Околдованная (ЛП)

Как будто прочитав это по моим губам, он ухмыляется.
— Придурок, — бормочу я.
— Алана, следи за языком, — ругается мама, когда мы сходим с эскалатора.
Волчонок ухмыляется. Я уже планирую смыть эту ухмылку с его лица, как папа протягивает ему руку для приветствия.
— Джексон, рад снова встретиться. Кажется, не видел тебя вечность.
— Разве? — отвечает волчонок-Джексон, пожимая руку папе. — Пожалуйста, просто Джекс. Меня так все называют.
Что-то я не поняла, они знакомы?
— Откуда ты, чёрт подери, его знаешь? — спрашиваю я папу. И с каких это пор мой отец пожимает руки оборотням?
— Алана, будь умницей. — Папа бросает мне предупреждающий взгляд. — Тебе повезло, что именно он сопровождает тебя в Академию.
— Как же здорово, я прям счастливица, — говорю саркастически, бросая гневный взгляд в сторону Джекса.
Он может притворятся кем хочет, но я знаю, что он из себя представляет: существо, которое в состояния убить вампира, при этом угрожающее мне смертью на случай, если решу помешать ему.
Он подмигивает мне, прежде чем повернуться к отцу.
— О, я не просто сопровождающий, сэр. — Да, он действительно так обратился к папе. Отличный способ лизнуть задницу, волчонок. — Я буду её напарником.
Я сжимаю челюсть. Какое странное совпадение. Я оказываюсь напарницей оборотня, который каким-то образом знал о моём плане убить Анастасию, угрожал мне, а потом убил её сам.
— Отличные новости! — папа впервые искренне улыбается мне с тех пор, как узнал, что я теперь буду Хранителем. — Теперь мне спокойнее за тебя, я знаю, что ты будешь в хороших руках.
— Я думала, ты не переживал за меня, — напоминаю папе.
— Конечно, я беспокоился. Ты моя единственная дочь, я люблю тебя до смерти. К тому же, ты магнит для неприятностей. Раньше ты всегда была с Джейсом, а мысль, что ты будешь одна, волновала меня… — он трясёт головой. — Скажем так, я рад, что ты не будешь одна.
Я смотрю на Джекса, чьё внимание переключается на ресторанчики в стороне, и подхожу ближе к папе, понижая голос:
— Может, этот парень ещё более безумный, чем я… ты же знаешь, что он оборотень, да?
— Я знаю про тот несчастный случай, что произошёл с ним. Не нужно поднимать эту тему. Отец Джекса — хороший человек, который не один раз помогал мне.
— Алана, прошу тебя, будь душкой с Джексом, — говорит мне мама, подходя ближе. — Будет легче, если у тебя в школе будет хотя бы один друг. Я знаю, как тебе тяжело сближаться с людьми.
Я вроде бы и хочу рассказать им про знакомство с Джексом, чтобы они поняли, что мы с ним не будем лучшими друзьями, но решаю, что лучше не волновать их лишний раз. Всё равно мне придётся ехать в Академию. Если я притворюсь, что буду дружить с Джексом, им будет легче меня отпустить. Кроме того, если это Джекс убил Анастасию, то я просто обязана узнать причину. Сама.
Мама принимает моё молчание как знак согласия. Она поворачивается к Джексу, одаривая его теплой улыбкой.
— Рада познакомиться с тобой, Джекс. Мой муж мне рассказывал много хорошего о твоей семье.
— Не сомневаюсь в этом. — Джекс тоже улыбается моей маме, но выглядит встревоженным. — Мне бы не хотелось вас торопить, но нам уже пора выдвигаться. Мы вылетаем, — он смотрит на свои часы, — меньше, чем через час.
— О, да, конечно, — мой папа передает мои вещи Джексу и провожает нас к раздвигающимся дверям.
Мама придерживает меня за плечо, пока мы идем туда. Она продолжает говорить мне, что всё будет хорошо, мы проходим мимо охраны и подходим к небольшому самолёту, остановившись около него.
— Звони мне каждые день и ночь, — она обнимает меня, прижимая к себе так сильно, что чуть ли не ломает грудную клетку.
— Обязательно, — обещаю ей, сдерживая слёзы.
Я отхожу от неё и прощаюсь с папой. Он заставляет меня обещать то же самое, что я уже пообещала, а затем отпускает меня. Я поднимаюсь по лестнице и машу им рукой, прежде чем зайти внутрь.
