"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Вряд ли, — отмахнулся вельт. — Поверь моему чутью, если бы он ее нашел, весь город бы уже об этом знал. Да и не посмел бы назвать ее шлюхой даже Фейр, если бы хоть раз на нее взглянул. Она как глаза открыла, сразу зверьком в комок сжалась. Правда, в лицо мне не смотрела, в пол взглядом уперлась. Я и моргнуть не успел, а она уж из-за спины мечи свои кривые выхватила да к горлу мне приставила. Честно тебе скажу, первый раз почувствовал, что не сам я собственной жизнью распоряжаюсь.
— А потом? — как завороженный спросил Рин.
— Потом?.. — задумался Орлик. — Потом все как-то перемешалось у меня в голове. Эта девка словно мозги из меня вышибла. Да не этим шлепком. — Вельт осторожно потрогал щеку. — Этим шлепком она мне их обратно вправила. А тогда она только вполглаза присмотрелась к моей роже, усмехнулась, мечи за спину вернула — никогда не видел, чтобы их оттуда в схватку тягали, — да тут же к чаше отошла, из которой храмовники воду черпают, чтобы паству обрызгать. Сначала припала к ней, как олениха после загона, а потом начала умываться да на шею себе плескать: все-таки воняло от нее, как не от каждого расслабленного пахнет. А когда Солюс возмутиться попытался, она так на него посмотрела, что он чуть язык не прикусил. Тут и я потом покрылся. Тяжелый у нее взгляд, парень! Но так, как она смотрела на поганое пламя… Я хоть и не соображал тогда уже почти, но ненависть ее разобрал. Такая ненависть в ее взгляде была, что, если бы даже Камрет попытался меня уверить, что она и есть Хозяйка Погани, никогда бы я не поверил!
— Не Хозяйка она! — подал голос Рин. — Я бы почувствовал…
— Да, но поганое пламя потушила, — усмехнулся Орлик.
— Как это? — Рин едва не вскочил на ноги, забыв о слабости и корыте.
— А вот так, — сузил глаза вельт. — Соединила ладони, стиснула их, пламя и потухло! Тут Солюс от страха и завыл в голос. Но недолго она так держалась. Разжала кулаки, огонь аж до купола взметнулся, не сразу и успокоился. А девка-то только кивнула сама себе, мол, поняла.
— А я? — не понял Рин.
— А что ты? — хмыкнул Орлик. — Ты, парень, лежал себе да постанывал. Солюс пока, как положено, отпел гимны твоему отцу, а там уж и делатель прибежал. Проспал, бедолага, но ярлыки все составлены были, оставалось имя вписать. Ну я и подошел к девке, показываю на перстень и говорю, что опекунство надо заверить. Она не поняла сначала, на тебя посмотрела, на палец свой. Я уж на всех языках к ней. Хорошо еще ярлык был написан на уставном языке — ну, на старом, на котором все учеты в магистрате ведутся. Так она долго губами шевелила, лишь потом имя свое назвала и палец зачернила да приложила внизу. А Солюс что-то делателю нашептал, так тот от усердия или от страха тут же и гостевой ярлык ей вычертил. Потом-то уж все как-то сладилось. Я у Солюса тележку взял, тебя на нее погрузил и покатил к Северным воротам. Там Камрет должен был ждать. Делатель посеменил, как уговорено было, к магистру Жаму, чтобы к утру все закончить, а девка…
— Что девка? — толкнул в плечо замершего гиганта Рин.
— Она подошла к тележке, посмотрела на тебя, сняла с пояса тыкалку стальную, которую сегодня твой дядя в камень воткнул, да положила рядом с тобой. А я… А я не сдержался да коснулся ее… Каюсь, не сдержался! И не то что облапать хотел — так, побоялся, что развеется она, словно морок. И ведь не хватал, не шлепал — едва дотронулся ладонью! Другая бы отшутилась или руку оттолкнула, а эта развернулась да как вдарит! Веришь ли? — Орлик осторожно потрогал подсыхающий ожог на щеке. — Тут же всякая суета из головы улетучилась. Ага. Вместе с соображением. Только и помню, как вспыхнуло что-то у глаз. Пришел в себя — лежу у колеса тележки и воняю паленым, как жженый кабан щетиной. А девки этой как и не было. И кошеля моего тоже. Ну докатил тебя до Камрета, получил от него выволочку за дурь. Он поколдовал над тобой со своими средствами — они у него чуть ли не от любой хвори имеются. А там уж я тебя к тебе домой и отправил. И вот уж, считай, второй день девку эту ищу, а разыскать никак не могу. Но в городе она, точно тебе говорю!
