"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Вот ведь… — Арчик взъерошил волосы, поморщился раздраженно на собственную несдержанность, покосился на приблизившуюся громаду Храма и сокрушенно вздохнул: — Ладно, может, и не мне судить, но имей в виду: случится что, весь город осудит. Ты уж глупостей не наделай, девка…
— Жди здесь, — отмахнулась Джейса, ловя плечами пробивающую ее дрожь.
Осенний день обещал быть солнечным, но громада Храма загородила солнце, и тяжелая тень накрыла не только площадь, но и сторонящиеся божьего строения обычные дома. Странным казалось, что в городе, где, кроме Медной, ни одна улица не ширилась больше чем на десяток локтей, такая площадь оказалась незастроенной. Но стоило ступить на нее, как и объяснения оказывались не нужны.
Даже здесь, за три сотни шагов до Храма, Джейса начинала чувствовать тяжесть, которая в прошлый приход едва не вынудила ее упасть на колени. Хотя достаточно было склонить голову перед милосердием мастера Хельда, настоятеля дома Единого в Айсе. Может, и правда то, о чем шушукаются в городе, что не чужды храмовники магии? И то верно, иначе почему бы они выдавали ярлыки лекарям и колдунам? К тому же именно храмовники ходят по городу и следят, чтобы не было злокозненного и неразрешенного колдовства!
Нет. Неспроста, несмотря на нехватку свободных мест в городе, площадь вокруг Храма осталась незастроенной. Шарб намекал, что камень под ней пронизан штольнями храмовников, где вырастает немалая доля магических кристаллов, иначе как бы они смогли выстроить такую громадину? С другой стороны, какая ей разница, чем живет Храм и чего хотят храмовники? Не ей же по их хотениям расплачиваться. Сейчас нужно просто поговорить с Хельдом, он обещал, что все устроит.
Джейса кивнула сама себе и медленно двинулась вперед, прикидывая, какие слова скажет Хельду и что может услышать в ответ.
Храм казался огромным еще издали, но с каждым пройденным шагом он словно вырастал из тверди холма, наклонялся вперед всеми тремя башнями, что срослись друг с другом, как срастаются ледяные кристаллы, если не снять их со стен штольни в положенный срок. Сколько же надо было прорубить подземных ходов, чтобы заполучить этакую уйму камня?
Ее словно ждали, хотя ни одного наблюдателя Джейса не заметила — высокие окна начинались не ниже десятка локтей от подошвы здания. Тяжелые ворота скрипнули, мелькнула наголо обритая голова послушника. Он поманил Джейсу пальцем, но не повел в сумрак здания, а передал другому послушнику. Час для службы был неурочным, между уходящими в купольную мглу колоннами царила тишина, и шаги Джейсы раздавались так громко, что она невольно стала наступать на носки.
— Сюда, — позвал провожатый и толкнул низкую дверку.
Джейса перешагнула порог выбеленной до снежной чистоты крохотной кельи и вновь почувствовала необъяснимый стыд перед лицом худого, почти изможденного человека, закутанного в серый саван поверх объемистого и угловатого наряда. Человек сидел на каменной скамье и водил пальцем по раскатанному на коленях свитку.
— Мастер Хельд?
Голос девушки дрогнул, она поклонилась и застыла возле порога, разом забыв и приготовленные слова, и причину, по которой торопилась на встречу с хозяином огромного здания.
— Да, дочь моя, — мягко ответил храмовник, выпрямился и убрал свиток в нишу в стене. Движение руки отозвалось лязганьем металла. Хельд поморщился и покачал головой. — Не только воин укрывает плоть свою железом, но и служитель храма. Отличие в том, что воин спасает себя доспехом от вражеского орудия, а служитель храма обнажает себя пред ликом Единого, насилуя плоть свою. Впрочем, зачем тебе это знание, дитя? Что имеешь сказать мне?
Джейса с трудом оторвала взгляд от желтой, как отполированная кость, лысины, скользнула по провалам глаз и уставилась на острие подбородка.
— Пришла, как вы велели, мастер Хельд. Я получила клеймение. И говорила с Олфейном. Он отказал мне… Он сказал, что ему нужна девушка из… богатой и сильной семьи, которая способна защитить ее от дяди Олфейна.
— Наш Храм, — Хельд поднял над головой ладонь и взмахнул ею, обозначая жестом невидимое из кельи величие здания, — стало быть, в глазах Олфейна не способен защитить его избранницу?
