Последняя пьеса Земли (СИ)

— Денис, хорош паранойю разводить. Выходи, — раздался голос Тани.
Терещенко выдохнул и вышел из-за двери. Таня направила фонарь ему в грудь.
— Думала ты сдох в подземелье.
— За малым не сдох. Где Алена?
Услышав голос отца, Аленка появилась в проеме кухни.
— Папа! — вскрикнула Аленка и кинулась обнимать Терещенко. Денис опустился на колено, и дочка повисла у него на шее.
— Прости меня! Прости! — всхлипнула Аленка.
Глаза Дениса стало жечь, и он пытался сдержать слезы. Аж вена на лбу надулась.
— За что? — спросил Денис.
— За то, что убежала. Я не хотела.
— Все нормально, принцесса. Ведь мы снова вместе.
Денис поцеловал ее в голову, провел рукой по волосам.
— Смотри что я принес, — сказал он и полез в рюкзак. Достал зайца.
— Макар! — широко раскрыв глаза, воскликнула Аленка.
— Ну, иди играй пока. Мне с тетей Таней поговорить надо.
Дочь пошла в комнату. Денис шмыгнул носом и бросил взгляд на Таню. Она выкладывала из рюкзака на стол консервы.
— Мы тут решили запасы пополнить. Думали во второй половине дня уходить.
— Значит я вовремя.
Таня хмыкнула:
— Еще как! Еще бы чуть-чуть и разминулись.
Терещенко обошел стол, сел на стул и принялся ковырять тушенку.
— И где она была? Не сказала? — спросил он.
Таня пересчитала консервы.
— Когда я вернулась в котельную, Алена там уже нас ждала. Я пыталась тебе дозвониться, но связи не было.
— То есть она была все это время где-то рядом с переходом?
— Да. Пряталась во дворе.
Таня взяла из шкафа кружку, села за стол и закурила.
— Что там в подземельях? Что видел, что слышал?
— Даже не знаю с чего начать… Там жесть.
— В любом случае мне это не интересно. Так, для приличия спросила.
Таня стряхнула пепел в кружку. Они сидели молча с минуту. А потом Денис спросил:
— Что думаешь теперь делать?
— Раз ты пришел, пойду в свое убежище.
Терещенко взялся рукой за рану.
— Антибиотики принимал? — спросил Таня.
— Не до этого было.
— Зря, — Таня выпустила дым. — Раздевайся. Посмотрю, что там с ней.
Терещенко поднялся, расстегнул куртку и задрал футболку. Осмотрев рану, Таня протянула:
— Ну, дружок, так не пойдет! — отошла к столу, и взяла дымящую на кружке сигарету.
— Все так плохо? — Денис опустил футболку.
— Пока не смертельно, но плохо. И будет еще хуже, если не начнешь принимать антибиотики. На знаешь, где здесь аптечка? Надо бы обработать швы.
— Не знаю. Я здесь не живу.
— Тогда поторопись в аптеку, если хочешь провести остатки дней в хорошем самочувствии.
— Опять куда-то идти.
— Не хочешь — не иди.
— Сама же сказала, что будет плохо, если не пойду.
— Так и будет.
— Опять куда-то вляпаюсь. Хватит с меня приключений.
Таня затушила в кружке сигарету:
— Ладно, пойдем вместе. Мне в общем-то тоже в аптеку надо. Только Аленку тут оставим.
— Ты уверена?
— Да. Безопаснее места и быть не может. Сюда никто не полезет. Мародер что надо уже себе нахапали.
Терещенко оставлять Аленку в доме не хотел. Боялся, что с ней что-нибудь случится. Он не хотел опять потерять ее.
Терещенко провел пятерной по волосам:
— Черт… я там в лаборатории такого насмотрелся. Не хочется Аленку одну оставлять.
Таня отщелкнула магазин от пистолета и проверила патроны. Сунув магазин обратно, сказала:
— Это было далеко отсюда. Несколько сотен километров. Мы в курортном городе. Вряд ли здесь строили подземные лаборатории. Слишком опасно для туристов.
Доля здравого смысла в словах Тани была.
— Ладно, может ты и права. Только давай быстро.
— А я тебе и не предлагаю там ночевать.
В прихожей их встретила Аленка. Подняла на них глаза:
— Вы куда?
Денис опустился перед дочерью на коленку и взял ее за плечи:
— Принцесса, тебе надо будет тут одной посидеть.
— Я не хочу!
