"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Что именно подсказывает?
— То, что в них написано. Я их поглядела… незаметно.
— Понятно…
— Это хорошо что понятно. Вы один сюда из Ростова приехали?
Лейтенант НКГБ при этом вопросе поморщился, вспоминая, как полночи провел в кабине попутного паровоза:
— Когда такое руководство срочное задание выдает, то понятно, что дело будет не самое простое. Со мной шесть человек, двое раньше в СМЕРШе служили, да и остальные не промах…
— Но вы, товарищ лейтенант, постарайтесь все же без стрельбы обойтись. Важно, причем для всех в городе это важно, чтобы состоялся открытый суд над расхитителями социалистической собственности, а мне кажется, что если все проделать быстро… я, как вы первичную проверку документов проведете и виновных арестуете, специально в райком зайду, попрошу поспешить, чтобы суд состоялся до отмены военного положения в стране. Статьи-то получаются расстрельные?
— Вот умеете вы в авиации все по полочкам разложить! Не волнуйтесь, к обеду все сделаем.
Вечером, перед погрузкой в самолет, Ира сердито выговаривала Тане:
— Опять всю ночь не спала? Глаза у тебя красные…
— Спала, а глаза — тут дороги на самом деле очень пыльные. Я по деревням окрестным прокатилась, договорилась с мужиками, чтобы в городскую больницу продукты они привозили не особенно дорого…
— Ага, — рассеялась Вера, — эти мужики за паршивого цыпленка двести рублей просить не стесняются.
— Ты, Вер, не путай лейтенанта авиации с врачом. Яна так с мужиками поговорит, что они тех же кур приносить будут и еще денег приплачивать, чтобы она их взяла. Мужики тут особо не голодают, а вот с лекарствами в деревнях — полная сама знаешь что. Ладно, завод этот ковровцам нужен, и, что важнее, он уже нужен Устинову. Так что, девочки, готовьтесь пересаживаться за штурвалы Ли-2: есть мнение, что рейс Ковров — Сальск уже в июне будет регулярным и вообще ежедневным…
Двадцать третьего в Большом Кремлевском дворце состоялся праздничный обед для офицеров Советской Армии, где Александр Евгеньевич встретился с Михаилом Ивановичем и тот, немного подумав, утром двадцать четвертого разослал по обкомам постановление Президиума Верховного совета о том, что принятие пленных немцев в советское гражданство может производиться руководством облсоветов совместно с обкомами. Товарищ Пальцев, о просьбе Серовой помнивший, тут же издал постановление о принятии в советское гражданство товарища Генриха Егера, о чем немедленно известил и товарища Егорова.
А в пятницу двадцать четвертого товарищ Голованов объяснял товарищам Сталину и Устинову, что бомбы, несмотря на то, что обойдутся они лишь самую малость дешевле Пе-8, изготовить можно, но вот управлять ими будет некому:
— Я вам проще скажу: с высоты в десять километров отмечать местоположение самолета с точностью до десяти метров нормальный штурман физически не может!
— А ваш штурман…
— Во-первых, у женщин реакция быстрее, чем у мужчин, а во-вторых… это сугубо индивидуальная особенность ее организма: большинство людей даже десять минут без кислородного прибора на такой высоте не продержатся, а нужно продержаться минимум минут пятнадцать. Это сейчас нужно, пока прибор прицеливания не доработан. По ее рекомендации мы привлекли к этой работе старшего лейтенанта Ляпунова, очень хорошего математика. У него вроде есть уже предложения об усовершенствовании прибора прицеливания…
— Это сколько ему времени потребовалось, чтобы уже об усовершенствованиях говорить? — скептически усмехнулся Сталин.
— А он не один работал, мы так же привлекли к работе Людмилу Келдыш и академика Лузина. Кстати, Николай Николаевич особо отметил, что принципы, заложенные в систему прицеливания, сами по себе тянут на выдающееся открытие, но вот реализация прибора… Лейтенант Ляпунов именно недостатками реализации занимался, по его мнению, у нас не хватает качественной… он сказал, элементной базы. То есть радиолампы недостаточно хороши для такого устройства, прочие радиодетали…
— Хорошо, Александр Евгеньевич, мы вас поняли. Отложим этот вопрос до тех пор, пока не поправим дела с этой базой… элементной. Тем более что у нас уже есть другие проекты, где эта база будет иметь очень важное значение. На сегодня, Дмитрий Федорович, мы вроде все вопросы исчерпали?
