Панцирь (СИ)

Нормального обезболивающего Востру, по какой-то причине, давать было нельзя — так сказал лекарь-старичок из лечебницы, тот который работал с моей головой и с прошлыми травмами Востра. Старый знакомый. Действительно, старый. Живого места от морщин нет и залысина размером с Изот; на руке имелись все знаки, положенные гражданину.
Уважаемый.
На стуле рядом у него раскрытый футляр с дорогими инструментами и стеклянный стакан, в который дед бросал сплющенные и деформированные картечины.
— Asna atola, — прошипел золотоволосый, перехватив мой взгляд.
Лекарь склонился над изувеченным лицом Востра. С плечом он уже закончил; сейчас вцепился щипцами в элемент, который ударил чуть ниже глазницы. Востр только злобно хрипел.
Красавчиком ему больше не быть.
Промысловик остался искалечен: правая часть лица вздулась, повреждены кости, глаз потерян, рванные раны, кусок уха срезало. Но все равно легко отделался. Либо он поистине совершил курсунский прыжок с места, либо завербованный сильно промазал. С промысловиком должно было произойти в точности то, что произошло с Ялой.
Я решил все-таки ответить на вопрос:
— Ты, Батар, спрашиваешь, что мы будем делать? Это ты мне должен рассказывать, что будет дальше. Тас ваш друг, не мой. И у вас перед ним долг…
— А что по поводу Ялы? — спросил Ятим.
Хмыкнул:
— И опять же, это вопрос не ко мне. У других людей больше прав на ответ и месть. Востр, что скажешь насчет Ялы?
Разумно предположил, что если они делили постель, то ему до нее было дело.
— Мы убьём Унгура, — с раздражением прохрипел он, чуть приподнимаясь. — Это и последнему идиоту понятно, Ятим. Ты как никто заинтересован, она тебе, плевку Алта, грибнеиглы жарила.
— Не дергайтесь, молодой человек, — проворчал лекарь, усаживая Востра обратно. — Не усложняйте мне работу. Чем хуже я исполню обязанности, тем уродливее будет ваше лицо в конце.
— В конце, — хмыкнул раненный. — Тут уж ничего не сделать, мастер Середиф.
Опять ворчание.
— Не множьте степень, молодой человек.
— Но…
— Хватит спорить, хагасов дурень, — строго отчитал он. — Или думаете, что разбираетесь в этом лучше, лекаря, практикующего тридцать лет?
Востр промолчал, лишь продолжил злобно пыхтеть, периодически шипя от боли.
— Вот так и состряпали ответ, Ятим и Бат, — сказал я тоном чатура. — Мы будем убивать Унгура. Всё.
Служители Огненной Часовни уже как час забрали трупы — к ночи мертвецов кремируют.
У сборцев отношение к смерти и погребальным обрядам проще чем у фуркатов и кхунов. По крайней мере, здесь. Может в Полисах и было иначе, но сейчас — это неважно. С Тасом никто даже прощаться не стал. Востру было не до этого — он в большей степени прощался со своим глазом, в меньшей — с Ялой. Только Батар позволил себе долго разглядывать тело управляющего, даже с какой-то — рискну предположить — жадностью. Кряж вот бросил быстрый взгляд, сделал какие-то выводы, взял заляпанную кровью тарелку со спорами камневика и отправился в сторону грызть в свое удовольствие.
Легион-Судья, серьезный и старый, рассмотрел все что мог и сделал вывод — претензии Востра нелепы; объяснялся с ним именно Востр. Без доказательств, мол это просто промысловый трёп.
Для Судьи это все выглядело, будто внутренние разборки между участниками Длани.
У одного из нападающих на руке красовалась татуировка когтей — Востр указал на это. Судья ответил, мол это лишь косвенная улика.
“Мало ли что можно набить себе на руку? Мало ли что члены Когтей Унгура могут делать в частном порядке? Мало ли когда он был участником в Когтях?”
Отмазки придумывать Судья был мастер.
“Не отвлекайте от настоящей работы”, — сказал он. “Никому вы не нужны”.
Я лишь хмыкнул.
Настоящий профессионал.
Тас мёртв, Яла мертва, оставшихся зависимых пришлось разогнать. Веры им теперь не было. Йорг пока еще не пришёл в сознание. Востр ранен. Дела складывались не лучшим образом. Скоро не с кем будет Унгура убивать.