 
— Мы не говорили с ним об этом, — растерялась Джейса. — Но я сказала Рину, что Храм готов оплатить все долги дома Олфейнов. Я… все сказала, что вы наказали мне. И о двадцати годах магистерства, и о покровительстве. Но Олфейн словно не слушал меня. Мне показалось, он был обижен из-за того, что я получила клеймо в Кривой часовне. Но он сказал, что если решится принять предложение Храма, то непременно найдет меня! И я узнала еще кое-что… Олфейн уже нашел опекуна. Его теперь разыскивает Фейр Гальд. Не думаю, что он делает это ради доброго знакомства. Но герб магистра уже вернулся на дверь дома Олфейнов.
— Я знаю, — улыбнулся Хельд. — Но разве состоявшееся опекунство меняет хоть что-то? Разве что добавляет хлопот Фейру Гальду. Или ты думаешь, что дядюшка Рина Олфейна так легко упустит покровительство над любимым племянником? До собрания магистрата еще два дня, разное может случиться! Да и что изменится после собрания магистров?
— Ничего, — пролепетала Джейса.
— Ничего? — растянул губы в усмешке Хельд. — Наверное, ничего. Или почти ничего. Или многое. Все во власти Единого! Так если гнев Фейра настигнет неудачливого опекуна, не частью ли промысла творца будет его неудача?
Джейса растерянно пожала плечами.
— А теперь скажи мне, дитя, сможет ли Фейр Гальд уничтожить Храм, если Храм возьмет на себя опекунство над домом Олфейнов?
Джейсе показалось, огонь блеснул в глазницах Хельда, но она не решилась смотреть ему в глаза.
— Что мне делать, мастер? — спросила она беспомощно.
— Ты готова что-нибудь делать? — все так же мягко поинтересовался Хельд и прислонился к стене, отчего доспех, скрытый под саваном, снова издал металлический лязг.
— Конечно, — прошептала Джейса. — Главное, чтобы это не принесло вреда Рину Олфейну.
— Он груб, высокомерен и заносчив, — пробормотали губы Хельда.
— Он добр, мастер, — замотала головой Джейса. — Однажды он спас меня.
— Он беден и безнадежен, — скривились губы Хельда. — Пламя не приняло его!
— Но ведь вы же сами говорили мне, когда давали разрешение на клеймение, что Единый не назначает знаков своим детям, он только не препятствует им. Все в воле Единого, мастер! Только поступки наши до времени в нашей воле. Единый либо превозносит создание свое, либо испытывает его. Рин Олфейн спас меня…
— Однажды он спас тебя, но точно так же однажды может убить, — почти прошептал Хельд и чмокнул сухой губой. — Ты помнишь канон? Да, Единый либо превозносит создание свое, либо испытывает его, но даже превознесенный должен помнить, что вознесение его — суть тягчайшее испытание среди прочих! Я не отказываюсь от своих обещаний. Но непрепятствование исполнению не всегда подобно помощи и содействию. Ты швея, что сплетает нить своего счастья, я всего лишь пастух, который приносит тебе шерсть. Но даже швее счастья недостаточно желания и усердия, ей надобен еще и челнок. Вот! — Храмовник со скрежетом протянул руку девушке. — Возьми.
— Что это? — Она дрожащими пальцами поймала на ладонь два розоватых осколка.
— Магия, — снова пожал плечами Хельд. — Если магию позволил Единый, отчего Храм должен не позволять ее? Это приворотная соль. Смочишь слюной, бросишь осколок в питье или еду и подашь Рину Олфейну. Эта соль не делает пишу соленой. Она для другого. Он примет ее внутрь и ровно год будет видеть только тебя.
— А потом? — затаила дыхание Джейса.
— Год — большой срок, — наклонил голову Хельд. — За год можно успеть многое, не мне тебе объяснять что. А чтобы выносить ребенка, не потребуется и года. Подумай об этом, сестра моя. И не забывай, ты не одурманить пытаешься молодого Олфейна, а спасти его!
— Почему осколка два? — еле слышно спросила Джейса.
— На тот случай, если не веришь мне, — сомкнул губы Хельд. — Испробуй один из них на ком-нибудь. Не все же тебе одной мучиться от неразделенной любви? Поделись несчастьем. Делай свое дело, все остальное оставь мне. Да приглядись к опекуну Рина Олфейна, если… столкнешься с ним. И дай знать мне.