— Здесь безопасно. Мы сходим в аптеку. Тут рядом. Обещаю тебе, что со мной ничего не случится. А когда мы вернемся, пойдем к маме. Хорошо?
Глаза Аленки заблестели. Она прижала к себе зайца. Потом кивнула.
— Ты только не убегай никуда, — сказал Денис.
 
— Не буду. Честно!
— Вот и славно.
Денис поцеловал дочь в лоб, и поднявшись, вышел из дома. Таня пошла следом.
Когда вышли на дорогу, Терещенко осмотрелся.
— Понятия не имею куда идти.
— Туда. Пойдем вверх по улице. Когда мы ходили в магазин, я видела там разбитую аптеку. Может что-то в ней да и осталось.
Они пошли по дороге. В какой-то момент Денис сказал:
— Хочу спросить у тебя… чем будешь заниматься в ближайшие годы? Ну, в бункере в своем?
— Поверь мне, дел будет достаточно.
— Удачно ты его построила. Вовремя.
— Никакой удачи. Только холодный расчет. Человечество и так было на грани ядерной войны.
Терещенко усмехнулся.
— Ты находишь в этом что-то смешное? — спросила Таня.
— Просто кое-кто точно так же недавно сказал.
— Кто?
— Там, в лаборатории, я прикинулся ученым генетиком и стал переписываться с другим ученым. По крайней мере, мне так думается, что она ученый.
— А я смотрю ты зря время не терял. Все вы мужики одинаковые. Все о бабах думаете.
— Я не собирался ее клеить. Прикинулся, чтобы инфу выудить. Эта баба находилась на орбитальной станции Элиум. Там у них типа технологии крутые, элита у них там и все дела. Она написала, что ученые Элиума пришли к выводу, что Землю так или иначе ждет ядерный апокалипсис. Вот и ты также сказала.
— Но я не ученый.
— Не обязательно быть ученым, чтобы понять куда шло человечество.
— А с чего это вдруг завел разговор о моем бункере? Подселиться хочешь?
— Еще чего, — хмыкнул Денис. — Больно надо. У меня есть чем занять последние дни, — соврал Терещенко.
— И чем же?
— Много вариантов. Еще не определился. Можно к сыну в Волгодонск рвануть.
— Признай, что ты понятия не имеешь, что будешь дальше делать.
— Это с чего это вдруг?
— Твоя дочь мне кое-что рассказала о ваших взаимоотношениях с сыном.
— Ну и что? Все, что было — в прошлом. Начнем с ним с нуля.
— Ты может, и хочешь начать. А он хочет? Вот в чем вопрос. К сожалению, некоторые ситуации в этой жизни не всегда удается изменить.
— Больно ты знаешь об отношениях с детьми. Дети-то хоть у самой были?
— Были. Дочка.
— Ну вот. Что-то не вижу ее рядом с тобой. Отношения не сложились?
— Нет. Она умерла.
Терещенко захотел провалиться сквозь землю. Ему стало чертовски неудобно от этой ситуации. Денис тихо кашлянул.
— Извини. Не знал.
— Ага, все в порядке. Она давно умерла. Когда ей было три года. Мы попали в ДТП.
— Муж за рулем был?
— Нет. Таксист за рулем был. А муж тогда в командировке был. Торговал он всякими причиндалами для машин. Масло, антифриз. За товаром в Москву поехал. А когда узнал, что Кира умерла, так мою дочку звали, то решил ко мне из Москвы не возвращаться. Как я потом узнала он с любовницей остался.
— Ну и козел!
— Ну да. А спустя два года он от ветрянки крякнул.
— От ветрянки? — усмехнулся Денис.
— Да, от ветрянки. Чем человек старше, тем хуже переносит.
Терещенко потел щеку и дальше они шли молча. Аптека находилась на углу перекрестка. По разбитой витрине Денису стало понятно, что они там вряд ли найдут антибиотики.
Таня шагнула в разбитую витрину, Денис следом. Под подошвой хрустела крошка стекла. Полки были выпотрошены под чистую. Но все-таки какие-то препараты валялись на полу.
— На, посвети мне, — Таня протянула Денису фонарь. Сама села на кортки и стала искать антибиотики. Проговорила: — Не обижайся, но с собой в бункер я тебя не возьму. Там все рассчитано на одного человека. Я имею в виду вода, еда. Без обид.
Денис пожал плечами.
— Я и не обижаюсь. Просто вдруг тебе… ну, страшно что ль одной будет.