"Фантастика 2024-13". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Кто же их не любит?
— Заказывай. На какие стихи им написать песню?
— Конечно — на стихи Богдановича!
Она соскочила с постели, обернувшись простынёй на манер римской тоги. Или дамы, моющейся в бане с мужиками и стесняющейся наготы. Видно, торжественность стиха не соответствовала обнажёнке.
Выпростав правую руку из-под простыни, Настя начала декламировать, взмахами кисти отбивая ритм. Освещённая только отсветами уличного фонаря далеко внизу да свечек из кухни, она была великолепна.
 
 
Толькi ў сэрцы трывожным пачую
 
За краiну радзiмую жах —
 
Успомню Вострую Браму святую
 
I ваяраў на грозных канях.
 
 
 
У белай пене праносяцца конi,
 
Рвуцца, мкнуцца i цяжка хрыпяць…
 
Старадаўняй Лiтоўскай Пагонi
 
Не разьбiць, не спынiць, не стрымаць. [23]
 
 
— Браво!
— Спасибо, конечно, но… — она неловко перелезла через Егора и улеглась рядом, смазав торжественность момента. — Но ты сейчас объяснишь, что текст не соответствует основам ленинской внутренней политики ЦК КПСС, я сама это прекрасно понимаю, и «Песняры» никогда не исполнят «Погоню».
— Никогда не говори «никогда».
Утром он ушёл раньше её, весь день бегал по поручениям, а вечером ему в дежурке передали ключ от квартиры с запиской:
 
«Сдала на „пять“. Уезжаю. Звони».
 
И номер телефона с кодом Гродно.
Она забрала все свои вещи. Даже зубную щётку. Чтоб не было предлога заскочить за ними. Тем самым ясно дала понять: захочешь — зови. Нет — так нет, я гордая.
Остались обгорелые свечки, недоеденные торт и курица в холодильнике, а также невероятная для холостяцкой квартиры чистота. И ощущение какой-то пустоты без Насти.
Впрочем, Егор недолго оставался в одиночестве. Холодную курицу с удовольствием умял Образцов.
— Все твои запросы удовлетворены, — сообщил он, промокнув рот платком. — Связь только через меня. «Песняров» официально ведёт Волобуев, он о тебе не в курсе. Но в крайней ситуации откроешься ему, поможет. Не всегда, конечно. В Минске приглядывает. А на гастролях по СССР — чаще местные коллеги, и на тебя надежда.
Николай протянул ведомость с цифрой в 100 рублей и десять красненьких, без обмана.
— Какие у меня будут расходы?
— В пятницу сорвись из РОВД под любым предлогом. Например — вызывают в ректорат БГУ из-за скандала с вьетнамским недоноском. Кстати, про него не волнуйся, ему пригрозили депортацией, теперь тише воды, ниже травы. Я отвезу тебя в ресторан мотеля, это примерно двадцать километров от Минска в сторону Бреста. Сыграешь с местными лабухами.
— Они не в восторге?
— Они никуда не денутся. Но все чаевые отдашь. Сам закажешь столик и оплатишь заказ.
— Понятно. Для чего?
— Поступила информация, что в пятницу «Песняры» основным составом квасят там, девять дней по помощнику звукача. Уголовного дела нет, прокуратура, скорее всего, откажет в возбуждении. Но, сам понимаешь, нам не всё равно, если в главном ансамбле Белоруссии накануне зарубежного турне творится криминал. Кто-то может испугаться ответственности за убийство и попросить политического убежища. А это уже наша проблема.
— Стойте! На уровне лабуха из ресторана я, конечно, что-нибудь сбацаю. Но вы хотите, чтоб произвёл впечатление на «Песняров»? Они же — суперпрофессионалы!
— А ты постарайся. Придумай что-нибудь оригинальное. Репертуар там обычный. Из иностранщины — непременные «Битлз». Порепетируешь с местным ансамблем, вечером выступишь. Твоя задача, чтоб Муля пригласил за столик. Сразу заказываешь ему в уважуху лучший коньяк, разговор склеится. Дальше — импровизируй. В компании, возможно, будет Бадьяров, кличка — Бэдя, самый их известный диссидент и пустобрёх из «Песняров», к счастью — уже бывший участник. Расскажи анекдот про Брежнева, ради внедрения всё простительно.
 
