Правила качка (ЛП)

— А, понятно.
Да.
— Так и чем же занимается твоя мама?
— В смысле, где работает?
— Да.
— Она... — Я прочищаю горло и выпрямляю спину. — Она барменша. А еще официантка.
Я жду неловкой паузы, которая обычно следует за этим заявлением, но она не наступает. Не поймите меня неправильно, меня не смущает, что моя мать — барменша и официантка. Это смущает других людей, которые становятся очень странными и осуждающими.
Особенно женщины ее возраста, у которых есть мужья и семьи, микроавтобусы и автомобили. Этого никогда не было у моей матери, никогда не было у нас. У нас никогда не было денег на такую жизнь — у меня едва хватало денег, чтобы заниматься спортом или вступать в клубы.
Всегда на волоске.
Меня часто оставляли одну. Моя мама не только много работала, когда я росла, но и не могла позволить себе нянек или что-то еще. Беря каждый свободный лишний час, работая сверхурочно, чтобы оплатить аренду и коммунальные услуги, в то же время экономя на своем образовании в колледже.
— Черт, ты наверное редко видишься с ней?
— Не так часто, как хотелось бы... на самом деле. — Если честно, моя мама слишком много работает, и мне редко удается проводить с ней время. — Я... я здесь на частичной стипендии, так что... — Фраза обрывается. — И мне только что присудили грант от инженерного факультета.
— Это твоя специальность? Инженерное дело?
— Да.
— Какого рода?
— Гражданская. — Я делаю паузу. — Звучит скучно?
— Нет, вовсе нет. — Он протягивает руку и убавляет громкость своего радио. — Значит, у тебя есть частичная стипендия и грант, а твоя мама надрывает задницу, чтобы заплатить за все остальное.
— Именно.
— Понятно.
— А у тебя? — Почему-то я в этом сомневаюсь. Я краем глаза смотрю на Кипа, на кожаный и хромированный салон его роскошного автомобиля, фирменный логотип на рукаве его дорогой толстовки, не говоря уже о его маленьком кусочке пригородного рая, спрятанном в элитном районе.
Для пещерного человека у Сасквотч наверняка имеются деньги.
Если он и чувствует, что я пристально смотрю на него, изучая мое окружение, он предпочитает не упоминать об этом.
— Какая у тебя специальность? — спрашиваю я из вежливого любопытства.
— Экономика.
— Вау. Неужели? — Я искренне удивлена.
— Да. Бизнес и экономика, похоже, находятся в моем будущем.
Это очень странная формулировка.
— А почему так?
— Семейный бизнес.
— Понимаю. А у тебя есть выбор?
— Вроде того, но не совсем. — Мастер уклоняться, Кип меняет тему разговора и замедляет скорость, когда мы приближаемся к окраине кампуса.
— Ты когда-нибудь жил в общежитии? — Я приподнимаю бровь.
— Э, нет.
— Почему нет?
Он пожимает плечами.
— Мои родители хотели, чтобы я уехал из кампуса.
В этом нет никакого смысла. По моему опыту, большинство родителей держат своих детей в кампусе как можно дольше — по крайней мере, так хотела моя мама.
— Но почему?
Вместо ответа он пожимает плечами.
Кип взвешивает свои слова.
— Это очень сложно.
— Тогда я не буду спрашивать.
— Спасибо.
Я ловлю улыбку, вспышку его ровных белых зубов.
— Тебе следовало бы больше улыбаться.
— Я много улыбаюсь. — Он морщится, поджимая губы.
— На самом деле нет.
— Конечно, улыбаюсь, но ты просто должна поймать нужный момент. Иногда ты не видишь, как это происходит.
— Из-за всех этих волос на твоем лице?
— Точно.
Неожиданно для себя, я рассматриваю его. Его усы подсвечиваются солнечным светом, льющимся в окно со стороны водителя и через лобовое стекло.
— А разве у девушек не бывает ожогов от усов на твоем лице?
Короткий смешок.
— Нет.
Пффф.
— Ну да, конечно.
— Для этого мне пришлось бы поцеловать одну из них.
— Ты не целовался с девушкой?
Он закатывает глаза.
— Ох. — Ооо... — Теперь все это имеет больше смысла.
— Что это значит?
— Ты увлекаешься парнями.
Он бросает на меня быстрый взгляд, нахмурив брови.
— Я не это имел в виду, и ты это прекрасно знаешь.
Да, я знаю, что это не то, что он имел в виду, но так забавно дразнить его. Он такой серьезный.
 
