Любовь и закон

Внезапно кто-то схватил ее, прижал ее руки к бокам, ладонью закрыл рот, заглушив крик. Нападавший поднял ее и оттащил в узкий боковой проход, и она прижалась к нему, слишком ошеломленная, чтобы сопротивляться.
Ладонь освободила ее рот, Холли глубоко вздохнула и почувствовала, как Кол целует ее — крепко и нежно. Даже в темноте она знала, что это он, и ответила на его поцелуй, ощущая его руки на своем теле.
Хрустнули камешки, и перед нишей в камне, где они стояли, раздались шаги и показался луч света. Кол загородил Холли спиной и стоял молча, выжидая.
— Холли? — Мосс замер, тяжело дыша и прислушиваясь.
Он остановился перед самой нишей, и в свете фонаря Холли увидела, как Кол вышел из укрытия и встал позади него.
Он прижал дуло пистолета к шее Мосса.
— Не то место и не то время, — прошептал Кол.
Холли услышала, как Мосс резко вздохнул. Увидела, как его пальцы сжались на рукоятке.
— Сделай это, Мосс, — зашептал Кол. — Сделай что-нибудь неосторожное. Я так сильно мечтал об этом!
Дж. Д. уронил фонарик и стоял неподвижно, Холли даже слышала, как он проглотил слюну, когда затихло эхо их голосов. Фонарик покатился по проходу и остановился у дальней стены, освещая сцену, которую она наблюдала, едва дыша.
— Откуда ты, черт возьми, взялся? — зашипел Мосс.
— Бросай оружие!
Молчание. Затем Мосс позволил пистолету выскользнуть из его пальцев. Он с шумом упал на пол, и Кол отбросил его ногой.
— Я считал, что ты заполз куда-нибудь и умер, Донован, — медленно произнес Мосс. — Тебя спасла Холли, не так ли? Ты все время был с ней? Я должен был догадаться почему…
— На колени! Руки за голову!
Мосс не шевельнулся, и Кол уперся пистолетом ему в шею. Медленно полицейский опустился на колени.
Он весь дрожал от страха и, взглянув на Кола, Холли его поняла…
— Из-за тебя я провел в тюремной клетке больше четырех лет, — продолжал Кол тем же спокойным голосом. — И не было ни минуты, когда бы я не мечтал об этом дне. — Кол отступил и посмотрел на Мосса, направив дуло пистолета прямо ему в лоб. — Ты знаешь, что я сбежал из тюрьмы только для того, чтобы убить тебя? Четыре года я мечтал спустить этот курок… и вот ты здесь. — Он холодно усмехнулся. — У меня было достаточно причин еще до того, как ты украл мою женщину.
Зубы Мосса были стиснуты, по его лицу текли струйки пота, и Холли видела, как они капали на его отлично выглаженную рубашку.
Было одно невыносимо долгое мгновение, когда Кол думал, что на самом деле сможет спустить курок. Это вызвало в нем странное ощущение. Зная, что одним движением пальца он может лишить человека жизни…
Уголком глаза он видел, как Холли окаменела у влажной скалы, глядя на него застывшими глазами, бледная и опустошенная, приоткрыв губы, как бы пытаясь позвать его, но не решаясь. Он различал страх на ее лице — не за него, не за Мосса, а за то, что случится, если он спустит курок. И что это будет означать для него.
И вдруг он почувствовал, что ему все равно. Ярость исчезла, остались только пустота и изнеможение. Кол грубо выругался и выпустил пять пуль, одна за другой, в грязь рядом со своим врагом.
Эхо оглушило его, и он увидел, как вздрогнул Мосс. Кол глубоко вдохнул запах пороха и горячего металла.
— Смерть — слишком легкий выход, Мосс, — произнес он, переводя дыхание. — Я хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму. Надолго.
Он встретился взглядом с Холли. Она выскочила из маленькой ниши и крепко прижалась к нему. Следя за Моссом, Кол обнял ее.
— Спасибо, — зашептала она, все еще вздрагивая. — Спасибо, что ты не убил его.
— С тобой все в порядке?
— Да, только испугалась до смерти. — Холли засмеялась, пытаясь скрыть слезы. — Как ты меня нашел? Как сумел добраться сюда?
Кол усмехнулся и показал ей карту Дэнни.
— Мальчик может стать в будущем отличным картографом, если бросит строить свои модели. Я вспомнил, как Дэнни говорил, что ты можешь пройти по пещерам под горой, и он отметил этот путь. Я также сообразил, что Мосс должен об этом знать, он тоже вырос здесь. Раз несколько десятков полицейских ждут его у входа, он непременно должен попытаться выйти через другой.
