"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Он кинул на стол газету с фотографией «Песняров» на фоне афиши, где чётко были прописаны четыре выступления в день.
— Сорок один… Одуреть!
— Именно. Мулявин и пацаны думают, что всё законно. Получают наличные под роспись, по ведомости. А ведомость — не бланк строгой отчётности. По существу, просто линованная бумага. Теперь понимаете? За восемнадцать концертов прибыль в казну. За двадцать три — жуликам. Причём государству идёт заниженная прибыль, потому что выступаем в мелких залах. Теперь прикиньте, кто-то рискует потерять эту золотую жилу. Чем не повод для убийства? — он достал из сумки пластинку «Песняров». — Вам в подарок. Видите? С автографами всего коллектива. Только автографы липовые. Но Серёгин уверяет лохов, что настоящие. А кто проверит? Их толкают возле зрительного зала по десятке. По пятёрке — фото с автографами. И это ещё не всё, но пока — хватит.
— Непорядок, согласен, — не стал спорить Образцов. — Этим, по идее, обязан заниматься ОБХСС. Но милиция…
— Милиция «Песняров» даже за пьяную езду не наказывает. Без команды «фас» не набросится. По команде — порвёт как Тузик грелку.
— Мы подошли к поворотному моменту, Егор. Не так сложно подать в УБХСС МВД БССР собранную тобой компру, сопроводив рычанием из отдела адморганов ЦК КПБ: фас! Ваш Серёгин схлопочет лет десять, а все оставшиеся на свободе будут думать, кто же сдал? Раньше не было такого, а тут… Уверен, никто не ропщет на потогонную систему, потому что помощник звукооператора за две недели получил больше, чем я, майор госбезопасности, имею за месяц. В поисках виноватого сообразят, кто у нас новенький?
— Трое. Я, бас-гитарист Боря Бернштейн и ударник Володя Беляев.
— С лабухами проще. Наведут справки, что там у них было в прежних коллективах. А ты? Единственный раз засвечен выступлением в мотеле. Парни из «Песняров» бухали там десятки раз, знают местных. Те особого секрета хранить не будут, ты им навязан единственный раз приказом директора их злачного места.
— Ну, «Песняры» — не колония усиленного режима. На пику не посадят.
— Не посадят. Но ты — далеко не того уровня талант, чтоб за тебя держаться. Выживут. Следующая гастроль станет последней, в Латинскую Америку не возьмут.
— Следующая? — новость прозвучала неприятно. — Они едут на Украину двадцать восьмого февраля, я объяснил Мулявину, что у меня сдача практики, он в курсе…
— Плохо. Пойми, все администраторы шиты по одним лекалам. Все гребут на карман, иногда присаживаются в тюрьму, когда наглеют и не делятся. На вашего Серёгина я закрою глаза. А вот убийство Дениса Сафронова, если это убийство, штука серьёзная. Нельзя допустить, чтобы в загранпоездке песняры мочили друг друга, такой скандал ударит и по кураторам из КГБ. Ты только что подтвердил — ехать надо.
— Бли-и-и-ин… Не рассчитывал. Хоть и деньги нужны. Да и поручения Сазонова требуют присутствия в Минске.
— Поговори с Сазоновым. Я подключусь.
— Пока ничего не могу обещать. Одно лишь скажу: дёрните Серёгина. Сами. Вы — умный человек, Волобуев завалит. Перед встречей натравите Комитет госконтроля на проверку начислений гонораров в филармонии. Мне говорили, в конце семидесятых вышло какое-то постановление о завышенных расходах в организации концертной деятельности, порезали ставки за концерты. Отличный повод. Пусть снимут фотокопию с договора с Росконцертом. Потом предъявите договор и мою газетку Серёгину с условием: стучишь или садишься.
— Ни в коем случае. Егор! Не путай методы КГБ и МВД. Менты вербуют агентуру на компре. Чем более отъявленного подонка вербанули — тем лучше. А если Серёгин замешан в убийстве? Сотрудники КГБ, даже внештатные, ты знаешь, должны быть с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками. Как ты сам. И это не лозунг на стене. Криминал к негласной работе не привлекаем. Да… С праздником! И зайди к Сазонову прямо сейчас.
Подарок к поздравлениям до этого присовокупила одна Элеонора. Следующим был Сазонов, сунувший ведомость с цифрой сто рублей.
