"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Напишу…
Через двадцать минут Егор набрал телефон Сазонова. Тот как обычно нёс службу в кабинете, словно охрана поста № 1.
— Товарищ подполковник! Со мной опер Давидович. На нас совершено нападение тех, кто покрывал Бекетова. Одного мне удалось задержать и разговорить. Полученная информация свидетельствует о чрезвычайной и скорой угрозе государственной безопасности СССР.
Он продиктовал адрес и положил трубку.
— Ты кому звонил? — прошипел Максимов, пытаясь пристроить пострадавшую руку удобнее.
— Управление КГБ по городу Минску и Минской области, контрразведка. Но не волнуйся, если они установят, что ты — в самом деле военный, передадут в тройку, в военную контрразведку.
Капитан зажмурил глаза. Он больше не пытался скрыть эмоций.
— Дурак! Малолетний имбецил! Даже представить не можешь, какую лавину ты сейчас обрушил. Думаешь, в стороне останешься? Хрен тебе в зубы! Тебя первым засыплет.
— То есть быть похищенным боевиками из ГРУ, чтобы подвергнуться допросу с пристрастием, а потом исчезнуть, чтобы никому не пожаловался, лучше?
— Мы не ломаем руки.
— Сразу ломаем шею, понятно. Расслабься. Поезд ушёл, и стоп-кран не дёрнешь.
Он обернулся к Лёхе. Тому происходящее совершенно не нравилось.
— Я ещё нужен?
— Лёша, конечно. Только твоё присутствие удерживает меня в рамках здравомыслия. Иначе не знаю, смог ли удержаться, хотел пристрелить этого хорька при попытке к бегству, — Лёха со стуком положил «Макаров» разведчика на стол.
На лице сыщика его отношение к происходящему читалось так явно, словно было написано метровыми светящимися буквами и матерными словами.
— Хорошо. Дождусь гэбистов. Но потом иду в РОВД. И, сам понимаешь, вынужден доложиться Папанычу.
— Не забудь напомнить, что я спас тебя от ГРУшного ублюдка, когда тот возил бравого сыщика мордой по асфальту.
Следующая четверть часа прошла в молчании, и Егор уже начал беспокоиться, пока не услышал тяжёлые шаги в коридоре опорного. Пожал руку Сазонову и без слов сунул ему писулю разведчика. За спиной босса маячил Аркадий.
— Надо было приехать в другом составе, раз военный, — процедил подполковник.
— Виктор Васильевич, вы считаете, мне по открытой телефонной связи следовало доложить обстоятельства во всех подробностях? Даже Давидович не осведомлён. Потому что… Извини, Лёха, вынужден был бы тебя застрелить.
— Не паясничай! — оборвал его Сазонов. — Давидович! Официальную подписку о неразглашении брать некогда, но ляпнешь хоть одно слово — пожалеешь, что у тебя вообще есть язык.
— Наручники за мной числятся…
— Евстигнеев тебе их вернёт. Дай ключи.
Аркадий прихватил Максимова за локоть здоровой руки и повёл к выходу. Сазонов прибрал его пистолет.
Егор придержал Давидовича за рукав.
— Лёха! Спасибо тебе. Если б не ты у меня за спиной, вдвоём эти гады меня бы уработали. И прости за неприятности. С меня причитается.
— Отвали, гестаповец.
— Филологини с сессии вернутся, свожу тебя в гнездовье. Кабак и хата — с меня. Ну? Мир?
— Бля-а-а! Ну да. Мир. А то не отвяжешься. Но всё равно, ты — сука и садюга. Даже по меркам уголовного розыска.
* * *Улучив минуту наедине с Егором, Аркадий зло бросил:
— Почему удостоверение отдал Образцову, а не мне?
— Ты же торопил. Вот, я при первом удобном случае.
— Ты совсем олух или прикидываешься? Ещё бы самому Сазонову отдал с присказкой: Аркадий оставил и разрешил пользоваться.
— Так Сазонов не в курсе?
— Николай не сказал ему. Но теперь имеет компру на меня и держит на крючке. Эх, Егор, сопля ты ещё… Куда тебя несёт?
Продолжить не дали. Из кабинета раздался голос подполковника:
— Евстигнеев! Заходи.
Максимову уже вправили вывих и подвесили левую клешню на перевязь. В лицо Егору капитан смотрел со смесью ненависти и брезгливости.
