроченного реактора.
Пока что мы не встретили врагов, и это напрягало. На привале мы изучили карты из тайника, объясняющие, как попасть в катакомбы под энергоблоком. Судя по всему, идти надо было по железке… ага, на словах просто. А каково на деле? Три вертолета, круживших над прудом-охладителем, мы увидели издалека — похоже, мы снова стали свидетелями столкновения монолитовцев и вояк. Оставалось «всего лишь» добраться до места назначения, воспользовавшись суматохой. Да, будучи отрезаны ото всех возможных путей к отступлению, мы могли идти лишь к станции. Видимо, сама судьба распорядилась так. Что ж… Будь, что будет.
— П***ец, — констатировал Воробей, и я был с ним полностью солидарен. А Меченый вдруг заговорщически улыбнулся:
— Я вспомнил, как шел оба раза. Там навалом всякого хлама — если прятаться за ним, доберемся. Тем более, что ни погонам, ни сектантам сейчас не до нас.
— Какая разница, если там все равно мясорубка? — тяжело вздохнул Змей, но в его темных глазах прыгали чертики. — А-а, раз уж лезть к черту в пасть, так не оборачиваясь назад. Веди, Стрелок!
А потом разверзся Ад. Мы двигались в полуприсяде, Игорь вел нас какими-то безумными петлями и зигзагами. Мы прятались за многочисленными остовами техники и штабелями строительных материалов — должно быть, оставшихся после постройки Саркофага еще тогда, после первой аварии. Совсем рядом асфальт и землю вспахивали пули, стояла оглушительная пальба, кричали люди. Мы же, старательно изображая тени, перебегали от укрытия к укрытию, от всей души надеясь не попасться на глаза врагам.
К счастью, те так были увлечены боем друг с другом, что им попросту было не до нас.
За перекошенной секцией бетонной ограды мы наткнулись на труп человека в армейском бронекостюме — видимо, он был ранен и попытался укрыться. Лужа крови под телом еще даже не успела загустеть.
Обыскивать его мы не стали, разве что я решил немного покопаться в его памяти. Десант. Разведка. В скором времени планируется операция под кодовым названием «Монолит» — ни что иное, как штурм ЧАЭС.
— Ну, будем надеяться, мы на тот момент будем уже далеко отсюда, — хмыкнул Игорь, когда я изложил товарищам увиденное.
Земля вздрогнула. В отдалении послышался почти заглушенный общим шумом звук, напомнивший мне визг гидры. Гидры?! Да нет, откуда ей здесь взяться? Просто послышалось…
— Давайте-ка шевелить ногами поактивнее, — подстегнул нас Змей, но не успели мы и сдвинуться с места, как Воробей, осторожно выглянувший в изрядных размеров дыру в ограде, забыв про осторожность, воскликнул:
— Что за херня?!
Мы синхронно, будто репетировали неделю, ринулись к пролому, и, пораженные, уставились на открывшееся нам зрелище.
Один из вертолетов обстреливал взметнувшееся из-под земли червеобразное тело с состоящей словно из трех лепестков пастью на конце. Твою мать, гидра!!! Тварь была не очень крупная, и вскоре рухнула на развороченный асфальт, нашпигованная свинцом… когда земля вновь задрожала, асфальт вздыбился — и выпустил еще одну гидру. Эта была размерами покрупнее только что убитой. Ухватив пастью деталь какой-то металлоконструкции, тварь метнула ее в вертолет, пилот которого еще не заметил опасности.
«Снаряд» с удивительной меткостью угодил точно в винт, и вертолет рухнул под торжествующий визг твари.
— Твою мать… — оторопело выдавил Змей. — Так, мужики, нам тут делать нечего.
— Полностью солидарен, — кивнул я. — Валим, гидры нам не по зубам.
Далеко свалить мы не успели: земля задрожала под нашими ногами.
— Вашу мать! Бежим!
Мы рванули следом за Меченым, забыв про монолитовцев и военных. Над нами воздух прошила очередь, но даже это сейчас нас волновало не так, как то, что гналось за нами по пятам. Теперь отчетливо ощущалось, что прокладывающая себе путь под землей тварь приближается к нам.
