Минус двадцать градусов по Кельвину (СИ)
А вообще, черт их знает, по-моему это был, помимо колебаний, некий тип “иной энергии”. Ну не получалось быть антимагами не магам, что, если бы вопрос был лишь в частоте колебаний — бред. Но плоть атронаха он не перемагичит, думал я, начиная бегать кругами несколько в стороне от народа. Чувство эфира ничего не давало, так что поганца надо найти. Наконец, “макет доспеха” из зачарованного льда начал на мне разрушаться, указав направление на вражину.
А учитывая, что вплоть до рощи, располагавшейся в ста метрах в том направлении, явно никого не было, стало ясно два момента. Первый, что антимаг силен и бьет на запредельное для них расстояние. Второе, понятно почему он шмальнул по мне — толком прицелиться в ту же Миру он не мог, а вальяжно летящий придурок, в моей роже — прекрасная мишень.
Хотя, подумал я, да и наморозил перед собой глыбу льда, метровой толщины. А потом выпустил из-за неё шесть ракет с кристаллизированным кислородом, в сторону рощи. Хрен знает, насколько тип антимагичен, учитывая расстояние — может быть и повредит лёд, который я. А так — да пусть вымывает эфир из ракет, не жалко, злобненько поликовал я, укрытый за куском льда.
Последовали два громких, ну и один очень громкий хлопок, последний с треском, так что высунул я из-за льда свою любопытную… перископ. Роща утратила право так называться, став грудой бурелома. Понасоздавав ледяных рук и понапоказовав из-за льдины всяческих жестов, я убедился, что антимаг как минимум в отключке, ну и бодро припустил к роще, пока не оклемался или воскрес там — кто этих вражин шредингера знает.
Подбежал, увидел щедро политый кровью и истыканный щепками балахон, однозначно содержащий балахононосца. Какой-то я кровожадный, мимоходом фальшиво посетовал я, как вдруг почувствовал на периферии чувствительности мощный источник, явно отсекающий меня от своих.
Приехали, внутренне откомментировал я, отбивая в дополненную реальность Гилу сообщение “Стингер” и давая направление-метку. Ну и побрел я к магу, неспешно, потому как улетать от богоравного мага гравитации — излишнее изощренный способ если не самоубийства, то дебилизма точно.
Навстречу мне показался придурок лет за тридцать. В фиолетовой ночной рубашке, подпоясанной красным кушаком, и белом пальте, накинутым поверх плеч. Небритый и с хвостиком черных волос, торчащим вверх. Гадкий тип, в общем, и пытающийся глумиться — сила тяжести вокруг меня плавно повышалась. Ну, тянет время — и прекрасно, решил я, мимоходом проверив метки архива согильдийцев и получив визуальную картинку от Макарова — старый гриб на ногах, у противника нет руки и куска грудины. Затащит дед, поставил диагноз я, отметив приближающегося Гила. Хоть и неспешно, сволочь такая, но поле боя, может не всех вынесли, мимоходом подумал я.
Тип в ночной рубашке неприличного цвета остановился в двадцати метрах, сила тяжести была примерно двукратной и росла. Выпучил тип свои противные очи и изрек:
— Надеюсь, ты умеешь летать?… Нет… пока еще не умеешь… Пади, — на последних словах сила тяжести скачком выросла до пятнадцатикратной.
Попутно решив одну мою проблемку, не поддававшуюся мне последние полгода, так что я, невзирая на похрустывание и потрескивание льда, который я (все равно он менял агрегатное состояние, и повреждения исчезали, не успев толком появиться), широко улыбнулся и ответил:
— Ты что, совсем придурок? — небрежно бросил я, на что очи Блюнота были выпучены еще сильнее, а тяжесть возросла до тридцатикратной. — Придурок, но спасибки, — продолжил я, небрежно отставив ногу, — ты мне помог с одной проблемой.
А пока Стингер, пуча очи уже почти на лбу, пробовал склеить картину мира, я создал за спиной взрывной ускоритель, на лапе кастет поубойнее. И, снабдив опорную ногу сверхтекучим покрытием, рванул к Стингеру. В глаз засадить кастет не вышло, всё же богоравный, с соответствующей реакцией, но щеку я типу распорол знатно. Так что, подгоняемый в спину диким ревом, проскользнул мимо Гила, хлопнувшись с ним ладошкой, да и укатил к нашим. Ибо пусть сами чудища богоравные разбираются, да.
