Ночь Аиды

Пока, правда, мои иллюзии не нанесли ни капли вреда монаху, который сосредоточенно выводил руками пасы, укутанный в серебристо-серую дымку, сквозь которую не могли прорваться ни боевые заклинания, ни когти Зерга, ни электрические змеи Коб-Ора, ни Наташкина кошка. Только шестеро стражников, чуть не убивших Фелино, оказались нейтрализованы магией Коб-Ора.
Попытка обойти мага не увенчалась успехом: дверной проем упруго прогнулся под тело кота и можно спружинил его обратно. Зерг отлетел к окну, по дороге сбив своим мощным телом Гримиума, Коб-Ора и чуть не зацепив меня. Но мой змей («Не мой!») успел отшвырнуть меня к Наташке и я мягко, но чувствительно ткнулась спиной в ее пушистый бок.
Кошка подпрыгнула от неожиданности до потолка и яростно взвизгнула. Но увидев меня, распластанную в позе краба на полу, умудрилась приземлиться на все четыре лапы в двух сантиметрах от моей головы, не задев даже шерстинкой мою уроненную тушку.
«Осторожней!» – рыкнула Тала.
«Шеф, я не упал, меня уронили!» – поднимаясь на ноги, фыркнула я. Черный дракон требовал свободы, и я решила, что выбор у нас невелик: либо мы, либо древний монастырь. Почем-то мы оказались ближе и роднее, чем камни, веками хранящие чужие тайны, ставшие нынче западней.
Читающий все еще шевелил губами и водил в воздухе времени, сплетая какой-то замысловатый узор. Но чувствовала спинным мозгом, что времени осталось немного. Поэтому, покосившись на Коб-Ора, я мелкими перебежками двинулась к окну, чтобы воин не успел разгадать мой маневр и не остановил меня.
В последнем рывке я запрыгнула на подоконник и сиганула из окна, услышав за спиной яростное шипение злобного змея, метнувшегося было вслед за мной. Но воздушная волна от распахнутых в полный мах черных крыльев не позволила рептилии Коб-Ора выскользнуть из комнаты, откинув назад.
Взмыв вверх я отправила мысленный посыл всем, кто находился возле колдующего монаха с требованием оставаться в шкурах ипостасей, прижаться к стенам и не мешать. Убедившись, что герои засунули свой героизм поглубже, я рванула в окно как была, в облике черного разъяренного дракона.
Сквозь толстую, почти в два человеческих тела, каменную кладку, я-дракон, уменьшившись до размера летающего крокодила, прошла как горячий нож по маслу.
«Эх, жаль, нельзя спалить гада! Места мало!» – удрученно вздохнула я и дохнула горячей струей воздухом прямой наводкой по Раст-А-Бану. И тут же метнулась вверх, врезалась в стену позади мага, и тяжелокрылым вараном побежала по стене через потолок к остаткам окна, через которое влетела, где и закончился мой тормозной путь.
Меняя ипостась, едва не проморгала момент, как защитный кокон мага распался на сотни странных лепестков, словно у нас на глазах за секунду распустился бутон розы, и черным пеплом опал к ногам Читающего. Руки мага упали вдоль тела, глаза закатились, и он подломленным деревом тяжело рухнул на пол. Но мы опоздали.
Таинственный узор полыхнул мягким бордовым светом, выжигая пространство по окружности и образуя высокие двери, украшенные странными мерцающими узорами. По полу заклубился желто-зеленый туман, створки портала распахнулись, и в комнату шагнул кто-то очень высокий.
– Картина Репина «Не ждали!», – ехидно проскрежетал незнакомец, картинно расшаркиваясь перед райном Гримиумом, и окидывая взором разрушенную комнату. – Позвольте представиться: старший брат малолетних интриганок, сын и наследник бога-создателя Ару и богини-созидательницы Дану, перворожденный не-бог демон Вритру. Прошу любить и жаловать.
 
