"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Стаки не объявится, — негромко бросил Хейграст, вытянул из-под стола скамью, подтолкнул Дана, сел сам. — Никогда не объявится. Твой сын может спрятать меч. По законам Сварии он остается единственным кормильцем и не должен нести воинскую повинность.
Руки женщины замерли. Мгновение она смотрела на рас крытый стручок, осторожно положила его на потемневшие доски, взглянула на забор, над которым застыли напряженные лица соседей, поправила седую прядь волос, облизала тонкие губы. Сказала медленно, останавливаясь после каждого слова, чтобы вдохнуть:
— Я… слушаю… тебя, нари.
Хейграст взглянул на молодую женщину, по лицу которой вдруг безостановочно потекли слезы.
— Невестка?
Она судорожно закивала, зажимая ладонями покрасневший нос.
— Двое внуков у Стаки? Хорошо! — Хейграст выпрямил ладони, положил их на стол, подобрал пальцы, сжал кулаки. — Не получилось у него ничего с тканью, — сказал сухо. — Война идет в Салмии. Все отдал по дешевке, едва с морячками расплатился, впрочем, их мы не видели. Сколько вы остались должны за ткань?
— Дюжину золотых, — глухо обронила пожилая женщина, на глазах превращаясь в старуху. — Дом заложили.
— А сколько джанка стоит?
— Столько и стоит, если плотнику помогать. Если готовая, то дороже. Только зачем мне джанка? Я сына в море не пущу.
Она выговорила это бесстрастно, словно давно уже знала, что Стаки нет, и ей нужен был только повод, чтобы снять маску.
— Послушай меня… — Хейграст протянул руку и накрыл безвольную ладонь, чуть сжал. — Мы выкупили на пристани Лота джанку Стаки и наняли его доставить нас в Индаин. Но у Проклятых островов попали в шторм, думаю, он и до вас докатился. Стаки сидел за рулем как воин, как настоящий моряк, но упавшая мачта убила его. Он покоится на морском дне недалеко от Пекарила. Стаки рассказывал нам, что когда-то оттуда начался его путь к свободе, там он и закончился. И еще он говорил, что смерть у рулевого весла — честь для моряка.
— Это поговорка ангов, а я сварка, — прошептала женщина. — У нас доблестью считается выжить и сохранить семью.
Хейграст помолчал, бросил взгляд на Дана, который застыл с открытым ртом, на невестку, сжавшуюся. в комок, на притихших детей, пристально посмотрел на лица над забором. Так пристально, что они с шорохом исчезли одно за другим.
— Стаки все сделал, чтобы вы могли выжить, чтобы ваша семья не распалась, — сказал он наконец. — Думаю, что он всем нам спас жизнь. К сожалению, после шторма на нас напала пиратская лерра. Она протаранила еле живое суденышко. Мы сами едва спаслись.
— Если ты пришел сюда, чтобы получить расчет за джанку, то зря, — спокойно сказала женщина. — У нас нет денег. Похоже, у нас нет и дома. Все, что я могу предложить, это свою собственную жизнь. Но она дорога им, — кивнула в сторону притихших малышей, — а что она тебе?
Хейграст медленно поднялся, вытащил из-за пояса кошель, отсчитал две дюжины золотых, подумал, добавил еще полдюжины.
— Я пришел заплатить тебе за джанку, потому что не успел отдать деньги Стаки. И за его работу. И еще немного за наши жизни. Прощай.
Женщина медленно шевельнула ладонью, провела ею над столом, сдвигая блестящий столбик в желтую полоску, растерянно подняла глаза:
— Откуда ты, нари? Как тебя зовут?
— Зови меня просто — нари, — ответил Хейграст, подхватывая поводья лошади, успевшей обглодать на зависть низкорослому Глупышу ветку куста, и поторапливая сморщившего нос Дана. — Я из Эйд-Мера.
И тут женщина обессиленно заплакала.
— Знаешь, о чем я подумал, когда жена Стаки вспомнила о своих слезах? — угрюмо поинтересовался Хейграст. — Еще немного времени — и лиги семей потеряют своих кормильцев. И некому будет прийти и положить на их столы хотя бы медную монету. Но это не самое худшее.
— А что самое худшее? — спросил Дан.
— Самое худшее, когда те, кто убил кормильцев, принимаются за вдов и сирот, — бросил Хейграст и обратился к стражнику, постукивающему алебардой о мостовую возле угловой башни замка. — Послушай, воин, я ищу лавку купца Бикса. Говорят, он торгует оружием в Кадише?