Мой смех наполняет кабину его внедорожника.
— Видел бы ты свое лицо. Ты выглядишь как серийный убийца. — Тот, которого это не забавляет.
— Ха-ха.
— Я бы сказала «Снежный человек», но это кажется слишком очевидным.
— Я действительно часто слышу это.
— Догадалась. Вот почему я сказала «серийный убийца», хотя на самом деле ты не похож на одного из них. Ты слишком высокий.
Мой желудок выбирает этот момент, чтобы заурчать, и это так громко, что заполняет внезапную тишину.
— Ты голодна?
Нет смысла отрицать это, когда мой желудок снова урчит.
— Ну, вроде того.
— А почему ты ничего не поела?
— Я вовсе не собиралась рыться в твоих шкафах.
— Почему?
— Потому что я едва знаю тебя. Это было бы невежливо.
— Хочешь остановиться где-нибудь и что-нибудь взять?
— Нет! Нет. Все в порядке, у меня дома есть еда.
— Ты уверена? А как насчет той маленькой забегаловки на углу Южной и Меридиан, там готовят убийственный омлет?
Я мысленно подсчитываю скудную мелочь, лежащую в моем бумажнике. Это всего лишь десять долларов, и единственная наличность, которая у меня есть.
— Да, уверена, но все равно спасибо за предложение.
— Ну же, — настаивает он. — Тебе сейчас нужно быть где-то еще?
— А тебе разве нет? Это ведь у тебя сегодня тренировка по регби, да?
— Позже. В полдень. — Его машина больше не направляется к моей квартире, черт бы его побрал. Он самый дерьмовый слушатель, и мне придется запомнить это с этого момента.
— Кип, все в порядке. Серьезно.
Я не могу тратить свои деньги на еду, когда они нужны мне для аренды, книг и обучения. Легкомысленные траты не входят в мой бюджет на месяц.
Но по какой-то причине Кипу нравится эта идея, и он не везет меня домой.
— Я угощаю.
Что ж. В таком случае.
— Отлично, развязываешь мне руки. — Потому что, честно говоря, я умираю с голоду, а еда из настоящего ресторана звучит как рай. Булочка с корицей? Яйца? Сосиски?
Да, пожалуйста.
Кип
Господи, куда же в неё влезет вся та еда, которую она заказала?
Серьезно, Тэдди совсем крошечная — по сравнению со мной. Думаю, что для девушки она довольно средняя, но рядом со мной? Она карманного размера.
И она запихивает себе в рот вилкой яйца и запивает это шоколадным молоком. Это больше, чем я за раз могу набить себе в рот.
— И тебе этого будет достаточно? Уверена, что не хочешь заказать еще? — поддразниваю я, глядя на ее тарелку с яйцами, картофельными оладьями и на десерт гигантская булочка с корицей. Это количество соперничает с моим заказом, и мы, склонив головы, набиваем рты, как будто не ели уже несколько дней.
Я заплачу за это во время тренировки, накручивая дополнительные круги вокруг поля, но прямо сейчас жирный завтрак стоит того.
Даже если мне придется попотеть позже.
Засовываю в рот полную ложку еды и жую, вытирая рот рукавом толстовки, полностью осознавая тот факт, что если бы моя мать увидела меня прямо сейчас, ее рот открылся бы от ужаса из-за полного отсутствия приличий с моей стороны и полным пренебрежением к манерам, которые она вбивала в меня с самого детства.
— Боже, у тебя в бороде яйца, — говорит Тэдди мелодичным, нежным голосом, наполовину забавляясь, наполовину испытывая отвращение.
— Где? — Я не говорю ей, что в половине случаев, когда я ем, еда оказывается в моей бороде, а это опасно, потому что у меня так много волос свисает с лица. — Покажи.
 
— Я к нему не притронусь.
Я хихикаю в свою салфетку, когда провожу ею по нижней половине лица, испытывая искушение бросить в нее то, что в ней оказалось, но передумываю, когда она кривит губы и сужает глаза, как будто знает, что я думаю об этом.