Наследник рода Шевалье (СИ)

— Ладно, — беззаботно бросил я, махнув рукой, — Давайте на поджопник.
Два удивленных голоса снова раздались одновременно:
— Поджопник?
— При всех?
Интересные, конечно, ребята.
— Ну, — решил ответить лишь на второй вопрос я, — уединяться для этого как-то не по-дворянски, не находите?
— А давай, — надменно отпустил дворянин постарше. — Только потом не жалуйтесь.
— Вот и славненько! — выпалил я, пожимая двум ни о чем не догадывающимся неудачникам руки.
В отличном расположении духа я наконец присоединился к своей скучающей спутнице.
— Не ожидала, что у тебя есть такие знакомства, — удивленно вскинула брови София. — А говорил, что тебя воспитали гуси.
— Не понял, — проговорил я, не до конца осознав, в чем здесь была шпилька.
— Я имела в виду, что быть в хороших отношениях с племянниками духовника, — объяснила девушка, — это замечательно. Они, кажется, тебя сразу узнали.
— Эти?! — удивленно спросил я, обернувшись к двум фигурам за спиной.
Племяши же в наглую улыбались во все свои тридцать два зуба. Они явно ожидали моего полного провала. Вот гаденыши.
— Ну да, — как-то неуверенно ответила София. — Они, конечно, не прям племянники, так как возраст духовника никто точно не знает, но возможно… пра-племянники? Прости, не знаю как точно назвать.
К моему счастью, в зале наконец раздались первые звуки музыки. Кажется, мне не придется объяснять все нюансы моего знакомства со светлейшими персонами.
— Не окажете честь? — поклонился я, протягивая руку.
— Наконец-то, — облегченно выдохнула дворянка, взяв меня за руку.
Мы вышли прямо в центр зала. Музыка потихоньку набирала темп. Но дворяне почему-то не спешили присоединяться.
— Они не привыкли, — шепнула мне София, — вальс на балах редко танцуют. Есть более подходящие танцы.
Девушка поправила волосы. Она находилась в моих руках. От нее веяло прохладой и уверенностью. Что ж, осталось не насрать в штаны. Метафорично. И буквально.
Я бросил быстрый взгляд на зал и заметил пару знакомых лиц. Молодые дворяне как-то стушевались, будучи совсем не готовыми к моему ошеломляющему успеху. Всему сопляков учить надо.
— Чего замерли?! — бросил вызывающе я. — Перепелков и остальные, хватайте, кто понравился, и в пляс. Второго дебюта не существует!
Больше внимания на толпу я не обращал. Музыка волной захлестнула все вокруг, а центром моего внимания стала партнерша. Мы закружились в танце.
Время замерло, а зал превратился в калейдоскоп цветных картинок. Вокруг закружились пары. Сухой Перепелков держал в руках Толстосумову, двигаясь по кругу словно юла. Забавная пара. Зато искренняя.
Кто-то что-то объявлял. Пары останавливались, уставая. Картинки менялись, но никто не мог сдержать шторм. На щеках Софии появился румянец. Ее прическа слегка растрепалась, а дыхание стало прерывистым.
Впрочем, музыка оборвалась также неожиданно, как и началась. Мы были единственной парой в центре зала. Кажется, что-то коренным образом изменилось.
Я осмотрелся. Нет, все те же дворяне, все те же слуги. Стоят тут и там. Вот только смотрят не друг на друга. И не на нас, а куда-то… в сторону. И чуть вверх. Прямо на трон. Который более не пустовал.
В большом бальном зале, где воздух был пропитан запахом полированного дерева и утонченного парфюма, не было ни одного человека, отвлеченного от царственной ястребиной фигуры на золотом троне.
— Цесаревич…
— … где же император…
— … не один…
Лишь шепот громом разрывал тишину.
Дворянин императорских кровей молча взирал на подданных глазами глубокого сияющего золота, похожими на само солнце. Наблюдательный непреклонный взгляд подмечал каждую деталь с хищной точностью.
Цесаревич был одет в элегантный костюм и богатую черную мантию, вышитую причудливыми узорами из золота. Узоры переплетались, отражая свет и мерцая при каждом его движении.
Рядом с ним на простом обшитом кожей стуле сидела девушка в черном закрытом платье с золотой вышивкой. Ее одежда подходила к наряду цесаревича. Ее глаза тоже были желтыми.