 
— Есть такой, — кивнул седоусый стражник, польщенный тем, что его назвали воином. — Правда, не видел я его уже давно. Месяца два или три, уже и не вспомню. Но лавка открыта. Помощник там его заправляет. Хоулм его зовут. Парень молодой, но честный.
— Неужели молодость обычно служит пороку? — усмехнулся Хейграст.
— Не всегда, — сдвинул на лоб шлем стражник, — но о собственной молодости предпочту умолчать. Некому было дурака разуму учить, а то разве стоял бы я в свои годы с этой стальной ерундой на изготовку? Идите влево вдоль стены. Оружейники у нас отдельно, между замком и набережной. Лавку Бикса сразу вызнаете, она самая маленькая и дряхлая, а вот товар там бывает лучший! Это в Кадише всякий знает! На дверях трилистник в желтом круге выведен, не ошибетесь.
— Спасибо, воин, — вновь польстил стражнику нари и направил коня вдоль стены. — Город ухожен, мусор на улицах, скорее всего, после шторма, да с суетой этой не убирается, а вот ров свары засыпали зря. Мостовую устроили. Осадные орудия на мостовой собирать — лучше не придумаешь.
— Ты думаешь, что до этого дойдет? — растерянно спросил Дан.
— Посмотрим, — бросил нари, поворачивая коня. — А вот и торговые ряды. Ну что, Дан, разгадаем загадку меча Арбана? Меч-то и мантию с Острова Снов ученик Арбана Лидд, если помнишь, вынес. Вот бы кого найти! Кому, как не Биксу, указать к нему дорогу?
Хоулм, низкорослый, крепко сбитый, юный свар, встретил посетителей невнятной скороговоркой, что оружия нет: мол, жители Кадиша как с ума посходили, расхватали все мечи, топоры, наконечники, но затем вдруг натолкнулся глазами на меч Хейграста, перевел взгляд на меч Дана, облизал губы, учтиво склонился:
— Я вижу в вас знатоков оружия?
— Отчасти, — буркнул Хейграст, осматриваясь. — Не пойму я никак, уважаемый, то ли новым оружием торгует твоя лавка, то ли старым. Вот это что?
Хоулм взглянул на вывешенную на стене кольчугу, в которую ткнул пальцем нари, улыбнулся.
— Имперская кольчуга тройного плетения. Старинная, за два варма лет ей. Стоит дорого, но хороша только как украшение для обеденного зала. Тяжелее хорошей кирасы, а сталь мягкая. Твой меч ее разрубит без труда.
— Плох тот воин, что подставляется под меч, — проворчал Хейграст. — С другой стороны, и отличный воин в бой голым не идет. А вот этот топор?
Дан восхищенно хлопал глазами. На стенах лавки не было свободного места. Доспехи, оружие, цепи, замки, решетки, металлические светильники и чеканные кувшины заполняли все. И более всего поражало, что на каждом предмете, даже кажущемся новым, время, несомненно, оставило свой отпечаток.
— Ангский топор, очень древняя работа. Не меньше лиги лет ему!
Хоулм снял топор со стены, любовно провел куском ткани по лезвию, заставив заиграть вытравленные узоры.
— Так сейчас уже не умеют. Владелец такого топора может гордиться своим оружием. Особенно после того как разрубит самый прочный вражеский панцирь! Восемь золотых он стоит.
— Сколько?! — поразился нари. — Да пару месяцев назад твой хозяин мне продал два таких топора за три золотых!
— Ты ничего не путаешь, нари? — задумался Хоулм. — Когда хозяин отбыл в очередное путешествие, из которых он неизменно привозит всякие древности, он прихватил с собой пару таких топоров, но я никогда не слышал, чтобы он продал что-то дешевле подлинной цены.
— А что он еще брал с собой? Может быть, другие покупки у него я сделал с большой переплатой? — прищурился Хейграст.
— Я не заглядывал в его поклажу, — пожал плечами Хоулм. — В лавке он взял только топоры. Может быть, у него еще что-то было с собой, большую часть времени хозяин проводит в странствиях, вполне мог что-нибудь раздобыть. Не меньше двух дюжин самых богатых сваров с нетерпением ждут каждого его приезда. Думаю, что хозяин не мог продать тебе, нари, два бесценных топора по цене обычного, пусть и хорошего, меча. Это был не он.