Закрыв дверь за майором, Егор придумал один ход, быть может, не самый оригинальный, но проверенный. Раз молва говорит, что популярные музыканты — выпивохи и бабники все как один, гомосятина и наркотики прибавятся только после развала СССР. Вот и надо проверить. Тем более и наркота, и красивая женщина без комплексов — не проблема.
Часы показывали половину девятого. Не поздно. Одевшись, он быстро отшагал к хорошо знакомому столбику, помеченному белой «шестёркой», поднялся на этаж и позвонил в 16-ю квартиру.
— Элеонора? Откройте. Это Егор из Первомайской милиции. Есть срочный разговор.
  
Глава 3
 
Монументальная барышня открыла сразу и без возражений.
Она была в длинном зелёном махровом халате, на лице — нанесённый со вкусом вечерний макияж, пышные светло-русые локоны рассыпались по плечам. Без каблуков анекдотической высоты «мисс нархоз» не казалась чрезмерно высокой.
— Вы одни?
— Да. Проходи… Проходите.
— Если «вы» — это множественное число, то я один. Без Лёхи, — он снял пальто и накинул его на вешалку в прихожей. — Или надо было его позвать?
— Не обязательно, — она шагнула в комнату, продемонстрировав разрез на халате до попы, открывавший ноги в кружевных чулках и туфли на шпильках. Наверно, Бекетов лично выбирал своим секретаршам даже халаты — под свой развратный вкус. — Алексей забегал вчера в «Верас».
— Раз не похвастался мне, значит — хвастаться нечем, — догадался Егор.
Элеонора села на диван, закинув ногу за ногу. Аппетитная коленка выскользнула из-под махровой ткани, словно приглашая: не хочешь ли погладить?
Не захотелось. И не только потому, что девица расселась на диване, где всего несколько дней назад лежала мёртвая Инга, убитая их общим начальником и любовником. Дело в другом. Инга даже в рабочей одежде стиля «трахни меня» не опускалась до вульгарности. Сексуальность Элеоноры, тоже бьющая через край, была какая-то дешёвая. Просто красивая распутная девка из торгового вуза, мечтающая телом проложить себе путь в системе Министерства торговли БССР. Бекетов, судя по всему, рассматривается как начальная ступенька. Рассматривался. Но она ещё не знает. А что, кстати, она знает? Сейчас выясним, решил Егор.
— Сколько у нас времени на разговор? Бекетов не обещал нагрянуть?
— Не знаю! С субботы от него ни слуху, ни духу. Конечно, он предупреждал, что может исчезать на несколько дней без предупреждения. Хотя странно. Собирался первый раз навестить меня как раз на выходные, я только в пятницу въехала, когда мама Инги забрала её вещи. Поэтому готова к его приходу в любой момент. Говорил, не могу доверять своему секретарю, пока не… Ну, вы же взрослый человек, понимаете.
О предшественнице было сказано так, будто та просто уехала по путёвке в Таиланд. Или куда-то поближе, в 1982 году в Таиланд не летали.
Совсем близко. В морг на улице Кижеватова.
Зато вызывает насмешку, что Бекетов оплатил секс-абонемент на год и не успел воспользоваться. Поделом ему.
— Понимаю, Элеонора, в ваши дела не лезу, вы тоже взрослая, и я скоро уйду, чтоб не подставлять перед шефом. Вот только должен предупредить. Юлия Старосельцева, секретарша Бекетова, уволившаяся от него в восьмидесятом, утоплена в озере. София Бекетова была подорвана вместе с мужем и погибла, он выжил. Его московский друг Гиви разбился насмерть в банальном ДТП, хоть водитель от Бога. Инга Дауканте найдена мёртвой, а версия следствия о самоубийстве сшита даже не белыми нитками — соплями. Вам не страшно?
Она поёжилась. Даже закрыла коленку полой халата.
— Ох, Егор! Вы так ужасно говорите, что лучше и не жить. Поймите, у бедной одинокой девушки нет других вариантов. Точнее — есть, но они убогие.
Знакомо. Страус прячет голову в песок. Или разбивает её нахрен, если вместо песка под ногами оказывается бетон.