— Вот же паскудство… — сквозь зубы выдохнул Воробей.
Маленькое землетрясение нагнало нас, и я уже был готов к тому, что вот-вот под нами земля разверзнется, и мы полетим в утробу ненасытной гадины, но тварь с оглушительным визгом вырвалась из-под земли в нескольких шагах впереди нас, щедро осыпав наш отряд комьями земли и обломками асфальта. Ну, хотя бы никого серьезно не задело. Надо отдать должное моим товарищам — ребята не сплоховали, мигом бросившись врассыпную и выхватив оружие. Я отрастил когти. Но заняться разделкой гадины мы не успели — послышался приближающийся рокот турбин и шум винтов. Вертолеты!
Тело гигантского червя взбороздила пулеметная очередь, но эта зверюга оказалась покрупнее предшественников, а значит — выносливее. Забыв про нас, гидра подхватила с земли еще одну секцию ограды и запулила в вертолет, промахнувшись.
— Линяем! — почти прошипел Меченый, первым бросаясь к нагромождению бетона, труб и прочего хлама. Мы рванули следом. Конечно, по нам пробовали пострелять сверху — пули застучали по бетону. Но вот совсем рядом железнодорожные пути и приоткрытые ворота.
— Ага! — воодушевился Игорь. — Нам сюда!
Мы рванули к воротам. Змей первым делом швырнул за ворота «сборку», и только потом уже осторожно сунулся сам:
— Чисто!
А потом мы, как по команде, обернулись. Гидра все-таки сбила один из вертолетов, остался последний.
— Вот это я понимаю — Гидра Доминатус*, - попытался пошутить Змей, но никто не улыбнулся, все же ситуация не та. Наконец, второй вертолет закончил дело — гидра, содрогаясь в предсмертных судорогах, рухнула. И только теперь я обратил внимание на то, что небо над станцией приобрело насыщенный багровый оттенок — словно там, наверху, бушевал чудовищный пожар.
— Выброс… — одними губами прошептал я.
*Отсылка к вселенной Warhammer 40000, девиз Альфа-Легиона
Глава 24. Радиоактивный ветер
И планета может сбиться с верного пути.
Через миллион лет я скажу,
Что эти ублюдки были невменяемы.
Это эволюция,
Лишь эволюция.
(KoRn — Evolution)
Игорь открыл глаза.
Он вновь, как в том видении в заброшенной квартире, стоял на пятачке среди клубящейся тьмы.
Потом тьма надвинулась, сжав кольцо, и…
…и он оказался посреди раскуроченной площади. По сторонам вздымались изуродованные небоскребы, а вокруг здоровенного насоса, закачивающего что-то под землю, творился сущий хаос.
Игорь взглянул на свои руки — и увидел рукава знакомой черной кожанки.
Он не был собой.
Он был Алексом Мерсером.
А потом земля содрогнулась. Асфальт вздыбился, просел и провалился — и на свет с ужасающим воплем вырвалось исполинское тело. Вокруг кипел бой, но он знал: эту тварь нужно уничтожить.
Снова тьма. Из мрака медленно вырисовались осыпавшиеся земляные склоны и сползший дерн. И восемь трупов в свободовских комбинезонах. Он шел по оврагу, вглядываясь в лица убитых.
— Душман, сука, — говорит он против воли чужим голосом. — Ты за них ответишь.
Голос принадлежал Змею.
Вновь нахлынул, словно вязкая волна, мрак, и окружение вновь изменилось. Игорь увидел себя со стороны — почему-то он был уверен в том, что это был он. Он несся зигзагами по растрескавшейся асфальтовой дороге, справа от которой, за кирпичный стеной, тянулся лес.
И он преследовал сам себя. А рядом бежал еще один человек, облаченный в плащ с капюшоном.
Потом снова настала темнота. Вернулись ощущения — в частности, боль в голове и раненой руке. К горлу подкатила тошнота, и Меченый с тихим стоном приоткрыл глаза.