 
— Поэтому ты и пришел с той стороны, чтобы нас встретить. — Она широко ему улыбнулась. — Но я все еще не понимаю, как ты узнал…
— Я все тебе расскажу, когда мы отсюда выберемся.
— Донован! — Раздался громкий голос, и луч яркого света прорезал темноту. — Отойди от нее, сынок, и подними руки, чтобы я мог их видеть! Двигайся медленно и осторожно. Я не хочу неприятностей.
Кол заморгал от направленного луча и попытался закрыть руками глаза. Из темноты появились люди, по крайней мере двое, другие бежали следом.
В руке Кола блеснул пистолет.
— Холли, отойди, — спокойно произнес он.
— Нет. Так не пойдет! — Неуверенность исчезла из ее тона, и она загородила собой Кола, повернувшись лицом к приближающимся людям. — Этот человек спас мне жизнь, — с яростью произнесла она. — А Мосс…
— Мы все знаем о Моссе, — ответил тот же голос. — Фрэнк Веймаут жив. И он так полон желания говорить, что мы не можем его остановить. Моссу предстоит долгий путь. Донован, отойди от нее и положи пистолет на землю. Медленно и осторожно!
Кол услышал, как Холли глубоко втянула в себя воздух, и предупреждающим взглядом остановил ее.
— Отойди, Холли, немедленно! Эти люди не шутят. Отойди в сторону! — Медленно, стараясь не прятать руки, он опустил пистолет на землю и выпрямился.
Шериф Вровард кивнул головой.
— Хорошо, теперь ложись. Ты знаешь все правила.
Он услышал, как Холли с негодованием забормотала что-то, но, к его облегчению, не подошла к нему. Кол опустился в грязь на колено, затем лег на живот, сцепив руки на шее. Дуло пистолета остановилось между лопаток, в то время как шериф обыскивал его. Затем на него надели наручники.
— Можно обойтись и без этого. — Голос Холли был полон ярости.
— Нет, Холли, так нужно, — спокойно пояснил Кол. — Есть приказ о моем аресте. Он просто выполняет свою работу. — Кол чувствовал, как его тело онемело, ощутил холод и усталость и желание обнять и утешить ее.
— Но ты спас мне жизнь!
— Все это зачтется, — услышал он ответ Вроварда, когда кто-то поднял его на ноги и толкнул в спину. — А ты держись осторожно, Донован. Наверху полно парней из ФБР, и некоторые уже совсем потеряли терпение. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал ясно?
Три дня спустя Холли все еще была охвачена яростью. Она охрипла от споров, устала от слез и просто вымоталась из-за бессильной злости от общения с бюрократами, у которых, казалось, нет иной цели в жизни, как довести ее до безумия своими правилами и запретами.
Но она их победила. Вместе с отцом, Сэмом Джеффрисом, другими адвокатами она сумела добиться освобождения Кола под залог при условии, что он останется с ней до суда.
Холли улыбалась и смотрела на Кола. Он сидел рядом с ней на заднем сиденье отцовской машины, и они ехали домой. На нем были светлые голубые джинсы, которые она купила для него, и белая с голубым рубашка.
Но что-то было не так.
Он задумчиво смотрел в окно, на фоне которого выделялся его четкий профиль, но вид у него был отсутствующий. Его рука лежала на бедре, и она потянулась и накрыла ее своей ладонью. Он слегка улыбнулся и посмотрел на нее, глаза подернулись дымкой, затем снова отвернулся к окну, машинально гладя большим пальцем ее ладонь, как будто не замечая ее присутствия.
Кол провел последние три дня в тюремной камере и выглядел усталым и огрубевшим. И он не разговаривал с ней. Перебросился парой слов, улыбкой — и все. Он замкнулся в себе, глядя на мир отстраненно, как будто не имел к нему никакого отношения. В конце концов она сдалась, решив, что арест, допросы и пребывание в камере кого угодно сделают необщительным.
Наконец они добрались до фермы. Дэнни и Лизбет были дома, и, к радости Холли, Кол немного отошел, общаясь с ними с настоящей теплотой, видя в глазах, как радостно они его встретили. Отец поначалу остался с ними, чувствуя себя не в своей тарелке и не желая, по-видимому, оставлять ее наедине с Колом. Но наконец он уехал, и она занялась раскладыванием покупок и приготовлением ужина.