"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Я обещала, что вернусь живой. А перегрузку в двадцать четыре «g» даже я могу выдержать просто не померев. Но и не померла.
— Ага, вот уже больше суток в себя приходишь…
— Уже пришла, через два для буду как новенькая. Зато у нас уже три навигационных спутника в работе, еще немного — и специзделие супостату мы сможем в форточку положить. А попутно, кстати, и самолеты в воздухе водить с точностью до двадцати метров. Причем автоматически, а лет через пять, когда всю Землю снимем в деталях, исключим столкновения в горами в тумане и прочие подобные бяки.
— Это я уже слышал. Но насчет «еще немного» — это ты, боюсь, погорячилась. Насколько я помню, нам нужно еще двадцать один спутник поднять по минимуму, по сто миллионов за штуку… Я совершенно не уверен, что страна твои хотелки потянет по финансам.
— Потянет. У нас уже пять спутников и так уже практически готовы, а потом… вы помните, что Иосиф Виссарионович говорил о воодушевлении всего советского народа, которое само возникнет после полета нашего человека в космос? Я тут подумала… подготовительный полет Гагарина можно будет и в прессе нужным образом осветить.
— Когда планируешь?
— Я планирую? По-моему, это ваша работа — планировать. Я только вне плана, дерьмо зачищаю… в которое сама же и вляпалась. Но данные для планирования дам: у нас сейчас два корабля, первый уже почистили, теплозащиту новую поставили. Автоматику, думаю, к марту долижут, пару тестовых пусков — и где-то в апреле можно будет приступать и к пилотируемым полетам. Если к весне третий корабль доделают, то где-то раз-два в месяц можно будет и людишек на орбиту гонять…
— Опять ты к людям без уважения, а ведь они…
— Я — врач, я людей не уважаю, а лечу. То есть уважаю, конечно, сама бы я ничего сделать не смогла…
— А говорила, что в одиночку даже бомбу сделать смогла бы.
— Нет, я не говорила слова «в одиночку». Я смогла бы людей обучить, которые мне бы ее сделали, но это заняло бы минимум полвека. А сейчас, благодаря тому, что вы все — я имею в виду всех советских людей — сделали, мне хватило уже… да, всего тринадцать лет хватило. И не на одну бомбу, а вообще на всё. То есть на всё, что вы успели сделать, в той части, где я просто подсказывала кое-что.
— Да, и денег на твои подсказки истратили… хотя и получили их гораздо больше. Вон, даже на твои космические хотелки теперь хватает. И не только на твои…
Денег в СССР хватало на очень разные хотелки, не только на «космические» или «медицинские». На спорт очень даже хватало, так что на летних Олимпийских играх СССР взял сорок семь только золотых медалей (причем Таня лишь «слегка подтянула форму правильным питанием» легкоатлетам, вообще в подготовку спортсменов не вмешиваясь). Причем Сталину и Берии она свое «невмешательство» объяснила просто:
— Если СССР возьмет все медали, то мало что это будет нечестно, но еще это будет неинтересно для участников из других стран. И нас просто выпрут со всех Олимпиад, а нам это надо?
Иосиф Виссарионович то, что Таня в футбол не вмешивалась, внутренне одобрил, ведь золотая медаль в футболе стала в значительной степени и заслугой Василия Иосифовича. А по остальным видам спорта могло бы быть и получше — впрочем, Танины аргументы он принял с пониманием, хотя и не полностью одобрил.
Но спорт — это все же «деньги государственные», а денег и УК простого народа стало на многое хватать. Народу, например, денег хватало на автомобили БМВ: после того, как немцы начали выпускать довольно неплохой «сельский пикап» грузоподъемностью в тонну, ежегодно колхозники их покупали больше пятидесяти тысяч. Даже несмотря на то, что цена «германского чуда автомобилестроения» была чуть выше двадцати пяти тысяч рубликов. Потому что такой автомобиль в домашнем хозяйстве приносил большую (в том числе и финансовую) пользу: даже при том, что картошка на рынке сейчас редко продавалась дороже сорока копеек за кило, получить четыре сотни за нее на рынке в ближайшем или не очень городе стало очень нетрудно. Ну три: надо же еще и за место на рынке заплатить, бензин-масло купить, но все равно это деньги явно в хозяйстве не лишние. А если продавать морковку или свеклу, то и пять-шесть сотен домой привезти очень даже можно. Так что только за продажу овощей и фруктов можно было выручить за сезон несколько тысяч: приусадебные участки в большинстве колхозов страны были в районе половины гектара, причем «без учета площади под строения». А уж взять на том же рынке (в коопторге) корм для домашней птицы без машины практически никак.
