Батарейка (СИ)
- Всё хорошо. Ургау прав, я к такому действительно не привык, но всё и правда хорошо. Я люблю тебя.
И мы снова обнялись – на этот раз все трое. Так и вышло, что, спустившись к завтраку, я ни разу не вспомнил о своём желании поговорить с Натиком о ядах.
POV Иллерина.
Говорят, что когда мечта сбывается, человек чувствует себя опустошённым. Говорят, то, чего ждёшь так долго – разочаровывает.
Херню говорят, как выразился бы Экор.
Это выражение я как-то от него слышал. И некоторые другие тоже. Запомнил и попросил объяснить. Экор, правда, покраснел, но выражения перевёл. Слово «херня», как оказалось, значит - неправда. «Гнойный пидор» - очень плохой и больной человек. А «бля», как выяснилось, может обозначать вообще всё, что угодно в минуту сильного душевного волнения. А, там ещё выражения были, но Экор сказал, что я неправильно всё понял и он, потом как-нибудь, мне расскажет. Но до сих пор у нас времени не выдалось. Жаль. Я бы с удовольствием поучился языку мира, в котором он жил. Слова так красиво звучат.
Так вот. Наш разговор совершенно неожиданно (вру, ожиданно!) перерос в занятия любовью. И всё было хорошо… Но… Я чувствовал, что Экор всё-таки боится быть снизу. И я его понимаю – ведь я видел его после первой ночи, проведённой с моими братишками… Бывшими братишками. И…
Короче, мы с Ургау поняли друг друга с одного взгляда. И постарались сделать всё так, чтобы Экор получил только хорошее от нашей первой ночи. Тешу себя надеждой, что нам это удалось. Хотя быть снизу для меня было в новинку, но для Экора я был готов ещё и не на такое. И мне понравилось. Не скажу, что всё обошлось совсем без боли, но мне действительно было приятно принадлежать любимому человеку. А уж Ургау… Кошара бесстыжий. Но очень приятно бесстыжий кошара.
А ещё грело душу то, что у нас всё только начинается.
POV Егора.
Короче говоря, когда мы наконец-то спустились к завтраку, его можно было смело именовать обедом. Настроение у меня и вправду было чудесным. Рин, правда, пытался скрыть некоторый дискомфорт в области пострадавшей пятой точки. Что же касается Ургау, то он и дискомфорта-то никакого не испытывал – всё-таки у котов Ольсария регенерация выше на порядок.
Но Рин меня серьёзно беспокоил. Я-то помнил, как это жутко больно, и хотя Рин пытался меня уверить, что всё далеко не так страшно и его поведение ночью (ой, опять картинки пошли! Сворачиваем видео срочно!) только подтверждало это, я всё равно чувствовал себя немного виноватым. Поэтому я выловил в коридоре Фехта и смущаясь попросил у него совета. Фехт смеяться не стал, а отослал меня в свою комнату к мешку и велел взять там маленькую расписную коробочку с изображением красного цветка на крышке. В этой коробочке, сказал Фехт, очень хорошая обезболивающая и заживляющая мазь, так что я могу забрать её себе – у него есть ещё.
Я радостно кивнул и помчался в Фехтову комнату. Искомую коробочку я нашёл быстро. Но тут руки сами потянулись к знакомой деревянной шкатулке. Я достал её. Открыл. Стал смотреть на аккуратно сложенные керамические флакончики. Нечестно это как-то – брать без спросу. Да и Фехт быстро заметит недостачу и догадается, кто её виновник. Он такой аккуратист – у него каждая бутылочка по четыре раза сосчитана, осмотрена и на своё место положена. И он сразу догадается, кто утаил у себя его имущество. И зачем – тоже догадается. Одна короткая беседа с моими родителями – и на остаток пути до столицы моя свобода будет сильно ограничена. Оно мне надо?
- Плохие яды, - раздался за моей спиной спокойный голос. Я аж до потолка подпрыгнул, хорошо, что шкатулку не выронил. Фу, хорошо, что это только Натик. А бывший Некто продолжил:
- Плохие яды. Долго умирать придётся. Больно. И откачать могут. Положи их обратно, Экор.
Я торопливо засунул шкатулку в мешок и объяснил:
- Я просто посмотреть хотел.
- Нет, - усмехнулся Натик, - ты для себя яд искал.