— Не совсем. Точнее, раз уж товарищ Голованов здесь… представитель завода номер два в Сальске прислал ряд рекомендаций по мероприятиям, позволяющим произвести пуск завода в запланированные сроки, и среди прочих, там значится использование определенных стимулирующимх препаратов, как раз в Коврове и изготавливаемых. Проблема лишь в том, что препараты эти хранятся только около трех суток и требуется регулярная их доставка на завод самолетами. Причем, мне кажется, было бы неплохо такую доставку производить не только в Сальск, поэтому я бы попросил рассмотреть вопрос о выделении Коврову шести самолетов Ли-2.
— Ясненько, — усмехнулся уже Голованов, — Белоснежка решила весь Союз облагодетельствовать своими зельями…
— А готовить их на местах? — наклонив голову набок, поинтересовался Сталин.
— Я консультировался по этому поводу с товарищем Бурденко, по его словам действие препаратов как-то связано с использованием именно растений из-под Коврова: медицина несколько раз уже пыталась повторить препарат на других фармзаводах, но безуспешно.
— Я немного в курсе запросов Ковровских медиков, — прервал это обсуждение Голованов, — но выделить сразу шесть Ли-2 мы возможности не имеем. Зато можем выделить, причем сразу же, пять Юнкерсов Ю-52, а чуть позже, примерно к середине июля, после ремонта машин и переподготовки экипажей сможем еще столько же машин им передать. Это, мне кажется, будет даже лучше: в Коврове уже есть специалисты по обслуживанию таких машин, я с тремя такими лично знаком. Правда, у медиков тамошних свои особые пожелания… но ВВС способно и их удовлетворить. Надеюсь, этим мы вопрос полностью закроем…
В этот же день Наташа Попова — агроном колхоза Новый Егорлык в одноименном селе и комсорг колхоза — бурно обсуждала с председателем идею, которую ей подкинула заезжавшая в село в поисках кур для городской больницы летчица:
— Она рассказывала, что у американцев в такой же степи тоже ветры почву сносили, а урожаи сильно упали. У них даже название было для этого, пыльная яма — а вот когда они вдоль дорог в полях посадили полосы деревьев, пыльные бури закончились да к тому же урожай сильно вырос. А у нас еще сильнее вырастет! Оно и понятно: деревья и кусты зимой снег на полях задержат, почва воду для зерна накопит…
— Откуда эта летчица знает?
— Говорит, что американские летчики рассказывали. Поэтому она и про полосы пересказывала их слова в футах: шириной, говорит, нужно в полях по двадцать пять футов или больше, а вдоль основных дорог, где движение постоянное — по пятьдесят. Я в метры уже перевела…
— Дура твоя летчица, это же сколько земли под эти полосы займется?
— Я тоже подсчитала, получается примерно три-четыре процента. А урожай вырастет минимум на десять процентов!
— И через сколько лет? Через десять?
— Через два года, а может и через год: кусты-то быстро растут, а деревья… а деревья небольшие в овраге накопаем и вдоль дороги высадим.
— Ладно, давай так договоримся: у нас сейчас четыре поля возле оврага под паром, ты тогда их деревьями и кустами обсади. Ты же у нас комсорг? Вот комсомольцев и пионеров на субботник выводи, пусть поработают чтобы твою правоту доказать. А… ладно, через два года сравним с другими полями, и если ты права, в институт тебя отправим за счет колхоза.
Институт был Наташиной мечтой, ведь пока она лишь техникум окончить успела, да и то заочно. А в колхозе на учебу денег не заработать — но если эта летчица права…
А Шэд Бласс думала, что всю нужную информацию она собрала — но девочка с белыми волосами на красном мотоцикле, причем подполковник ВВС и Герой Советского Союза не могла оказаться незамеченной. Так что вероятно придется сменить обличье… впрочем, это не срочно. А из срочных дел прежде всего нужно было закрыть вопрос со школой и, по возможности, с дальнейшим образованием.