Бракованный герой (СИ)

При этом если пути доставки зерна из княжества в северную часть центрального материка шли через внутреннее Тёплое море, то вот нормально подогнать корабли к югу княжество не могло. Слишком далеко уходя в море, берег там был излишне мелким. А Хребет Дракона, начинающийся там, идущий под водой почти у поверхности и связывающий два материка — не позволял крупным кораблям с большой осадкой переходить через него. И потому две трети всего зерна десятилетиями шло на восток в обход — через земли Блэков.
Вот и получилось, что один из бедных лордов — Блэк, что пошёл за молодым аристократом, решившим стать императором — получил шанс на возвышение и присоединил к своему бедненькому ранее феоду кусок, как королевства Борос, так и капельку княжества Ситари. И платил за это не только десятилетиями верной службы трону, но и щедрым потоком ценного гранита направляемого по себестоимости в объеме вассального налога. Излишек гранита добытый вне его, Блэки продавали по нормальной цене — прилично навариваясь, но внутреннюю жабу это не обманывало.
Однако, не всё коту масленица. Когда локальная войнушка, что закончилась семнадцать лет назад не привела к падению Блэков, нас попытались удушить по другому. Ансельм Бранн — верлорд Бороса, помог деньгами и материалами барону на юге княжества. Поганцы благоустроили берег и построили мощный и широкий пирс, почти на километр уходящий в море — до глубокой воды.
Это привело к тому, что теперь половина из ранее шедшего через нас зерна, стала уходить по этому пути. Соответственно ещё больше начали усыхать ручейки золотишка, идущие в казну Блэков. Бедными нас это не сделало, но заметно поужаться в тратах — вынудило. И значимая часть сокращений пришлась на наиболее затратную область — войска.
А учитывая, что во время той заварушки враги немало пожгли Угловой, это вынудило при восстановлении укрыть его пятиметровой стеной из камня и в целом начать возводить там каменные дома. Это съело большую часть накопленного прошлыми десятилетиями жирка.
Ах да, один процент дохода феодала шёл местным религиозным организациям. Из тех, что были признаны императором и советом лордов полезными. Те что считались просто не вредными — тоже жили. Хотя им позволяли существовать, уже вынуждая жить только на свои и искать, чем и как заработать, да и лично договариваться с местными правителями.
Для полезных храмовников одного процента конечно было мало. Это породило то, что хоть храмы и церквушки в Империи стояли у почти любого мало-мальски крупного поселения, но являлись очень скромными. Никакими особыми хранилищами богатств и полноценных знаний, как в истории Земли — они так и не стали, что немало говорило об отношении к вере у того, кто этот мир придумал.
На мой взгляд это было порочным и тлетворным влиянием бездуховного западного постмодерна. При всех проблемах этого института в Средневековье, в нём было немало полезного для государств. И не только в плане попытки внедрения морали в общество, но и в структуре, что объединяла, зачастую, сильно раздробленные территории и людей. Да и в плане ширины охвата образования, влияние этого института до поры, пока государства не развились уже до индустриальной эры — так же являлось огромным.
В Аймоборосе они во многом занимались заботой об увечных и больных, но не только. При храмах обычно находились скромные, но хранилища для пищи. Это так же позволяло сгладить периоды, когда по каким-то причинам у местных случался неурожай. Ещё храмовники помогали желающим, за долю в доходе будущего предприятия, обучится некоторым нужным вещам. Так как они нередко, пусть и со слабыми успехами, пытались систематизировать знания нужные всем — от крестьянства до аристократии.
Последнее так же привлекало к ним пусть небольшое, но внимание, покровительство и доход. В целом, это был даже сейчас, спустя около сотни лет — относительно полезный, но довольно слабый и раздробленный государственный институт. Немало его продолжающейся слабости способствовало и то, что течений и верований — довольно примитивных на мой взгляд, в Аймоборосе было несколько десятков. И не спасало даже то, что часть их поклонялась откровенным уродам и запрещалось почти повсеместно.