— Премного благодарен! И вас с праздником. Премия подразумевает, что сирийское дерьмо Бекетова не всплыло на поверхность?
— Не всплыло. И у нас решено считать вопрос закрытым. Бекетова нет и следов осуществления им угрозы — тоже. Тем более, скорее всего, пострадает репутация ГРУ, а не авторитет СССР в целом. У нас есть основания так полагать.
— Значит, по линии вашего отдела у меня остаётся одна обязанность — курировать «Верас»?
— Верно. Поскольку работа начата, жду от тебя главного, — Егор не успел заверить, что деньги принесёт в срок, как подполковник поставил другой акцент. — Нужен первый сводный отчёт за месяц, сколько человек из семей высокого белорусского начальства отоваривалось там, фамилии, размер потраченных сумм, размер скидки.
— Сделаю в конце месяца. Сводку и… остальное.
— По поводу остального я урегулировал. Сдаёшь мне. Даже Аркадию — ни слова. С письменным рапортом об источнике. Я визирую рапорт и сам сдаю в кассу.
— Можно — не здесь? Не хочу встречаться с Волобуевым из «пятака». Он видел меня в «Песнярах», мы уже поговорили на повышенных.
— Случайный человек в организации. Он больше похож на пехотного прапорщика, чем на нашего сотрудника. В «Песнярах» получается что-то узнать?
— Не знаю пока. Все выявленные шалости — мелкие, исключительно из компетенции ОБХСС. Мне нужно раскрыть убийство, совершённое в январе в Горьком и успешно похеренное как несчастный случай. Тогда похвастаюсь, что получилось. С вашего разрешения, о подробностях умолчу. У вас же не принято, чтобы лишняя информация перетекала из отдела в отдел?
— До дисциплинированного сотрудника тебе далеко, но постепенно начинаешь вникать, — одобрил Сазонов. — Теперь вопрос неслужебный. Дом на посёлке брать будешь? Они с шести тысяч снизили до пять пятьсот.
Если бы не машина… Егор чувствовал — он с Элеонорой продавит Кабушкину, чтоб та достала заветную открытку, и не по самой дорогой цене. Но одна только официальная цена — восемь тысяч, шестнадцать гастролей типа прежних российских. На дом, машину и ремонт дома не хватит, даже если использовать самые грязные деньги от грузин и Бекетова.
— Возьму и за шесть, но в рассрочку. Буду отдавать всё, получаемое с «Вераса». Месяцев за девять-десять рассчитаюсь полностью.
— Могут не согласиться.
— Подпишем договор, что право собственности переходит ко мне только при уплате последней суммы, и лишь тогда имею право переоформить дом на себя. Шесть тысяч реальных — всё же не пять пятьсот желанных негарантированных.
— Получишь ответ до конца недели. Ну что… Иди празднуй!
Прикинув по времени, что рискует вернуться на Калиновского до возвращения Насти и нарваться на тухлые разборки с Вацлавовной, Егор отправился в Первомайский. Первым делом зашёл в розыск.
— Лёха, привет! Пойдёшь на концерт «Песняров» в четверг во Дворец спорта? Есть пригласительный на двоих.
— Привет… — он растерянно глянул на посетительницу, что-то ожесточённо шкрябавшую на листе бумаги, очевидно — заявление, куда менее интересное, чем перспектива похода на «Песняров». — Откуда такое счастье?
— Не догадываешься? Я — песняр. Правда, играю всего две композиции.
Лёха и Вася дружно загоготали.
— Слышал анекдот про Битлов? — спросил Вася-Трамвай. — Джон Леннон говорит Джорджу Харрисону: Пол Маккартни сошёл с ума, у него мания величия, носится по студии и кричит «я — Лев Лещенко». Короче, шутка зачтена.
— Пригласительный — тоже шутка? — Егор положил листок перед Лёхой. — Причём, на концерт нужно будет сходить с девушкой. Прости, с моей девушкой, тут тебе ничего не светит. Просто пока я буду за кулисами и на сцене, некому за ней приглядеть. Поможешь?
— Вот. Приплыли, — приуныл тот. — Я тут за тебя звиздюлей получал, по роже — от всей души, думал, ты что-то хорошее принёс. А ты снова за помощью.
— То есть нахаляву в шестой ряд партера на «Песняров» тебе в напряг?
— Граждане милиционеры! — скрипнула гражданка заявительница. — Вы работать будете или лясы точить?