"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Он присел рядом.
— Хорошо. О печальном хватит. Давайте о приятном. Вы «Песняров» любите?
— Ну что вы спрашиваете! Их все любят. Раз только могла достать билеты — в Дворец спорта, на последние ряды в сектор… Горло сорвала, подпевая «Вологду»!
— Хотите…
— Хочу!
— Вы не дослушали. В пятницу вечером «Песняры» собираются гудеть в мотеле. Не выступать, просто водку пьянствовать. Петь им буду я. Но появится повод для знакомства.
Она аж подпрыгнула на диване.
— А можно будет на пластинке автограф взять?
— Как повезёт. Попробуем. Так Лёху не звать?
— Не надо, Егор. Если вы не грустите по Инге…
— Мы не были с ней настолько близки, чтоб убиваться и не жить. Но всё равно — грущу. Нельзя умирать молодой. Впрочем, вы правы. Неправильно говорить только о печальном. А раз мы вместе идём в ресторан, называй меня на ты.
— Значит, не особо грустишь, — резюмировала красотка. — И я предпочитаю сходить куда-то с тобой, а не Алексеем. При всём к нему уважении. Но если Бекетов…
— Когда приедет, узнай, будут ли поручения на вечер пятницы. Если нет, приезжай к семи вечера в мотель, спроси у швейцара на входе нового музыканта Егора, пропустит. Условие: не напивайся. Отвезёшь меня назад в Минск.
— Договорились. Позвони мне на работу в пятницу, хорошо?
— Замётано.
Егор отправился домой, намереваясь поспать несколько часов перед визитом в гараж Бекетова. Миссия предстояла куда менее приятная, чем вербовка Элеоноры в качестве живца для музыкантов.
* * *В 2000-х годах он назывался бы олдскульным плеером для винила со встроенным фонокорректором. В 1982 году, купленный в комиссионке, проигрыватель «Аккорд», а ещё четыре пластинки «Песняров», обошёлся в сорок рублей, почти в половину суммы, отпущенной на операцию «Внедрение». Но незнание основных хитов группы подстрелило бы аферу на взлёте как охотник поднятую сеттером утку.
Вернувшись с тренировки в четверг, Егор приступил к прослушиванию, занимаясь домашними делами. Он даже пыль и пол протёр, стараясь хоть отчасти сохранить марафет, наведённый Настей.
Стандартные диски на 45 минут именовались претенциозно — гигантами. Фирма «Мелодия» чаще предпочитала штамповать миньоны на четыре песенки.
Ну что сказать… Все саундтреки звучали шикарно, профессионально, художественно. Голоса теноров были подобраны бесподобно. Но молодого человека, воспитанного на роке и поп-музыке XXI века, подобное не особо трогало.
Манера пения, стилизованная под народную, казалась несколько устаревшей уже к 1982 году. Особенно когда солист выдавал назальные звуки. Многоголосье слишком часто забиралось очень высоко.
Простые как грабли и гармоничные мелодии вроде «Вологды» соседствовали с переусложнёнными, наполненными диссонансами, часто вступительный гитарный проигрыш контрастировал с основной темой. Замысел композитора и аранжировщика был понятен, но избранное ими решение не доставляло удовольствия слушателю.
В Queen к Фреди Меркури или хотя бы в «Аквариум» внедриться не предложено, сказал он себе. Работаем с тем, что есть. Тем более для Queen пришлось бы брать с собой не Элеонору, а какого-нибудь женоподобного мальчика со сладкой попкой.
Зацепил только один трек. Не столько музыкой, сколько словами.
Не обижайте любимых упреками,Бойтесь казаться любимым жестокими.Очень ранимые, очень ранимыеНаши любимые! [24]Пытаясь разобраться в себе самом, он мог уверенно сказать: его отношение к Насте — не любовь. Привязанность, да. С ней хорошо — безусловно.
Хотел бы видеть её каждый день? Вот в этом не уверен.
Но что он сам разбудил в ней чувства, соответственно — сделал ранимой, то факт неоспоримый.
На часах было уже начало одиннадцатого, Настя наверняка не одна в квартире… А, ладно.
Она подняла трубку сама, буквально на третьем гудке. То ли дежурила у телефона, то ли ломанулась как шальная через все комнаты, услышав междугороднюю трель. Это в XXI веке, когда тебя кто-то набирает, особенно по мессенджеру, без разницы, твой собеседник в ста метрах или на другом конце планеты, а смарт всегда в кармане.
