Охотники и чудовища

Я в тот момент как раз догрызала третью по счету тарталетку с ванильно-ягодным кремом и, услышав новость про племянницу, на какое-то время даже забыла о вкуснотище у себя во рту и ее остатках на тарелке.
Вот, значит, что стало причиной приподнятого у Марлечки настроения! Или де Горту все же не стоит верить и все у них тогда было?
Было? Не было?
Тебя вообще это не касается, Лиза!
Вернув себя в некасательное состояние, вернулась и к тарталетке, и к кофе, делая вид, что в них заключается весь смысл моей жизни, а сама тем временем слушала наставления Морока.
«На подъезде к Вайресу я снова поставлю блок, поэтому ты не сможешь меня слышать. Где бы вас ни посадили, королевская ложа в любом случае будет на виду. Когда увидишь, что юродивый из нее вышел, встаешь и тоже выходишь. Если стражники остановят, скажешь, что слишком впечатлилась происходящим на арене и, чтобы успокоиться, прийти в себя, тебе нужно немного погулять туда-сюда. Силой на место тебя никто возвращать не станет. Все ясно?»
Едва заметно кивнула и снова потянулась за кофе.
— А у вас как настроение, леди Адельвейн? Волнуетесь? — Де Горт посмотрел на меня в упор.
Я пожала плечами:
— Немного. За ваше всемогущество. Если учесть, как вы последние два дня над собой издевались.
Наины со второй по четвертую слаженно вздохнули. А вот Полька никак не отреагировала на мои слова, хотя могла бы хоть чуть-чуть покраснеть и устыдиться.
Эгоистка.
— Со мной все будет хорошо, — самоуверенно усмехнулся Истинный. — Могло бы быть плохо, но…
Он недоговорил и объяснять, что имел в виду, тоже не стал. Закончив завтракать, мы загрузились в кареты и отправились в Вайрес.
Дорога до места проведения испытаний заняла около двух часов. А если бы не скорость, которую развили лошади благодаря магическим фокусам лорда, то и того дольше. В этот раз я не пыталась отодвинуть шторку и выглянуть в окно. Сидела, прикрыв глаза, время от времени проваливаясь в некое подобие забытья и выныривая из него, когда карету встряхивало на очередном ухабе.
Только почувствовав, что экипаж замедлил свой ход, осмелилась коснуться шелковой занавески.
— Приехали?
— Должны бы уже, — кивнула Винсенсия, надевая перчатки и затягивая шнуровку на подбитом мехом плаще.
Попетляв по узким, пустынным улочкам сонного городка, мы выехали на главную площадь Вайреса с его всем известной (и мне уже тоже) достопримечательностью — древним амфитеатром, в сердце которого и должны были пройти состязания хальдагов.
Более скромных размеров, чем Колизей, но очень на него похожий. Я бы скорее сравнила эту арену с амфитеатром Вероны — два каменных яруса, испещренных зияющими тьмой округлыми арками.
Прошлым летом мы с Кириллом путешествовали по Италии, и тогда я даже не подозревала, насколько была счастлива. У меня была нормальная жизнь с ее обычными проблемами. Следовало ценить каждое мгновение, радоваться каждому дню, отпущенному мне на Земле.
Там, куда я, возможно, уже никогда не вернусь.
Карет на запруженной людьми площади было море. Как и самих людей в общем-то. Разодетая знать в шелках да мехах и горожане в одежде попроще. Пожилые пары, чинно двигавшиеся в сторону каменных арок, и юные девицы с порозовевшими от мороза щеками, спешившие попасть на арену, чтобы успеть занять места получше. То тут, то там звучали громкие голоса, а кое-где и взрывы смеха. Народ предвкушал захватывающее зрелище, и даже пасмурная, промозглая погода не смогла заставить горожан остаться дома.
Места для привилегированных зрителей располагались на нижних трибунах, с которых отлично просматривалась и арена, и затянутая синим шелком королевская ложа. В самом центре ее темнело два кресла, для короля и королевы. Еще несколько кресел (не таких помпезных) виднелись за ними — для самой мажорной знати.
Оставив нас на попечении стражи, Мэдок присоединился к остальным участникам. Я же, беря пример с леди, осматривала трибуны, то и дело убегая взглядом к ложе правителей.
