Частный детектив. Выпуск 4
– Так точно, сэр. Я лично проверил ту корзинку и нашел одну таблетку, затем еще две.
– Как вы далее поступили?
– Обратил внимание полиции на этот факт, после чего таблетки поместили в коробку с целью определения их химического состава.
– Какие анализы были проведены?
– Минуточку, ваша честь, минуточку, – возразил Гамильтон Бергер. – Это выходит за рамки перекрестного допроса. Я спросил свидетеля прямо, видел ли вновь он те же самые пилюли или таблетки? У меня нет сейчас возражений, если свидетель будет давать показания при перекрестном допросе, какие анализы были проведены, чтобы установить подлинность таблеток, но я возражаю против любых других вопросов.
– Но разве можно установить подлинность пилюль без проведения анализа? – задал вопрос судья Ховисон.
– Не обязательно, ваша честь.
– Ну как я понимаю, вопрос может быть обоснован только в том случае, если его задавали для получения ответа по проведенным анализам с целью выяснения каких–либо иных обстоятельств, с которыми свидетель знаком. Тем не менее я не вижу…
– Я дам разъяснения в соответствующее время, ваша честь, – сказал Гамильтон Бергер, – но я попросил бы разрешения выдвигать конкретные обвинения так, как я сочту необходимым.
– Прекрасно, свидетель понимает, что вопрос ограничивается анализами, которые были сделаны с целью установления подлинности таблеток? – спросил судья Ховисон.
– Эти анализы производили полицейский специалист–химик, я и консультирующий химик из фармацевтической фирмы в присутствии двух офицеров из полиции. В результате было точно установлено, что именно эти таблетки я прописал. Те самые три таблетки, что я оставлял для миссис Бейн, чтобы ей дали после шести часов утра. В этом нет сомнений, но что за подмена была совершена…
– Минуточку, доктор, – резко упрекнул Мейсон. – Вы все время стараетесь забежать вперед и вставить ваши догадки и аргументы в свидетельские показания. Ограничивайтесь, пожалуйста, ответами на конкретные вопросы.
– Очень хорошо, – перебил доктор Кинер, – это, безусловно, были те же самые таблетки.
– Другими словами, у них была тождественная формула?
– Совершенно верно.
– И, между прочим, доктор, используете ли вы равнозначно термины пилюли и таблетки ?
– В широком смысле, если говорить непрофессионально, то да. Обычно я предпочитаю ссылаться на пилюли как на нечто круглое, покрытое оболочкой снаружи, в то время как таблетки, как правило, имеют плоскую ромбовидную форму и не покрыты оболочкой. Однако в непрофессиональном смысле я употребляю равнозначно оба эти термина.
– Если придерживаться профессиональной терминологии, то какое лекарство было изготовлено под вашим руководством для покойной миссис Бейн?
– С формальной точки зрения это лекарство представляло собой таблетки, то есть вначале была изготовлена лекарственная смесь, которую затем спрессовали в небольшие правильной формы многогранники.
– Когда у вас возникли проблемы с нервным состоянием пациентки?
– С момента автокатастрофы и связанных с ней ранений.
– И вы применяли различные успокоительные процедуры?
– Некоторое время применял подкожные инъекции, пока боль не утихла, а потом, поскольку я столкнулся с такой болезненной возбудимостью нервной системы, которая угрожала превратиться в хроническую, я пришел к выводу, что необходимо применять такое лечение, которое снимало бы неприятные ощущения и одновременно не стимулировало бы опасное привыкание к лекарствам.
– Итак, прием соды, ацетилсалициловой кислоты и люминала – часть лечебного курса?
– Да, я предписал именно этот курс лечения.
– И как долго?
– По указанной конкретной формуле – одну неделю.
– И это помогло пациентке?
– Превзошло все мои ожидания. Естественно, я считал необходимым понижать дозировку. Нельзя же постоянно жить на лекарствах. Пациентке нужно приспосабливаться и помогать врачу, поэтому я регулярно сокращал дозу. Вполне понятно, у больной одновременно развивалось определенное нежелательное привыкание к лекарствам. Внешне прогресс был довольно незначительным ввиду серьезности травмы, но, как врач, я внимательно следил за ходом лечения, оно явно шло пациентке на пользу и даже превзошло мои ожидания. Я уверен, что, если бы не трагическая смерть миссис Бейн, мне бы удалось стабилизировать психическое состояние пациентки.