Ну да, «ВАЗ-колхозник» все еще продавался за семь тысяч, но на нем перевезти можно было втрое меньше всякого полезного, к тому же на «колхозник» нельзя было поставить отдельный «самосвальный кузов», в котором так удобно возить очень нужные для огорода сапропель, торф или «газовый ил» с метановых станций, а уж сена привезти или кирпич с цементом, если решил дом выстроить…
А страна эти пикапы приобретала у Германии за выручку от тех же продуктов и фармацевтики: люди ведь иногда болеют, а если можно быстро и гарантированно выздороветь, то выложить в ближайшей аптеке весьма скромную сумму нетрудно. Ее и не в Германии выложить нетрудно, так что выручка шла и из Франции, и из «стран Бенилюкса», и много еще откуда. После того, как Таня «гарантировала», что ее суперантибиотики никто в мире воспроизвести не сможет, Иосиф Виссарионович вполне разумно решил, что быстро выздоравливать вообще всем жителям даже самых капиталистических стран будет полезно. Для бюджета СССР полезно. А еще — более чем полезно «для политики». Причем не только там, что большинство капстран разрешили Советскому Союзу в них вести торговлю «наравне с местными компаниями», но и в пропаганде социализма в мире. Просто товарищ Вальтер Ульбрихт показал результаты такой пропаганды на практике: из Западной Германии простой «трудящийся народ» начал довольно активно перебираться в ГДР. То есть народ потихоньку начал переезжать в ГДР еще после того, как молодым семьям жилье стали предоставлять, а уж когда люди увидели последствия «социалистического медобслуживания»…
Впрочем, автомобили из Германии были лишь очень хотя и приличную, но все же часть продаваемых населению машин. Хотя перечень автозаводов и изменился…
Вообще-то почти всем руководителям страны было ужасно жалко несостоявшегося завода МЗМА, но результат его расформирования радовал: установленные на двух новых заводах (один из них — в Хабаровске) стенки обеспечили производство только для Советского Союза более чем тридцати тысяч машин класса «Волги». Правда от Горьковской «Волги» машина изрядно отличалась: хотя кузов изготовили по одному из «промежуточных» проектов Еремеева, а ходовую часть просто «скопировали» с уже запущенной в серию машины, двигатель хабаровские «артельщики» поставили свой: V-образную «четверку» под девяносто второй бензин мощностью в шестьдесят семь «лошадок». И колеса тоже поставили «свои», широкопрофильные на шестнадцать дюймов.
Внешне машинка, названная «Амуром», получилась попроще «Волги»: никаких декоративных выштамповок, все просто и гладко — но и цену артельщики поначалу предложили ниже «горьковской»: шестнадцать с половиной тысяч вместо семнадцати-четырехсот. Впрочем, столько артельщики и получали, но все машины скопом «приобретало государство», а в магазинах люди ее могли купить дороже «Волги» на шесть сотен, объясняя такое «повышение» просто: мотор — мощнее, шины — лучше… А коробка-автомат на обе машины шла из Хабаровска: у артельщиков получилось наладить очень недорогое ее производство. Так что вместе с машинами из Германии советский рынок получилось машинами почти насытить, и у немцев производство (не только автомобилей) тоже быстро росло. Как и количество заводов.
Струмилин на очередном совещании описал сложившуюся у «соседей» картину просто:
— Если тенденция сохранится — а никаких причин для ее прекращения не видно — то лет через десять максимум в Западной Германии никаких трудящихся не останется. Кроме, разве что, бывших эсэсовцев с семьями.