Отдай туфлю, Золушка! (СИ)

Он отвернулся и решительно зашагал прочь. Бель, закусив губу, смотрела вслед. Напряжённо, почти враждебно.
Чертополох вышел за калитку, оглянулся:
— Прощай, Бель.
— Прощай Фаэрт.
Он помедлил, словно надеялся услышать что-то иное, а затем снова отвернулся. Бель выдохнула. Внезапно Фаэрт вновь глянул на неё и щёлкнул пальцами. Бель исчезла, а по воздуху поплыл полупрозрачный и лёгкий цветок лилии.
— Прости, — прошептал колдун с отчаянием, — я не смог.
Взял цветок, нежно поцеловал его и убрал под ткань дублета. А затем снова щёлкнул пальцами и исчез.
* * *
Я приподнялась и заглянула в довольное лицо, тихонько поцеловала улыбающиеся мягкие тёплые губы.
— Ты добился того, чего хотел, — заметила, прищурившись, — и что дальше?
— Дальше? — мечтательно переспросил Марион. — Дальше я хочу ещё.
— А потом?
— И потом.
Я шлёпнула его по лбу.
— Оскорбление действием, — намекнул принц.
— Марион, там мама волнуется. И я волнуюсь. И вообще не понятно, что происходит, а тебе лишь бы…
Он перевернулся на меня и поцелуем прервал возмущённую тираду. Потом чмокнул в нос.
— Хорошо. Потом, раз уж ты хочешь сейчас говорить об этом. Потом я пойду в разведку и узнаю, что там делает мой братец Дезирэ. Есть ли какая-то надежда спасти Родопсию от младшенького. Если Дезирэ времени даром не терял, то мы сбежим в Эрталию.
— К Белоснежке?
— К ней. Рассказывать долго, но королева явно предложила союз. И оттуда уже ударим по Дезирэ. Или не ударим. Может, из него и неплохой король получится? Не хуже отца, полагаю. Если всё будет хорошо, мы отправимся петь, как и собирались.
— А если нет?
— Надо найти Гильома. В любом случае. Сначала его. Я брата почти не помню, но, если он пытался отыграть твоё сердце у Фаэрта, значит, Гил — хороший человек. Я бы встал под его знамёна против Дезирэ. Если только сам Гильом готов к такой ноше. Это надо с ним обсудить.
Он снова опрокинулся на спину, а я села сверху и сообщила то, что ему уже было известно:
— Гильом в замке Фаэрта.
Марион нахмурился. И лицо его вдруг приобрело жёсткое выражение.
— Мне придётся вернуться за ним. Сам я не хочу править, — честно признался принц. — Да и какой из меня король? Ну честно? Если будет хоть малейшая возможность выскользнуть из-под короны, я выскользну. Но если нет… Если Гильом не захочет, а Дезирэ проявит худшие качества… Королём придётся стать мне. Это было бы ужасно.
— А я?
Он удивлённо посмотрел на меня, и мне стало не по себе. А действительно, кто я такая? Дрэз? Слуга? Попаданка?
— А тебе придётся стать королевой. Мне жаль, воробей, но расстаться с тобой я не готов. Стыдно, конечно, будет тащить тебя в такое дерьмо, но… Прости.
От сердца отлегло. Я рассмеялась:
— Это только ты можешь так сказать. Обычно за корону все борются.
Марион пожал плечами:
— Идиоты.
— Согласна.
Я спрыгнула с него. Покосилась на смятое жёлтое платье, нагнулась и подняла со мха рубашку принца, накинула.
— Отличное платье, — рассмеялась весело.
— Бесстыдница, — проворчал принц, блестя глазами и натягивая штаны, — хоть ворот зашнуруй.
— Ты к птичкам ревнуешь или к рыбкам?
— Ко всем.
Я попробовала зашнуроваться, но одна из двух верёвочек была срезана шпагой Чертополоха. Пожала плечами:
— Не судьба.
Марион встал, подошёл и заколол мой воротник брошью-тыквой, а потом снова поцеловал меня. Жадно и почти агрессивно, но с пьянящей нежностью.
— И как я в этом буду купаться? — поинтересовалась я.
— Расстегнёшь и снимешь.
— А Кару ты не ревновал…
— Я её не любил.
— А мне так не показалось.
Принц удивился:
— Ты ревнуешь?
— Очень. Только попробуй мне изменить!
Я постаралась сказать это весело, с юмором, но Марион вдруг посерьёзнел. Притянул меня к себе, заглядывая в глаза.
— Обещаю: никогда. Пока я добирался к тебе, понял, что мне никто кроме тебя не нужен.
Мне стало неловко. Я треснула его по лбу и побежала к озеру желаний. Обернулась:
— Рион, ты приготовишь поесть?
— Купайся, прекрасная принцесса, — рассмеялся он. — Вернёшься, обед уже будет тебя ждать.
 