– Меня в данном случае волнует, – задумчиво произнес Мейсон, – не эффективность вашего курса лечения, в которой я лично не сомневаюсь, а совсем другое – не могла ли ваша пациентка принять все предписанные вами таблетки сразу, в один прием?
– О, я понимаю, на что вы намекаете, – многозначительно кивнул доктор Кинер и язвительно улыбнулся. – И все же я должен заявить, что никогда не оставлял более трех таких таблеток для одновременного приема, так как, зная психическое состояние пациентки, был особенно аккуратен в этих вопросах, и поэтому в тот вечер перед уходом я оставил ровно три таблетки. Раньше я уже предписывал ей аналогичное лекарство, которое всегда вручал лично.
– Спасибо, доктор, за весьма полезные сведения общего свойства, – отметил Мейсон, – но все, что вы сообщили нам, сводится к тому, что эти три найденные таблетки идентичны тем, что вы выписывали. Но откуда вам известно, что это именно те три таблетки, что вы оставили ей тогда вечером, а не те, которые вы оставили, скажем, неделю назад?
– Разумеется, мне это известно.
– Каким образом?
– Я знаю это точно потому, что они были найдены в мусорной корзинке, а из корзинки все выбросили…
– Откуда вы знаете, что из нее все выбросили?
– Сиделка сообщила мне, что все выбросили. Такое распоряжение я ей оставлял.
– Сами вы не выбрасывали мусор из корзинки?
– Нет.
– Тогда, доктор, вы пытаетесь давать показания, основываясь на слухах. Вы сами не хуже меня знаете это. Я спрашиваю, что вам лично известно. Что касается ваших заявлений о таблетках, то они могли бы оказаться теми, которые вы оставили для больной, чтобы она приняла вчерашним утром, позавчерашним утром или позапозавчерашним.
– Знаете, пациентка должна была бы сказать мне, если бы ей не дали лекарство, и сиделка должна была бы сообщить…
– Я веду речь, доктор, о том, что вы лично знаете. Давайте не будем рассуждать о вероятных последствиях данной ситуации, но вернемся к тому, что вам лично известно. Есть ли у вас какая–то возможность, исходя только из химического состава, узнать, что пилюли были точно теми таблетками, что вы оставили в тот вечер?
– Дело, разумеется, не только в химическом составе. Были и другие признаки, однако чтобы…
– Доктор, мне кажется, в данный момент мы не касаемся этих самых признаков, – резко прервал его Гамильтон Бергер. – Вам был задан вопрос только о химическом составе пилюль, или таблеток, и о времени и месте, где они были обнаружены.
– Очень хорошо, – сказал доктор Кинер.
– Меня интересует еще вот какой вопрос, – продолжил Мейсон, – в четыре последних дня до смерти миссис Бейн не меняли ли вы метод лечения?
– За четыре последних дня до смерти – нет, не менял. До этого доза была немного посильнее. Кроме того, и я должен прямо здесь заявить, я проявлял особую осторожность в лекарственных дозировках, ибо боялся, что у больной может развиться предрасположенность к самоубийству. Вот почему я старался никогда не давать излишнее количество пилюль, или таблеток, чтобы пациентка не могла накопить смертельную дозу. Мистер Мейсон, вы довольны моим ответом?
– В определенной степени да, – согласился адвокат. – Большое вам, доктор, спасибо.
Судья Ховисон взглянул на Гамильтона Бергера:
– Сейчас 16.30, Бергер. Есть ли у вас свидетель, которого вы могли бы вызвать и который…
– Боюсь, что на полный допрос свидетеля времени нет, ваша честь, хотя, мне кажется, мы могли бы все же начать уже сегодня, так как я предвижу весьма пристрастный перекрестный допрос со стороны моего уважаемого коллеги, который, несомненно, займет довольно–таки много времени.