- С чего ты взял? – возмутился я.
- Я же не маленький. Одно слышал, другое… Сопоставил. Нас учили. Ты не хочешь быть ключом для двери Великого Господина. Ты хочешь покончить с собой, если попадёшь к нему в руки. И я тебя понимаю. Иногда смерть – лучший выход. Но ты уже не хочешь думать о смерти, правда?
- Не хочу, - согласился я. Умирать мне действительно совершенно не хотелось. А уж после того, как я окончательно принял и этот мир, и свою любовь – тем более.
- Есть хорошее средство. Его пьёшь – и становишься как мёртвый. Никто не отличит, даже Маги. Но ты не умрёшь. Только заснёшь сильно. На день, на неделю, на месяц – смотря, сколько выпьешь. А потом проснёшься и опять будешь живой. Понимаешь?
Я понял. Но если это такое известное средство – знать о нём может и Великий Господин.
- Это тебя в Храме научили? – спросил я.
- Нет, - ответил Натик, - я сам нашёл этот рецепт в Храмовой библиотеке. Он давно там лежал и о нём все забыли. Рецепт я выучил, а свиток уничтожил.
- И ты можешь сделать для меня такое средство? – поинтересовался я.
- Могу, - кивнул Натик, - только не сегодня и не завтра.
Он посчитал что-то в уме, загнул пальцы и заявил:
- Через четыре дня. Когда мы будем в столице.
Я кивнул, соглашаясь, и положил на место мешок Фехта. Думаю, за четыре дня с нами ничего не случится.
========== Глава 100. Тетрадь в синей обложке. ==========
POV Егора.
Рин и вправду поехал в повозке. Хоть мазь, которую дал мне Фехт и была хорошей, но не стоило ему садиться в седло после первого раза – так ему шёпотом объяснил наш Целитель. Я же уселся на Звёздочку – причём в первый раз это не выглядело, как попытка хромого пса запрыгнуть на высокий забор – всё получилось почти так же ловко, как и у братьев. Ярри, как увидел это, аж заулыбался и заявил, что я действительно способный. Я удивлялся – родители и братья хвалили меня за каждую мелочь, словно маленького. Меня в жизни столько не хвалили как за эти считанные дни, проведённые с родными. Приятно, не спорю. Но ведь я всё-таки практически взрослый мужчина – что ж такого в том, что я быстро учусь. Вот избалуют меня вконец своей заботой и любовью – буду лежать на подушках целый день, командовать слугами и капризничать вовсю.
Сначала я и не понял, почему все ржут. Как выяснилось, я по обычной своей привычке высказался вслух. Ну что мне осталось делать – только со всеми посмеяться. А когда все отвеселились, папа Турзо заявил, что на подушках лежать и командовать слугами мне придётся в крайне редких случаях. Хотя, конечно, в их городском особняке имеется и то, и другое. И избаловаться до безобразия уже не получится. Фэрхи, в том числе и Высшие, как выяснилось, люди занятые. Папа Норгейль, например, является советником по военным вопросам самого Отца Фэрхов, а в военное время – Главнокомандующим, после того, как прежний несколько лет назад ушёл в отставку. Папа Турзо преподаёт в том самом университете, где мне предстоит учиться – ага-ага, Теорию заклятий и Магические превращения, и славится тем, что со студентов дерёт три шкуры, а с собственных сыновей, когда они таковыми являлись – драл четыре. Ярри при воспоминании об этом как-то погрустнел, а Радегаст и Келагаст закивали с неподдельной радостью. Ну, понятно. У них университет уже позади. Кстати, Радегаст, закончивший факультет Боевой и Оборонной Магии, служит в Пограничной Страже и действительно «шатается», как выразился Лорик, зимой по лесам, дабы предотвращать вылазки с глинтийской стороны. Сколько медведей при этом пострадало – история умалчивает. Сам же Лорик, как я понял, имеет какое-то отношение к внешней разведке, но прозвучало это обтекаемо и туманно. Но здесь всё понятно – государственная тайна – она и в Фэкоре государственная тайна. Келагаст же, к моему удивлению, серьёзно занимается научной Магией, работая с артефактами, сохранившимися из времён до Божьей Бури. На мой удивлённый вопрос, как же он тогда оказался в фэрхском посольстве, Келагаст серьёзно ответил: