Кувырком (ЛП)

На подъездной дорожке какой — то незнакомый белый «шевроле субурбан». Дверь не заперта, так что просто вхожу. В доме тишина. Прохожу на кухню. Через стеклянную заднюю дверь отлично вижу весь внутренний двор. На Челси комбинезон и крошечная белая футболочка. Блестящие волосы стянуты в пучок на макушке. Рядом по одеялу ползает Ронан. Челси лопатой, а может мотыгой, вскапывает овощные грядки.
И она не одна.
Рядом весело болтает и орудует своей собственной тяпкой Том Колдуэлл.
И он… отлично вписывается. Будто находится на своем месте: в доме с садом, похожей на половую тряпку собакой и гаражом на три автомобиля. Такие парни регулярно посещают родительские собрания и слеты бойскаутов. Они подходят друг другу, Том и Челси. Классическая тошнотворная сладкая парочка. Признание этого факта вызывает у меня рвотный рефлекс. В памяти всплывает свадебная фотография Рэйчел и Роберта Мак-Куэйд в спальне наверху. Без труда представляю на их месте Челси и Тома.
Убрав руку от двери, отворачиваюсь. Возвращаюсь в коридор, и тут меня настигают пятеро чертенят. Возникают будто из ниоткуда, как высасывающие мозг зомби в старых фильмах ужасов. Только намного милее.
− Так просто уйдешь? — вопрошает Райли.
Минуту смотрю на них, впитывая их образы. Затем качаю головой:
− Здесь Том.
− Но мы хотим тебя, − спокойно заявляет Рэймонд. Без малейших сомнений.
− Том − отличный парень.
− Он не ты, − вставляет Рори. — Нам нужен ты.
Все дружно кивают.
И тут Розалин ставит меня на колени.
− Ты нас больше не любишь, Джейк?
Вот что ответить на такое? Серьезно, какие тут можно подобрать слова?
− Иди сюда, − зову ее. И Розалин идет в мои объятия. Откашливаюсь, чтобы избавиться от внезапно образовавшегося комка. — Конечно же, я люблю вас. Из всех маленьких засранцев в мире вы шестеро мои самые любимые. Но я пытаюсь поступать правильно, ребята.
− Бросая нас? — хмурится Рори.
Отвечаю резко:
− Я не бросаю вас. И никогда не брошу. Что бы ни случилось между мной и вашей тетей, я навсегда останусь вашим другом. До конца жизни.
Из кухни раздаются голоса, хлопает задняя дверь. Выпрямляюсь, когда в коридор входят Челси и Том.
− Джейк. Не знала, что ты здесь.
На щеке очаровательная грязная полоска, так и хочется ее стереть. А затем крепко поцеловать.
− Да, только вошел. Хороший денек, подумал, что неплохо бы сводить детей в парк. Если ты не против.
Натянуто улыбается:
− Конечно, никаких проблем. Только принесу кофточку Риган.
Проходит еще одна неделя. Больше не хожу ни на какие дурацкие двойные свидания с Брентом. Вообще не хожу на свидания. Даже дрочить перестаю.
Ну — у–у… может быть, «перестаю» слишком сильно сказано. Но частота явно уменьшается.
Из меня теперь ужасная компания, даже собственному члену.
Всё раздражает. Но что еще хуже: всё, что я всегда предвкушал, что всегда дарило мне радость — победа в суде, удовлетворение ходатайства, просмотр чертовых баскетбольных игр, − всё стало бессмысленным. Пустым.
Потеряло привлекательность.
Милтона снова арестовывают. За вандализм и порчу имущества. С огромным трудом нахожу силы, чтобы на него накричать.
Мерзавец спрашивает, не умерла ли у меня собака.
А потом, уходя, советует не вешать нос. Если вызываешь жалость даже у Милтона Брэдли, значит, достиг своеобразного дна.
Но мне пофиг.
Эти дни сам себя еле выношу, а когда проходит еще одна неделя, видимо, и остальным надоедает терпеть мое дерьмо. Однажды вечером друзья вваливаются ко мне в кабинет, и Стэнтон решительно захлопывает дверь. Брент, закрыв мой ноутбук, забирает его, будто я наказан или типа того.
− Что за черт?
− Это дружеский пендель, − заявляет бородатый паршивец.
− Мне он не требуется.
− Ну либо так, либо Стэнтон надерёт тебе задницу как Старый Брехун .
Вздыхаю и обвожу их взглядом, пока они усаживаются напротив.
− Я в порядке.