И я бросилась бегом.
Расстегнула тыкву, сбросила рубаху, разбежалась и нырнула. Вода оказалась бодряще-холодной, но мягкой. Красноватый мелкий-мелкий песок на ощупь был очень нежным. Я поплыла. Снова нырнула, перекувыркнулась. Дно довольно быстро уходило вниз, а плавать я умела хорошо. Эх, жаль — мыла нет.
Мы с родителями любили одно местечко по дороге на Выборг. Там как раз было похожее красноватое озеро, окружённое корявыми соснами. Я всплыла и всхлипнула. А ведь мама с папой даже не знают, всё ли со мной в порядке.
Как они там…
Настроение резко испортилось, плавать расхотелось, и я повернула к берегу. На мелководье быстро вымылась как могла, песком и тиной, ещё раз нырнула, вышла, выжала волосы, накинула рубашку, взяла брошь, чтобы застегнуть…
— Дрэз, ты не сердишься на меня?
Что⁈ Какого…
Я резко обернулась и увидела печальную Золушку, сидящую на причудливом корне сосны. Её небесно-голубые глаза затянула поволока слёз.
  
Глава 32
 
Эпилог
 
— Пожалуйста, не сердись, — захныкала сестрица. — У тебя-то хотя бы приданное было… А мне что светило? Вечно работать на маменьку? Или выйти замуж за такого же мужика, как мой папаша? Ты бы тоже на моём месте попыталась отхватить себе принца…
— Нет, — прорычала я.
— Ну прости… Я больше не буду.
Я захлопала глазами. Она серьёзно⁈ Вот так: прости, и снова любовь, жвачка, дружба?
— Ты чуть не убила его! Синди, мне плевать, что ты пыталась отбить у меня любимого человека. Я бы тебя простила, учитывая твоё положение. Но ты чуть не убила его! Ты же знала, что приворот убивает человека? Как ты могла сломать его волю⁈
— Не кричи, — всхлипнула Синди, жалобно кривя губы.
— Хочу и буду! Какого дьявола⁈ Ты знала, что я его люблю. Ты знала! А он — нет.
— Я его любила…
— Врёшь! Если бы любила, никогда бы не попыталась насильно сломать его волю!
По её розовым щёчкам потекли слёзы. Синди сползла с корня и, опустив голову, пошла ко мне, чуть загребая ступнями алый песок.
— Дрэз…
Я попятилась.
— Не подходи!
— Ты — единственная, кто был добр ко мне…
— И поэтому ты решила ударить мне в спину⁈
— Дрэз! — она разревелась, размазывая слёзы по щекам. — Дрэз, пожалуйста… Я уйду, я не буду мешать вам… Мне так стыдно! Я только сейчас поняла, какой я была сволочью!
Неожиданно. И мне стало снова жаль непутёвую золушку. Я перестала пятиться.
— И куда ты пойдёшь?
— К гномам. Буду им готовить и стирать… Они мне дадут волшебный порошок для отца. Он исцелится и… И мы никогда-никогда больше вам не помешаем. Мы уедем в Монфорию, я обещаю. Прости меня. Пожалуйста.
Ну… Делать нечего.
— Хорошо.
Она снова всхлипнула аккуратным носиком. Эх, отсыпал же кому-то бог идеальной красоты… Или природа. Преступница взглянула на меня с надеждой:
— Прощаешь?
— Да.
— Обнимемся?
Я заколебалась, но… Ну не гнобить же девчонку за ошибку? В конце концов, её безвыходное положение, беспросветная жизнь… И отец… Тем более, Синди уедет.
— Хорошо, обнимемся.
— Нет! — тонкий писк прозвучал пронзительно.
Я инстинктивно отпрыгнула. Непонимающе оглянулась. Из-за кривой сосны на меня смотрела какая-то рыжая девчонка с лицом, сплошь усеянным веснушками. Худенькая и бедно одетая.
Золушка тоже обернулась к незнакомке.
— Ты её знаешь? — спросила изумлённо.
— Дрэз! — завопила рыженькая. — Это я, Синди!
— Дрэз, — прошептала Синди, бледнея и отступая ко мне. — Кто это? Мне страшно!
Я попятилась, ничего не понимая. Что вообще тут происходит? Стиснула в ладони брошь. И тут раздался хруст ветки, и на берег вывалился Марион с обнажённой шпагой.