Глава 4. Королевство Элтаннин. Танец злобного гения
 
«Танец злобного гения
На страницах произведения.
Эта игра. Без сомнения
Обреченных ждет поражение».
Гр. «Король и Шут»
Эр Наг Тэ разъяренно шипел: впервые в жизни не убиваемого Верховного жреца жёстко ранила чужая магия. Странные серебристые плети, вырвавшиеся из черных наручников и ошейника плененной Эдассих, оставляли глубокие и болезненные порезы на толстой шкуре ипостаси, разрывая плоть практически до мышц. Регенерация не успевала восстанавливать израненные участки тела.
 
Змей забился от ярости и боли. Но нити, словно не замечая усилий жреца, опутывали рептилию, оставляли рваные раны и скользили дальше, за спину беснующейся твари, словно желая прикоснуться к чему-то еще.
– Прекрати немедленно! – рявкнул Эр Наг-Тэ и крепче сжал непокорную райну тугими кольцами.
К удивлению старого интригана маленькая глупая принцесса, столько лет бывшая его любимой марионеткой, игрушкой в его руках, вдруг показала воистину королевский характер, сопротивляясь не только его магической силе, но и моральному давлению.
– Ш-ш-што там? Ш-ш-то ты види-ш-шь? – Эр Наг Тэ в ипостаси змея практически уперся в серую дымку, но так и не смог обнаружить странную женскую фигуру, подававшую Эдассих непонятные знаки.
А в следующее мгновенье раздался дикий утробный крик. Змеиные кольца обмякли и потеряли свою хватку, и полураздавленная жертва Верховного Жреца рухнула на пол пещеры, чувствительно приложившись спиной о камни.
Эдассих сжалась в комочек, стараясь занять как можно меньше места и стать незаметной. Раненная рептилия металась под сводами пещеры, билась о стены, пытаясь погасить таинственное пламя, которое огненными ножами резало плоть чудовища.
Лежа на полу райна Эдассих равнодушно наблюдала за безумным зверем, потихоньку начиная дрожать от холода. Но сил подняться и что-либо сотворить совсем не осталось. Тем более, что призрачные нити из черных оков исчезли также внезапно, как и появились и теперь райна отрешенно размышляла, что еще придумать дядя, чтобы сломить ее сопротивление. Помощи ждать было неоткуда: даже если Гримиуму уже доложили о ее побеге, то муж все равно не ведал, куда отправилась его глупая жена.
Теперь Эдассих воочию видела всю глупости своей одержимости. И все бы ничего, если бы не божественная Ананта, приближение которой Жрица ощущала всем своим нутром. Кровь сворачивалась в жилах у королевы, когда она вспоминала о богине и о тех вещах, что творила для нее и что еще предстояло сотворить. Ибо не ведала поумневшая райна, как нарушить клятву, данную богине, не умерев при этом самой.
«И ладно бы только я одна погибла, – тоска сжимало ледяной рукой солар Эдассих все крепче. – По моей глупости погибнут тысячи ни в чем неповинных жизней».
После нападения Эр Наг Те с райны словно морок спал и теперь, полумертвой куклой валяясь на полу, королева отчетливо осознавала, какую ядовитую кашу она варила долгие годы в собственном доме.
Черный дракон тяжело заворочался в избитом женском теле, но Эдассих совсем не представляла, как выпустить его наружу. Злость и ненависть на Верховного жреца переросли в чувство глубокой вины и королева, почти смирившись со своей участью, ожидала смерти. Дядя, осознав, что она не тот дракон, что ему необходим, уничтожит ее, как только очухается от ран, нанесенных неведомой магией.
Эр Наг Тэ в конце концов сумел справиться с разъяренно израненной ипостастью и принял человеческий облик. Лишь в глазах все еще полыхали тяжелым черным огнем вертикальные зрачки. Даже будучи человеком, жрецу с трудом удалось погасить собственной магией огненные всполохи на рука. И оттого теперь королевский дядя яростно взирал на поверженную племянницу с высоты собственного роста, едва сдерживаясь, чтобы сию секунду не разорвать ее на клочки.
Но холодный разум старого интригана сумел совладать с безумием. И через несколько минут, приведя дыхание в норму, а с ним и контроль над собственной магией, Эр Наг Тэ, подхватив воздушным силком полумертвую Эдассих с пола, отшвырнул ее на ложе. Безвольной куклой рухнула райна на меховые покрывала и, стукнувшись головой б изголовье, мгновенно отключилась.