"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

  
Глава 6
 
ФЕЙР ГАЛЬД
 
Когда Рин, цепляя мечом резные столбы, выходил из вельтской харчевни, на мгновение ему показалось, что кто-то знакомый сидит в зале. Олфейн даже остановился, пытаясь высмотреть пристальный взгляд, который только что ощупывал его спину, но кривые ухмылки, бросившиеся в глаза, были обращены только к необычному мечу. Олфейн уже стиснул зубы, собираясь поймать одну из насмешек и ответить на нее резко и беспощадно, но корчивший злобные рожи Камрет подтолкнул парня в спину и вывалился вместе с ним на широкую Медную улицу.
Солнце уже поднялось высоко, в лицо дохнул теплый осенний ветерок, и даже привычные запахи Гнили и Погани почти не чувствовались в нем. Над лавками медников курились дымы, и сами мастера почти поголовно выбрались на улицу, чтобы, жмурясь под лучами нежданного светила, выстукивать и выбивать причудливые узоры на желтопузых кувшинах и роскошных блюдах.
Конечно, в Ремесленной слободе и мастерские у медников были просторнее, и самих мастеров с подмастерьями числилось больше, но самые искусные умельцы оставались в пределах главной городской стены.
И то сказать, богатые покупатели по торжищам не бродили. Они платили гостевую пошлину, проходили через главные ворота, снимали дорогой ночлег в одном из постоялых дворов и, не торопясь, чтили посещениями древние, как сам город, магазинчики. Тот же мастер Грейн говорил, что на дальних полках убогих лавок можно смахнуть пыль с таких редких вещиц, которые в других частях обитаемой земли хранились бы в тяжелых сундуках под замками и под охраной!
— И ты, старый друг, говоришь, что Айса — город бездельников и тунеядцев? — усмехнулся Рин. — А не прогуляться ли нам тогда по Гончарной улице, по Оружейной? Давно ли ты был в Ремесленной слободе? В Каменной? Знаешь ли, какие сосуды высверливают камнерезы из горного стекла? А видел ли ты творения ювелиров с Печной улицы? Хаклик говорил, работа их столь тонка, что, к примеру, серьги меняют узор от шага красавицы! От ветра, который едва шевелит прядь ее волос!
— Бывал и видел, не сомневайся, — надул губы застывший на пороге харчевни Камрет, сравнявшись таким образом на короткое время с младшим приятелем ростом. — Такое видел, что тебе и присниться не может! А ты бы отправился куда-нибудь в Скаму или в Тарсию и посмотрел бы, как там людишки живут. Хотя мне отчего-то кажется, что нет теперь дороги в Скаму. Ладно, карты ведь и соврать могут…
— Никогда ты при мне карты не бросал, — обернулся к старику Рин.
— А я ни при ком их не бросал, — хитро прищурился Камрет и тут же подмигнул парню. — Значит, говоришь, Айса — не город бездельников? А вот скажи-ка мне, молодец, что будет, если исчезнут кристаллы?
— Ну, — Рин почесал затылок, — легкие деньги исчезнут, купцов поубавится. Но торговля не прекратится. Я же вместе с отцом податные ведомости изучал. Большая часть богатства города от Погани происходит. Руда, трава поганая, иглы, горное стекло, шкуры огненного зверья — все там добывается!
— А если Погань подвянет? — нетерпеливо подпрыгнул Камрет. — Совсем подвянет? Если дождиком ее смоет? Не задумывался?
— Это как же подвянет? — вытаращил глаза Рин. — Она ж не сама по себе огнем дышит, кто-то ее подпаливает! Уж не знаю кто, зверь-демон ли какой, гнев Единого или Хозяйка, которую охотники поминают, однако кто бы ни был, пока он дышит и Погань дышит? Не ты ли сам говорил, что где источник Погани, там и Погань?
— Говорил. — Камрет поправил на поясе меч и тяжелую флягу. — Однако и местность силу свою имеет. Тот же источник в жарких пустынях ручья не сладит, тут же в песок уйдет. Да и сам знаешь, как бы кресало у тебя искрами ни сыпало, а без дровишек костра не запалишь.
— Ты еще скажи, что за тысячи лет дровишки не выгорели! — махнул рукой Рин. — Всякий источник, пусть он и пламенем дышит, запас иметь должен! Вот Шарб, прежде чем на Водяную башню забраться, не меньше кружки пива должен выпить, а то, говорит, удара не будет! Кто же подносит кружку пламени Погани? Отчего не прогорела до сих пор? Кто дровишки в костер подбрасывает? И что это за дровишки?
 