− Нет, − качает головой София. — Ты ярко выраженная противоположность понятия «в порядке».
− Ты жалок, − суммирует Стэнтон.
 
«Большое спасибо, дружище».
− Челси тоже страдает, − продолжает София, но мне от этого не лучше.
− Вы двое делаете несчастными всех нас, − сообщает Брент. — Принцип осмоса в действии. Ваша тоска выходит наружу и отрицательно влияет на мой моджо. И этому пора положить конец.
− Джейк, − глаза Стэнтона убийственно серьезны, — абсолютно ясно, ты не можешь без Челси. Почему бы, черт подери, тебе не прекратить страдать и не воссоединиться с ней?
Начинаю заводиться.
− Потому что не хочу причинять ей боль.
− Ты уже делаешь ей больно, − восклицает София.
− Но таким образом я хотя бы остаюсь рядом! — Обвожу их взглядом. Пусть только попробуют сказать, что я не прав! — Я умею бороться, знаю от и до работу адвоката, умею дружить. — Тяжело дышу от волнения. — Но я не знаю, что значит быть семейным человеком.
− Мы предполагали, что ты это скажешь, — кивает Стэнтон и делает знак Софии. — Дамы вперед.
Она встает и вышагивает передо мной, словно на перекрестном допросе.
− Сколько миллилитров детской смеси выпивает Ронан?
− Какое это имеет отношение…
− Просто ответь на долбанный вопрос.
− Сто восемьдесят. — Вздыхаю. — Перед сном надо добавить еще шестьдесят миллилитров.
София кивает.
− Сколько слов знает Риган?
− Три — привет, нет и Джейк. — Не могу сдержать улыбку. — Она очень смышленая.
София садится, встает Брент.
− Любимый цвет Розалин?
− Радужный. Что бы это ни значило.
Кивает.
− Чего боится Рэймонд?
Даже думать не приходится.
− Космических булыжников. Метеоритов. Того, что не может предугадать или контролировать.
Брент возвращается на место. Стэнтон опирается на спинку стула Софии.
− Кем хочет стать Рори, когда вырастет?
− Судьей Верховного суда. Да поможет нам Бог!
Стэнтон ухмыляется.
− Как зовут мальчика, по которому Райли сейчас сохнет?
Хмурюсь.
− Престон Драбблсмит.
Это реально существующий мальчишка, а не персонаж из «Гарри Поттера».
Стэнтон подходит и хлопает меня по плечу.
− Поздравляю. Ты уже отец семейства.
Пока Брент и София скалятся как идиоты, обдумываю его слова. Их вопросы. До меня доходит. Только вот…
− Просто я не знаю, что, черт побери, делать!
Стэнтон потирает подбородок.
− Открою тебе небольшой секрет: никто из нас понятия не имеет, что творит. Думаешь, я знал, что делать, когда мне, семнадцатилетнему пацану, положили на руки новорожденную дочь? Черт, чувак, меня три дня трясло.
− Думаешь, Челси знала, что делать, когда примчалась из Калифорнии, чтобы взвалить на себя ответственность за детей? — продолжает София.
− Тебе просто надо любить их и все, − говорит Стэнтон. — Это самое главное. А остальное само встанет на свое место.
− Кроме того, − вступает Брент, — полагаешь, кто-то другой станет сильнее тебя надрывать свой зад, чтобы сделать их счастливыми?
Самый легкий вопрос.
Конечно, нет.
Тогда почему я все еще сижу здесь?
Встаю. Не заморачиваюсь ни с портфелем, ни с бумагами.
«К черту все».
− Мне пора.
И тут, пока друзья, улыбаясь, хлопают меня по спине и подталкивают к двери, входит мой начальник, Джонас Адамс.
− Добрый вечер.
Здороваемся. Мы все удивлены, потому что Джонас Адамс, партнер — основатель, не заходит в кабинеты своих сотрудников.
Никогда.
Адамс неловко кашляет.
− Произошел несчастный случай, мистер Бекер. К сожалению, миссис Холтен упала с лестницы.
Волнение и нетерпение, бурлившие во мне всего пару минут назад, вянут на корню. Повисает мёртвая тишина. На секунду закрыв глаза, сглатываю и спрашиваю:
− Она жива?
Адамс снимает очки и протирает стекла платком с монограммой.
− О да, Сабрина жива, просто немного ушиблась. Сенатор Холтен арестован. Я хочу, чтобы вы поехали в участок и присутствовали при всех допросах, которые ему попытаются устроить. Организуйте освобождение под залог…