 
Под это дело даже лет девяносто назад уничтожили на самом юге Дагии вполне себе сильную, хоть и небольшую страну. И нынче, спустя четыре поколения, кроме дикарей, вроде подобных моему Таху и развалин, там никого не осталось. Разве что Орден Ночи, зародившийся и имеющий, по слухам, где-то там центральную базу — явное, пусть и кривое заимствование автора, либо порождение ума уже тамошнего попаданца. И я склонялся ко второму. Потому что демон, да и поганый «сатир», чтоб его вино всегда будет уксусом, что меня сюда делегировали в своих интересах, пусть в проброс, но намекали, что знать о мире вокруг я не буду.
Однако я ещё на Земле хоть и немного, но читал о мире некоего «Ведьмака». И Орден Ночи в Дагии, откровенно говоря слишком подозрительно походил на пусть убогую, но попытку породить нечто подобное. Получилось так себе, как по мне. Ну, из того, что я успел узнать о них. А потому скорее дело рук внедренца вроде меня, попавшего сюда уже после создания мира.
Да, орденцы — отличные воины индивидуалы. Да — активно пользуют всякую слабую алхимию, с учетом того, что она явно системно порождалась только ими, видимо, выросло это на базе дарованного более качественного продукта «свыше». Потому я и был уверен, что как минимум основателем Ордена являлся другой попаданец.
Толку от этих знаний не было, так как тому минуло уже слишком много лет. Так же и по Тортуге — явно вполне осознанно так названной, кем-то из «чудаков» пришедших извне. Очевидно чужеродной изначальному миру, и которую выстроили на северо-западе Дагии.
Так как единственные существа в мире, что могли называться чудовищами, обитали в океане Тварей, а орденцы не являлись водоплавающими, то и удел им остался очевидный. Их «чудовищами» стали люди. На них они и охотились. По крайней мере в этом я был почти уверен, пообщавшись на эту тему более углублённо с местными.
Жаль, что старому Ричарду не удалось вместо покупки стража походного гарема Таха «Секиры» — подписать такого орденца. При всём качестве Таха, как воина, в чём я успел убедиться, умелых воинов тут хватало. Более чем. А вот личный элитный убийца, особенно в моём положении — лишним бы точно не был.
Однако, оказывается у старого Ричарда если и были на то шансы, то мизерные. В Карию эти наёмники нынче старались не приплывать. Мне известно было лишь одно исключение и то, через знакомство с Айной Хайдстоун и рассказе о её семье и реалиях в их родовых землях. Возможно в Империи были и другие исключения из этого правила, но явно немногочисленные.
В дверь постучали, вероятно, большинство рыцарей с дворянами собрались и я, крикнув:
— Входи, — внутренне собрался.
Напрягало меня не это сборище, а отсутствующие. Вернее — один из них. Рыцарь и один из теперь моих вассалов.
Сэр Джон Прауд сорока пяти лет. Прощённый Богом Гордец — вот уж дал боженька имечко. Или это мой переводчик сбоит? Обитающий на другой стороне гор и на самом северо-востоке земель Блэков.
Я уже успел послушать на его счёт нескольких дворян, что помогали моей сводной сестре править до того, как я вернулся.
Джон ценил качество и комфорт. Такие же требования он выдвигает и к интерьеру своего жилья. Всё должно быть основательным, качественным и надежным. Кроме пограничной реки, лесов и нескольких полей — единственное мало-мальски крупное место у нас, где выращивали зерновые, у него в феоде ничего больше не было. Это приносило доход, но скромный.
Однако… очень уж он любил пиры, женщин и развлечения в целом, не смущаясь даже наличием жены. Зачастую, занимаясь этим несоразмерно доходу. В результате, качался на качелях — сверхдоход в воинских походах и на трофеях, после чего кутил на все и даже больше… до следующего раза.
На текущий момент он слишком сильно поиздержался, притом долго не ходил в значимые походы. Вначале из-за Ульрика Блэка, а уж этот год после покушения на лорда и его смерти через три месяца, Джон и вовсе пустился во все тяжкие. Видимо, признание отцом родства с Кэтрин, заверенное по всем правилам, больно ударило по его мыслям о личных перспективах при таком лорде-протекторе. И он влез в совсем уж огромные долги, которые собирался решить…