— Алло!
— Привет, милая. Как ты?
— Нормально.
— Ага. Дома не одна. Понял. Спрашиваю, отвечаешь односложно. Хорошо?
— Конечно!
— Маму выписали?
— Да.
— Она дома, и за ней нужен уход?
Вздох.
— Да.
— Сестра и отец помогают, но мало?
— Ещё как мало!
— Как же ты вернёшься в Минск после каникул?
— Не знаю.
— Давай так. Выберем время, и ты позвонишь мне из автомата на почте. Поговорим без подслушивания.
— Обязательно.
— А я себе проигрыватель купил. «Песняров» кручу.
— Не слышу их.
— Так я выключил пока. Чтоб не мешали разговаривать.
— Они не мешают!
— Согласен. Ладно. Целую!
— Я тоже.
Егор положил трубку первым.
Одно очевидно. Настя не вполне уверена в продолжении их отношений. Наверняка не хвасталась дома кавалером, иначе говорила бы свободнее. Практически прямым текстом бросила: решай и определяйся. Скоро придётся. А он не готов.
Не чувствовал себя готовым и к роли кабацкого лабуха. Тем более, парни из местного ансамбля приняли его, скажем мягко, насупившись. Если бы не трижды повторённый приказ директора, послали бы новичка без хлеба.
— Что ты умеешь? — обречённо спросил бас-гитарист Пётр, лысиной чем-то напоминающий Мулявина и, естественно, отрастивший висячие усы.
— Песни сочинять. Пацаны! Не кипишите. Меня сюда прислали на один вечер. Если что-то из моего понравится, берите. Не одним же «Облади, облада» публику развлекать.
— Ты не понимаешь, — встрял ударник. — Народу оригинальное нахрен не упало. Это не всесоюзный фестиваль вокально-инструментальных ансамблей. Люди пьют и хотят слушать знакомую музыку. Орать, подпевая: «Распути́-ин», не зная больше ни единого слова из Бони-Му.
— О'кей, гайз. Четыре старых и четыре моих новых. Потом сваливаю и больше не испорчу ваш бизнес. А сейчас давайте попробуем.
Он не ударил в грязь лицом. Но и особого восторга не вызвал. Избранные им хиты 1990-х и 2000-х годов были простые, Егор взял на себя партию соло-гитары, парни легко подцепили мотив. Репетиция шла лениво и закончилась уже через пару часов. Пока не пришли посетители, он бренчал на гитаре в одиночестве, выкрутив громкость на минимум.
Аппаратура была не самая плохая: Beag и Vermona, мечта лабуха 1970-х годов. Некоторые даже в двухтысячных предпочитали их за «тёплый ламповый звук», а также за дешевизну по сравнению со свежими Marshall. Электрогитары — ГДРовские Musima. В общем, для уровня Дома культуры трикотажной фабрики «Большевичка» вполне годный комплект. Но как к этому отнесутся искушённые песняры?
Элеонора приехала раньше них. Егор, отставив гитару, усадил барышню за столик, отведённый для музыкантов.
— А если они не приедут?
— Тогда ты решишь, что я всё выдумал от начала до конца, чтобы заманить тебя в ресторан.
— Что, правда?
Освобождённая от обязанности носить эротическую спецодежду, та предпочла джинсы и зелёный свитер в обтяжку, собрав волосы в косу. Сапоги были вообще без каблука. Очевидно, сообразила, что на ходулях, на которых вышагивала на фаер-шоу, будет выше всех солистов «Песняров», а не все пацаны любят женщин длиннее себя.
— Неправда. Но если сорвётся, накормлю ужином, спою тебе со сцены, потанцуем. Ты же сказала — Бекетова нет по-прежнему, он бы тебя никуда не пригласил.
— Знаешь… Это становится странным. Практически неделя. Нет, по работе всё нормально, в «Верасе» у него способная заместительница.
— А поток левого товара прекрасно принимает и переваривает Прокофьевна. Не делай большие глаза, я многое знаю, но не собираюсь копать под «Верас», Прокофьевну или твоего шефа. Скажи, в отсутствие Инги я смогу прибарахлиться по особой цене? С директорской скидкой.