Однако, вместо солнечного света и золотых искр, они лишь источали едва заметное, далекое, тусклое свечение ночного фонаря. Бледный взгляд девушки был направлен в никуда. Она сложила тонкие руки в замок на коленях. Черные волосы свободно спадали на низко опущенные плечи.
  
Контраст между двумя был сразу очевиден. Они отличались как хищник и травоядное. Ястреб и его добыча.
Вот только у меня в данный момент была совсем другая проблема. Ведь я узнал равнодушный и бледный свет золотых глаз.
К особам императорской крови постепенно выстроилась живая очередь из желающих поклониться, поцеловать руку, лизнуть пятку и совершить прочие извращения.
Я молча взглянул на Софию. Она морозным взглядом сверлила цесаревича.
— Я понимаю, что ты… — попыталась сформулировать мысль девушка, — должен… поприветствовать. Но я не пойду.
— Кого? — с улыбкой ответил я, поворачивая девушку к себе.
— Великого князя? — с сомнением в голосе ответила спутница.
Интересно.
— Понимаю, что мой отец товарищ его отца, — невозмутимо заметил я, — но меня это ни к чему не обязывает. Я бы сегодня предпочел не… отсвечивать.
Хотя мне хотелось сказать: «не вляпаться в очередное дерьмо».
— Шевалье… — с облегчением выдохнула девушка, — иногда ты просто…
Но, к сожалению, если я не иду к дерьму, то дерьмо идет ко мне. И в совершенно неожиданном виде.
— Надо же, — раздался знакомый негромкий голос прямо под ухом, — а с каких пор Шевалье якшаются с Онежскими?
Это оказался Болотов. Николай. И его оправившийся от травм товарищ, который и решил открыть рот.
— Николай, угомони собак, — спокойно посоветовал знакомому я. — Пока не поздно.
— К сожалению, Рами́, — холодно бросил юный аристократ, — уже поздно. Оскорбление императорской особы — это серьезно.
Ну вот что им не сидится спокойно? Не всем дворянам же нужно причинное место власть имущим лизать? Софочка в этом плане вообще молодец.
— Да я уверен, — попытался остановить двух джентльменов я, дав им возможность решить дело миром, — что Его Императорское Высочество нисколько не оскорбился от моего нежелания стоять в очереди. В конце концов, я всегда могу посетить его позже лично. В дворце. Ну, потому, что я Шевалье.
— А вот я оскорбился, — вызывающе проговорил улетевший в нокаут бедолага.
Ясно. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
— А, ты из этих, — подвинул Софию за спину я. — Ну выздоравливай.
— Как смеешь ты, младший и никчемный, — расхорохорился аристократишка, размахивая кулаками, — не знать никакой дворянской чести и достоинства и…
— Короче? — обратился я к Николаю, игнорируя его друга.
— Дуэль, — отчеканил тот, безразлично пожав плечами.
Я оглянулся вокруг. Похоже, что наш небольшой диалог проходил абсолютно мимо ушей остальных дворян. Большинство из них сейчас было занято появлением цесаревича. Ну или собственными делами, как мило воркующие Перепелков и Толстосумова.
Хорошее время выбрала парочка. Уж слишком хорошее.
— Боишься? — смело бросил мне юнец.
— Ха-ха-ха-ха, — от души рассмеялся я, но лицо молодого дворянина не изменилось. — А, погоди, ты серьезно?
— Ты ведь не в клубе дуэлянтов? — отчего-то поинтересовался Болотов.
— Я в клубе тех, — серьезно ответил я, смотря ему прямо в глаза, — кто сегодня убьет твоего друга.
— Как скажешь, — отчего-то легко согласился Николай. — Главное, что ты принял вызов.
Справедливо.
— Время? — деловито спросил я.
— Сейчас, — скупо бросил дворянин.
— Место? — уточнил я.
— Тут есть сад, — предложил Болотов. — там нам никто не помешает.
Удобно. Ну, значит судьба у молодого там костьми лечь.
— Смотреть будешь? — обратился к Софии я, обернувшись.
— Нет, — бесстрастно отказалась моя спутница, а затем показала наверх. — Не забудь захватить шампанское. Я буду в ложе.