— Не обижайся, служивый, — чуть виноватым тоном произнёс тот. — Рассказал бы всё сразу, обошлось бы. Стакан уже сегодня поднимешь, завтра почешешь затылок. Я не со зла.
— Иди в задницу, — отрезал капитан. У Сазонова спросил: — Что с моими товарищами?
— Машина объявлена в розыск. Спасибо, коллега из милиции запомнил номерные знаки. Всем постам предписано задержать, при необходимости применить оружие.
Скорее всего, блефует, подумалось Егору. Даже если у КГБ с ГРУ столь же скотские взаимоотношения, как с МВД, это совершенно не повод развязывать войнушку.
Как вояки вышли на него, выяснить удалось очень просто. Элеонора успела шепнуть Прокофьевне, что молодой человек снова придёт покупать. Когда москвичи начали расспросы в «Верасе», золотоносная мадам, считавшая, что Егор сгубил Ингу, а сейчас готовит подобную участь новой красотке-секретарше, с радостью вывалила всё ей известное про «хахаля», сдобрив ворохом выдумок. Уцепившись за крупицы реальной информации, разведчики буквально за час разнюхали остальное. Не успели узнать только про спортивную подготовку и организовали захват наскоро, халтурно. Ботаника полугодичной давности спеленали бы без проблем, с нынешним Егором вышел нежданчик.
Сазонова судьба обеих девушек, живой и мёртвой, сейчас интересовала в наименьшей степени.
— Максимов! Какие именно компрометирующие материалы имелись у Бекетова?
— Точно не могу знать.
— Плохо. Когда мы задержим ваших сообщников, в ваших же интересах рассказать об этом первым. Позже ваша откровенность обесценится. Кого именно касаются компрматериалы?
— Или Ивашутина, начальника ГРУ, или кого-то из окружения. Мне лишь известно, что Бекетов использовался в спецоперациях на Ближнем Востоке в 1973 году. Вскоре был уволен по отрицательным мотивам. По слухам — за тупость и жестокость. Могу лишь догадываться: у него сохранились документы, выставляющие в крайне неблагоприятном свете деятельность ГРУ в Сирии, в стране-союзнике. Их публикация в западных и арабских газетах существенно подорвёт наш авторитет.
— Неужели вы не пытались на него надавить? Не обязательно ломая руки и ноги, — подполковник укоризненно глянул на виновника торжества.
— Наверняка пытались. Не мой уровень информированности — как именно. Знаю лишь, что на самом верху было принято решение соглашаться со всеми его требованиями.
Человек поставил раком грозное и непобедимое Главное разведывательное управление, а я его закатал в ковёр и подставил под грузинскую пулю, ужаснулся про себя Егор. Возможно, Аркадий прав — рано ещё играть в подобные игры.
— Как именно он связывался с вами?
— Регулярно звонил в воскресенье утром с десяти до одиннадцати. Если у него случались очередные проблемы, приезжал. Для него мотнуться в Москву ради десятиминутного разговора — дело обычное.
— Вчера не звонил?
— Нет. И в прошлое воскресенье. Впервые за много лет. Нас послали выяснить. Узнали, что в «Верасе» он последний раз появлялся в позапрошлую пятницу. Ночевал дома, затем исчез. Машина стоит у подъезда со снятым колесом.
— Человека нет десятые сутки, и нет заявления в милицию о пропаже, — подсчитал Сазонов.
— Тёща его не любит. В «Верасе» проинструктированы: не привлекать лишнего внимания милиции.
Егор едва заметно кивнул, подтверждая слова задержанного.
Теперь внимание привлечено. И надежда, что трупы в гараже пролежат незамеченными до оттепели, пока не завоняют, растаяла на глазах.
— Капитан! — Сазонов навалился животом на край стола. — Бекетов исчез. По-вашему, запущен его «страховой» механизм, когда компра отправляется в газеты?
— Да. Если только он не блефовал. Мы полагаем, что таймер механизма долгий. Человек может заболеть, попасть в аварию, внезапно сесть на пятнадцать суток за пьянку, не успев связаться ни с кем. Наши аналитики считают, что бомба взорвётся через двадцать-тридцать дней после его пропажи.
— Последний вопрос. Почему вы решили, что именно Евстигнеев — ключ к пропаже Бекетова?
— Он имел мотив мести за Ингу Дауканте. Другие подозреваемые неизвестны.