Самолет оказывается меньше, чем я ожидала. Там всего десять мест, три из которых заняты мужчинами в чёрных костюмах и женщиной в спортивном костюме. Они все смотрят на меня с раздражением.
 
— Отлично, именно то, что мне было нужно, — говорит женщина мужчине, сидящему напротив неё. — Стражник едет портить Академию.
Мужчина бросает на меня убийственный взгляд, когда замечает, что я подслушиваю.
— Я могу вам помочь?
— Да, вы можете перестать оскорблять мою семью, — я не собираюсь бояться парня, который, наверное, даже ни разу не дрался в своей жизни. — Если вы думаете, что у вашей Академии проблемы, то вряд ли это вина Стражников.
— Ты много говоришь о тех, к кому больше не имеешь отношения, — женщина вызывающе смотрит на меня. — Алана Эйвери, тебя ведь так зовут? Дочь Алекса и Джеммы Эйвери, насколько я осведомлена, они занимают высокие должности, внучка Джулиана Лукаса, одного из самых сильных провидцев.
Я киваю, не понимая, к чему она ведёт. По её усмешке осознаю, что ни к чему хорошему.
Она наклоняется ко мне.
— Раскрою тебе маленький секрет. Это всё, конечно, классно, но в Академии всем плевать из какой ты семьи. Лучше бы тебе помалкивать о том, кто ты, — она откидывается на спинку и скрещивает ноги. — Стражники — варвары, которые сначала бьют, а потом думают. Хвастовство семьёй делает тебя ещё более нелепой, — и она теряет интерес ко мне, начав обсуждать с мужчиной, где им перекусить после полёта.
Удивлённая ее грубостью, я решаю сесть подальше от их неприятного общества. Всегда знала, что отношения между Стражниками и Хранителями были натянутыми, но я никогда не слышала, чтобы Хранитель так откровенно ненавидел Стражников.
Занимая свободное место, я пристёгиваю ремень безопасности и смотрю в окно на своих родителей, возвращающихся обратно в аэропорт. Уже чувствую себя одиноко, а мы ещё даже не взлетели. Насколько хуже мне будет?
— Скоро будет легче, — Джексон плюхается на сиденье рядом со мной.
Моргаю, отвлекаясь от окна.
— Легче что?
— Легче от того, что оставляешь свою семью, — говорит он, пристёгивая ремень безопасности. — Полагаю, это первый раз, когда ты уезжаешь из дома?
— Мне всего семнадцать. Большинство ребят моего возраста всё ещё живут с родителями.
Улыбка, которую он мне дарит, заставляет меня почувствовать себя маленькой.
— Но не Хранители. Большинство из нас покидают семьи в возрасте около пятнадцати-шестнадцати лет, чтобы учиться в Академии.
— Сколько тебе было, когда ты туда попал?
— Четырнадцать.
— Всего четырнадцать? Это… очень грустно.
Он пожимает плечами.
— Моя метка проявилась в четырнадцать лет. В нашем мире это частое явление.
Я напрягаюсь при упоминании «их мира».
— Ты немного поздно получила свою метку, — он протягают руку к моей шее и касается её пальцами, в ответ на это моя кожа покрывается мурашками.
Его губы изгибаются в улыбке, а я отодвигаюсь.
— Ладно, раз нам придется быть напарниками или как там, надо придерживаться кое-каких правил, — я игнорирую изумление в его серебристых глазах. — Первое, что ты должен знать обо мне, — я не люблю, когда вторгаются в моё личное пространство и касаются меня без разрешения. Уяснил?
Он кивает, и его улыбка становится шире.
— Если это то, чего ты хочешь…
— Да, хочу, — мой голос полон сомнения. — Второе — мне надо знать, что ты делал прошлой ночью, — я разворачиваюсь на сиденье, поджимая ногу под себя. — И откуда ты знал о моём плане устранить Анастасию?
Его челюсти сжимаются, он больше не улыбается.
— Как я мог не знать об этом, когда ты со своим дружком болтали об этом так громко, что, вероятно, слышала вся комната?
— Неправда, мы говорили очень тихо, плюс музыка была очень громкой, даже для волчьего суперслуха. И вы не умеете читать мысли, так как ты узнал?
Его бровь поднимается.
— С чего ты решила, что я не умею читать мысли? Может во мне есть наследие Викка? Не думала об этом?