— Складно вопросы лепишь, — прокашлялся Камрет. — Вот только, боюсь, ответы мои тебе не понравятся. Да и не время пока ответы на такие вопросы слушать. Однако при следующей встрече отвечу. Слово даю! Значит, хочешь, чтобы прогорела?
— Славно было бы без Погани жить! — улыбнулся Рин, на мгновение стерев с лица настороженность и боль. — Слышал я рассказы и о лесах, и о лугах, и об озерах, и о морских берегах. Не ты ли говорил, что пропасть лет назад и Гнили никакой не было, а на ее месте раскатывало волны дивное озеро? Так что можно и без Погани, к тому же… — парень задумался, — разве она в сладость Айсе? Вот бы прогнать этого поджигателя! Или источник затворить, который мне чаще в виде огненной пропасти представляется. Отец рассказывал, что, если бы не Погань, в нашей стороне можно было бы и хлеб растить, и скот пасти. Земля, пусть и прокаленная поганым пламенем, но жирная и добрая!
— Добрая! — Камрет сплюнул себе под ноги, едва не упав из-за того, что дородный вельт, выходя из харчевни, столкнул его с порога дверью. — Земля добрая, да жизнь недобрая… Посмотрим-посмотрим. Мастера, конечно, в Айсе знатные, но когда будет тут, как везде… Посмотрим-посмотрим. Хотя, я-то уж не увижу. А вот поджигателя прогнать — это мысль интересная, да! Охота не на один год, хорошая охота. Ах, хорошая охота!..
Отряхнув порты, которым явно требовалась не только стирка, но и нитка с иголкой, Камрет подставил морщинистое лицо солнцу и тоже блаженно зажмурился, словно представил себя на мгновение могучим избавителем древней страны от колдовской напасти.
— Ты зачем Джейсу в Кривую часовню водил? — вдруг вспомнил Рин. — Без меня мне невесту нашел? А знаешь, что мне Храм через нее уже опекунство предлагает? Двадцать лет опекунства хочет!
— И ты согласился? — растянул губы в улыбке Камрет.
— Джейса, конечно, хорошая девушка, — пробормотал Рин. — Но я жениться не собираюсь. На ней не собираюсь. Пока не собираюсь…
— Ну так и не собирайся! — хохотнул старик. — Однако помни, что когда дом твой загорится, выскакивать через ближнюю дверь будешь. Что это значит?
— Да нечему у нас в доме гореть! — нахмурился Рин. — Да и чего к двери пробиваться, и в окно можно выпрыгнуть!
— Это значит, малыш, что в кармане у тебя должны быть ключи от всех дверей! — с досадой вздохнул старик и добавил: — И от окон тоже.
— И от двери в Храм? — не понял Рин.
— Так тебе Хельд и дал ключ от Храма, — закашлялся от смеха Камрет и тут же состроил самую страшную рожу ближайшему меднику, который опустил чекан и начал прислушиваться к разговору. — Он скорее сам все ключи у тебя заберет. Кстати, осталось еще что-то от отца или Фейр до всего добрался?
— Что должно было от него остаться? — Рин отвернулся от медника, от заполненной разряженными купцами и зеваками улицы к Камрету и обнаружил, что тот как сквозь землю провалился, и тут же почувствовал удар по плечу. За спиной его стоял Фейр.
— Ну здравствуй, племянничек, — сухо выговорил брат матери.
Рин замер. Высокий и широкоплечий Фейр Гальд стоял, уперев руки в бока и, как мгновение назад Камрет, упивался осенним солнцем. Издалека можно было сказать, что дядя рассматривает младшего Олфейна с доброй, снисходительной усмешкой, если бы в удивительно светлых, чистых голубых глазах родственника не царила пустота, которая и во всякую прошлую секунду общения с дядей, и в эту тоже казалась Рину страшнее лютой ненависти.
На вид Фейру было лет тридцать — тридцать пять, хотя он никак не мог оказаться моложе пятидесяти, потому что был родным братом и почти ровесником собственной сестры, а возраст матери Рина отец успел обозначить. В отличие от большинства горожан, Фейр никогда не отращивал волос, стриг их коротко и редко прикрывал высокий лоб шлемом. Если бы не безжалостные глаза, он мог бы числиться красавцем, хотя наводил ужас на всех айских невест.