Доскользив до “поля битвы”, я бегло оценил привольно и широко раскинувшихся вражин, параллельно отметив идеально прямой вектор, оставленный Гилом по пути ко мне. У Савьера был поцарапан его выдающийся шнобель. Мои девочки морщили нос, находясь “неподалёку, но подальше” от скелета, снабженного шикарным афро и кучей гниющей плоти. Слегка помятая Мира восседала на блондинчике, чистя ногти. Эльфман, Ёлочка, да и Фрид с Бикслоу переговаривались в сторонке, их жертва, обзаведясь взамен очков парой шикарных фингалов, а вместо помпадура — проплешинами, отдыхала в тенечке. Эльза, неподалёку от пятнистого от синяков жиробаса, с печалью взирала на погнутый(!) артефакт Эс-ранга, типа “боевой молот”. Кагура с Симоном отдыхали под деревом — они, как и Савьер с Железным, оторвались на массовке. А вот деревянные колодки (чертовски эстетичные, начавшие пробуждать память о “невинной девиации” Лаки), да и кандалы, явно “веско сказанные”, указывали что и эта команда не осталась в стороне. Ну а Венди лечила, как ей и положено по штатному расписанию.
Быстро переключившись на Макарова, отметил картинкой труп мертвого Аида. Точно мертвого, потому как к отсутствующей руке и части грудины прибавилась отсутствующая голова, а с подобным присутствием отсутствия не живут даже аиды.
— Мастер, поздравляю и сочувствую, — скороговоркой забормотал я через Архив. — Все наши целы, максимум царапины, справились, — отрапортовал я, големом-наблюдателем любуясь задумчиво пинающим в нашу сторону Стингера Гилом. — Но у нас мало времени. Мастер, было бы неплохо захватить бомбардировщик сердца, желательно с пилотами. На вспышки магии с высокой долей вероятности может прилететь Акнология.
— Ебатические трезвенники! — перестал страдать старый гриб, вскакивая. — А раньше сказать не мог, шпаньё?!
— Успеваем, даже если не успеем — справлюсь, — отрезал я. — Мастер, я десять лет готовился к сегодняшнему дню, — покривил душой я, хотя и несильно.
— Шпаньё, — окончательно утвердился в диагнозе Макаров. — А вы что?
— А мы сейчас прихватим пленных и бежим к вам. Да, Мастер, я сейчас разверну общую связь, велите, чтоб народ дул к вам. Субординационно верно будет, — уточнил я.
— Субординационно-верное шпаньё! — обозвался Макаров. — Давай свою связь!
Ну и выдал Макаров “все ко мне!” Я же, наморозив здоровую тарелку, попросил народ покидать в нее пленных, да и самим лезть. Хоть и почти опустошу контейнер, прикидывал я, заталкивая кристалл с Зерефом, но скорость, учитывая отделяющий нас от бомбардировщика лес, все покроет.
Хамски переложив загрузку вражин на плечи согильдийцев, я ухватил своих девочек, в уголке расцеловал и от души похвалил — у Люськи глаза были заплаканные, да и у Джувии, как ни каламбуристо звучит, они были на мокром месте. Погладил по головам, пожмякал за места интересные — вроде заулыбались, пусть и слегка. Так что, прихватив под мышки своё многочисленное бабство, заскочил я с ними в тарелку, и рванули мы к бомбардировщику. А рядом с ним находился мрачный Макаров, мрачный Мист и четверка мрачных (потому что отпизженные и на земле валяющиеся) типов.
— Грей, эти, — указал Макаров на “этих”, - говорят что это, — тыкнул он в бомбардировщик, — не взлетит. Генератор энергии живой и был завязан на… Аида, — замялся он. — Нужно двигаться к кораблю.
— Не думаю. — быстро прикинул я, схватил одного из лежащих за шкирку и, держа на весу, вежливо уточнил. — Питаться от магов бомбардировщик может?
— Иди на хер, ничего не скажу! — начал играть в партизана воздетый.
— Значит, ты бесполезен, — улыбнулся я, выдавая клубы пара, сдутые через секунду.
А в лапах моих находилась глыба льда с причудливо искаженной его гранями фигурой. Поставив её на землю, я с оттяжкой пробил по глыбе пенальти. Раскрошив глыбу с содержимым на крупные осколки. После чего, моя бессердечность мило улыбнулась оставшейся троице.
— Следующий? — полюбопытствовал я.