 
— Батар, что вы там узнали?
Пока отбивались от мусорщиков, они ходили, и с кем-то общались о важном, искали информацию, трясли должников.
— Так-то новости хорошие.
— Сар улыбнулась?
— О, да.
— Ну, вещай.
— У Когтей образовался должок перед алхимиками со Второго. Унгур взял контракт на лёгкое Гидры. Оно у них было в загашнике, но знал где спрятано только Фирс, которого вы еще при первом нападении убили. Тот, однорукий.
— Бардак.
— Бардак. Они, конечно, не совсем идиоты и в итоге нашли тайник. Правда к этому времени, легкое уже испортилось. А долг остался.
— И?
— Сейчас Когти везде трубят, обещая за наводку или услугу проводника тройную цену: очень их легионеры и алхимики прижали. Мы нашли толкового паренька-искателя, подготовили его, и он пойдёт завтра договариваться, постарается набиться в проводники. Он отведет их туда, куда нам надо. Тогда можно будет спокойно бить.
— Уверены в нём?
— Насколько возможно со сторонним. Близких нет, — сказал Кряж. — Он дважды мне должен жизнь. Если не выполнит, то не знаю кто вообще выполнит.
— Как он сообщит о том, когда выход?
— Договорились об условных знаках, — объяснил Батар. — Только как закончим с делом его нужно будет отправить в другой промысловик, чтобы здесь не сжевали. Денег дать, само собой.
Кивнул:
— Звучит как план.
***
— Что сегодня меня ждёт, Тар?
— Скиды.
— Это еще кто?
— Мутанты, — он пожал плечами. — Паразиты с запада.
Молчание.
— Какие-нибудь детали может все-таки соизволишь рассказать?
Тар поправил массивную маску:
— Мех. Длинные руки. Цепкие пальцы. Они со своим оружием, ты со своим — ну, это и так знаешь.
Секунд десять помолчал, затем спросил:
— Там не один и не два скида, верно?
Он кивнул:
— Десять.
— Раньше сказать не мог?
— Раньше я не знал.
Ожидать от Распорядителя подарков не стоило. Оставалось рассчитывать, что в подборе противников он додумается следовать принципам логики и постепенного наращивания опасности, а не нагрузит арену с первого боя толпами, которых невозможно в одиночку перебить.
А вообще десять — это толпа?
Сложно сказать.
Что эти скиды такое?
У Тара невероятный талант плодить пустоту, говорить, не донося до собеседника и капли информации.
Просто мифический уродец.
— Опасно?
— Опасно, да. Они хоть и дикари, но соображают быстро. Юркие, меткие.
— Понял.
Тар ушёл.
— Может все-таки отрежем ему голову, Громила? — вежливо поинтересовалась Желчь.
— Пока рано, — таков мой ответ.
— Он бесит, — проворчала. — Гнилой бездельник. Тупой урод. Как информатор полный калека. Отвратный.
— Меня тоже бесит, но когда это становилось поводом, чтобы кого-нибудь убить?
— В былой эпохе.
Хмыкнул.
Знал, что она врёт. Провоцирует.
Спустился на арену.
— Претендент Танцор сразится с западным племенем скидов, — объявил Управляющий. — Скиды будут биться за свободу.
— Еще и как глашатай — дерьмо, — прокомментировала Желчь. — Скучный монотонный урод, место которому в говенной яме говна.
— Тише.
У центра арены четыре импровизированные баррикады, сделанные из кусков грибного хряща: ближе ко мне, слева и справа, и ближе к ним, расположенные зеркально.
Видимо сколотили укрытия, чтоб сразу не подох.
Я благодарен.
Люди за бойницами кричали неведомо что, неведомо кого поддерживая. Сложно было разобрать.
Их больше чем в прошлой раз — пустых бойниц вокруг не осталось.
Скиды стояли сплоченной группой. Разглядел: бардовая шерсть по телу, нагрудники из розовых костяных пластин, на подбое из черной кожи, и котелкообразные шлемы. Лица плоские, кожистые, окруженные овалом шерсти. Точно четырехглазые плашки с дырами-ноздрями вместо полноценных носов.