— Какая она? — только и спросил Рин.
— Ладная, — прошептал вельт. — Не высокая, не низкая. Не толстая, не худая. Все к месту и самым складным образом. Волосы у нее хоть грязные были, а все одно ровно грива у айгской кобылицы. О лице не спрашивай, я виршеплетению не обучался, а простыми словами, кроме как «красавица», никак ее обозначить не смогу. Она, конечно, не Хозяйка никакая и не охотница, но выволокло ее на тебя из самой глубины Погани. А уж как она туда попала, да кто она из себя, то мне интересно не меньше, чем тебе. Правда, вместе со шлепком тем как-то у меня к ней мужской интерес поубавился. Знаешь, парень, не по мне девку в меха кутать да понимать, что она при желании и с тебя самого шкуру содрать может. И я не о колдовстве говорю, которое только и могло меня поджарить да с ног сбить. Она и с мечами управлялась на загляденье. Давно я такого танца не видел, хотя всего-то выдернула клинки да повела вокруг себя. Ну и не в себе она. Смотрит на тебя, и вдруг глаза у нее словно разрывы в облаках в зимнюю ночь делаются, стынет все внутри.
— Это отчего у тебя стынет все внутри? — раздался за спиной Орлика скрипучий голос.
— Бывают причины, бывают. — Вельт шумно поднялся и тут же обернулся к Рину: — Вот, парень, как ты должен был догадаться, хозяйничает в лучшей оружейной лучший оружейник Айсы.
— А ты не знакомь нас, не знакомь, — ухмыльнулся кутающийся в рыжую поддевку черноволосый тарс, почесывая крючковатый нос. — Младший Олфейн еще мальчишкой все оружейные лавки высмотрел, я так даже проверял после него кольчужки, думал, дыры он на них приглядом протрет. Правда, соображаю, мою-то лавку не особо выделил среди других, она на вид даже потеснее прочих будет.
— День добрый, мастер Ханк, — склонил голову Рин. — Зато только в твоей лавке никогда я не видел дешевых поделок!
— Правильно, дешево — значит, плохо, — расплылся в улыбке оружейник. — Ну раз такое дело, пойдем посмотрим, чем я вам смогу помочь или чем вы мне поможете.
Идти пришлось недалеко. Узкий коридор, освещаемый редкими светильниками, уперся в массивную дверь, собранную из окованного железом дуба. Ханк загремел связкой ключей, разомкнул не менее трех замков и потянул на себя дверь, за которой оказалась еще одна, только выкованная целиком из железа, да еще и украшенная медными заклепками. Дальше была и вовсе каменная плита. Но Ханк подмигнул Орлику, подергал что-то в сумраке над головой, приналег и сковырнул плиту в сторону, показывая, что и она тоже такая же дверь, как и прочие.
— Не удивляйся, — усмехнулся вельт, когда все трое оказались в холодной комнате с занавешенными тяжелой тканью стенами, посередине которой под висячим светильником стоял узкий стол. — Ханк может попасть сюда и более коротким путем. Это чтобы ты кое-что понял.
— Ничего он не понял, — улыбнулся тарс, отчего уголки рта его оказались выше кончика носа. — Да и не следует ожидать блеска там, где и заточка еще не легла.
— Я и вправду не понял, — признался Рин. — Единственное, что приходит в голову, что за этими занавесями укрыты сокровища.
— Ну для кого-то и сокровища, — довольно кивнул оружейник, — а для кого-то результат особого умения, тяжелого труда и благоволения Единого. Однако, как бы дорого я ни собирался сбыть особым клиентам особый товар, который не выставляю в лавке, а храню здесь, уверяю тебя, парень, с каждой следующей отпертой перед ним дверью мой заказчик в собственной голове повышает цену на мой товар без всяких усилий с моей стороны.
— Ничего не происходит без усилий! — заметил Орлик.
— Кое-что делается с радостью, — отозвался Ханк. — Особенно если речь идет о друзьях. Не сомневайся, молодой Олфейн, цену за товар возьму, но навар скоблить с тебя не буду. К тому же нелегкое испытание тебе предстоит!
— Смотри-ка! — удивился вельт. — Слухи и вести не ходят по улицам Айсы, а летают над ее крышами! В таком случае добавлю, нелегкие испытания предстоят всем нам!