 
Что, если они не возьмут его с собой? Или Теймен так и не отлипнет от своей госпожи? И даже если мне удастся с ним пересечься, что ему скажу? Правду? Нет, рискованно. Меня после вчерашнего общения с Мороком до сих пор дергает.
Вертальд, конечно, не собака и бросаться на меня не станет, но раскрыть может запросто. Не уверена, что мне хватит сил снова выкручиваться и изгаляться, пытаясь доказать, что я не такая.
Устала.
Врать, бояться и ходить по лезвию ножа.
Подперев подбородок кулаками, я продолжила бросать по сторонам взгляды, наблюдая за тем, как быстро заполняются трибуны. Как зрители шумят, предвкушают, волнуются.
Ждут.
Появления правителей и участников.
К счастью, ни те ни другие не заставили себя долго ждать. Затрубили фанфары (или как эти трубки у них называются), и в ложу рука об руку вошли Рейкерд с его несравненной Трияной. Королева опустилась в кресло первой, и я облегченно выдохнула, когда от придворных, топтавшихся сзади, отделился Теймен, чтобы усесться прямо на холодный камень у ног этой мегеры (нет бы приказать принести ему хоть какую-нибудь табуретку!).
Король, величаво кивнув зрителям, приветствующим его рукоплесканиями и громкими криками, устроился подле своей экс-асави, и остальные придворные тоже начали рассаживаться. В кресле позади Рейкерда я заметила молодого мужчину со странным, отсутствующим выражением лица. Точно такие же светлые волосы, как у короля, и льдистые, пустые глаза.
— Это и есть наследник его величества? — спросила у Винсенсии, сидевшей справа от меня.
Слева пристроилась Марлен, а она особой болтливостью не отличалась, поэтому ее нет смысла расспрашивать.
— Он самый, — кивнула наина. Подавшись ко мне, заговорщически зачастила: — Это с ним его всемогущество сражался на дуэли, — вздохнула печально. — Всем известно, чем закончился тот памятный бой.
— Не знаешь, что стало причиной ссоры?
Тиссон передернула плечами:
— Поговаривали, что виновницей ментальной битвы была некая леди, которую его высочество обесчестил, а герцог за нее вступился. С тех пор ментальные дуэли строго-настрого запретили. Мэдоку повезло, что Рейкерд его не уничтожил. Рад был бы, да только по тогдашним законам герцог имел полное право наказать насильника.
Ну, что-то мне подсказывает — у Рейчика все еще впереди. Не зря же он согласился на очистительный огонь для де Горта. Да и меня агитировал на месть. Вполне возможно, что и жеребчик действует с его подачи. И кто знает, какой еще козырь припрятан в королевском рукаве.
После того как народ расселся, на арену по очереди вышли все одиннадцать участников Охоты. Матис шел первым, в то время как Мэдок замыкал почетное шествие.
Зрители снова взорвались аплодисментами, еще более громкими, чем когда приветствовали короля и королеву. Распорядитель игрищ попросил всех примолкнуть, после чего объявил первую пару участников: Матису вменялось сражаться с мерзавцем де Стоуном.
— Ничего хорошего из этого не выйдет, — мрачно бросила Марлен, следя за тем, как остальные лорды расходятся и на арене остаются двое: весельчак-хальдаг и эта подлая гора мышц.
— Ставлю на брюнета, — хихикнула Одель, вместе с де Морсан сидевшая позади нас.
— А я буду болеть за графа д’Энгиена, — оптимистично проговорила Винсенсия. — Он такой душка!
Хальдаги выбрали оружие, и бой начался.
Я была уверена, что эта глыба быстро уложит на лопатки бедолагу д’Энгиена, но вышло все с точностью до наоборот. Граф оказался гибким и ловким, да и силы ему, как выяснилось, было не занимать. Рубился с противником легко, играючи, почти не напрягаясь. Еще и подзадоривал его постоянно, предлагая не спать, а скорей нападать. У де Стоуна от ярости уже явно мутилось в глазах, когда Матис в очередной раз распахнул руки, широко улыбнулся, приглашая противника броситься в атаку. Зарычав, великан метнулся к хальдагу, но тот успел увернуться. Ловкая подсечка, и его соперник рухнул на землю, чтобы уже в следующую секунду почувствовать, как острое лезвие касается его горла.