"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

Леди тяжело вздохнула и поставила на пол свой саквояж врачевателя.
— Мы лишь хотели оградить вас обоих от волнений, дорогая. Вы не осознаете все полноту перемен, происходящих после слияния с Даром. Ваш организм принял часть иного мира, это меняет его. Любые волнения могут оказаться губительными…
— Я чувствую себя прекрасно!
— Февр Квин так не считает. Но… я понимаю вашу тревогу за брата.
— Позвольте мне его увидеть! — взмолилась я. — Прошу вас!
Леди Куартис качнула головой, сдаваясь.
— Хорошо. Возможно, это пойдет вам обоим на пользу. Тем более февр Стит постоянно вас зовет.
— Он зовет меня? — дыхание перехватило.
— Да, — мягко улыбнулась леди и вложила мне в руку свой шелковый платок. — Только лучше прикройте волосы, Иви. Стит находится в наведенном сне, между реальностью и грезой. Грань очень тонкая, порой пациенты не осознают, где они. К тому же лекарства дают побочные эффекты, ваш брат может вести себя не совсем разумно. Или совсем неразумно. Не пугайтесь, не возражайте и помните, что это лишь его сон. К счастью, пациенты не помнят того, что делают в таких чарах. Идемте. Побудете с ним до утра, в комнате есть вторая койка.
— Я все поняла! — Я торопливо повязала на голову платок. — Благодарю вас, леди Куартис!
Врачевательница кивнула, подняла саквояж и поманила за собой. Мы прошли узким коридором и оказались у темной двери.
— Можете дать вашему брату воды, если будет просить. И присмотрите, чтобы он лежал на животе, раны на спине не затянулись.
С замершим сердцем я вошла внутрь вслед за леди Куартис. На кресле в углу читала сиделка, которую леди Куартис отпустила. Врачевательница деловито осмотрела пациента, улыбнулась мне и тоже ушла.
А я осталась.
Кристиан лежал на животе. На нем были лишь серые полотняные штаны, тело опоясывали бинты. Полосы ткани пропитались его кровью. Словно безумный художник нарисовал на спине Криса узоры, положил алые мазки и забрызгал багряной краской. Живопись смерти…
Я осторожно присела на край кровати. И вздрогнула, поняв, что глаза Криса открыты. Только взгляд мутный и пустой.
— Воды…
— Конечно! — Я торопливо схватила со столика стакан, помогла Крису приподняться и попить. Придержала ему голову. Он пил мелкими глотками, а закончив, попытался откинуться на спину. Пришлось схватить парня за руку, не позволяя.
— Крис, тебе нельзя переворачиваться.
Он скинул мою ладонь, снова дернулся. Зашипев, я положила за его спиной подушку.
— Кристиан! Нельзя! Ложись на живот! Ты меня понимаешь?
Он не понимал. Кажется, он вообще не осознавал, где находится. Его глаза были широко распахнуты, но зрачки сужены в точку, а бирюзовая радужка затянута пеленой. Я сомневалась, что он меня видит.
Крис пошарил рукой по покрывалу.
— Идары… где идары?
— Кристиан, успокойся. — Я схватила ладонь парня, прижала к постели, не давая ему дергаться. Осторожно провела ладонью по его щеке, не в силах удержаться от нежности. Было больно смотреть на него такого — раненого, ослабленного, затуманенного наведенным сном и лекарствами. Смотреть и понимать, что это все из-за меня. Эфрим напал из-за меня, в этом я даже не сомневалась. Я помню, как зверь втягивал воздух, как принюхивался ко мне, ощущая чужой запах. Как рычал…
Снова накатила горечь, и я сделала глоток воды, пытаясь избавиться от тревоги.
И снова коснулась щеки Кристиана.
— Крис, ты ранен. Тебе надо просто полежать и дать возможность своему телу исцелиться. Ты меня понимаешь? Посмотри на меня.
Его взгляд — мутный, блуждающий, замер на моем лице.
— Иви?..
— Да, Иви! — обрадовалась я. — Я здесь. Все хорошо, ты меня спас. Спас, понимаешь? Закрыл меня собой. Закрыл собой…
Я захлебнулась словами и эмоциями. Перед глазами снова встала картина боя, и горечь подкатила к горлу. Закрыл собой… Закрыл.
— Останься. — Ресницы Криса опустились.
— Конечно. — Я нервно подергала прядь волос и, подумав, легла на бок, лицом к февру. — Поспи. Тебе надо поспать.
Но он вдруг снова посмотрел на меня.
— Кошмар… Тебя они тоже мучают, ведь так? Я так устал видеть тебя…
 
Я нахмурилась, не понимая. Кристиан бредит? Или говорит то, о чем думает? Он устал от меня?
— Видеть в своих снах… Это так мучительно, Иви…
Что?
Я вздрогнула и попыталась встать, но Крис тут же приподнялся, потянулся ко мне, заметался.
— Кристиан, я здесь, здесь, — забормотала я, пытаясь его успокоить и не дать причинить себе вред. — Я… с тобой.
Его губы исказились в злой усмешке. Крис замер на боку, глядя мне в лицо мутным взглядом.
— Кристиан… Ты знаешь, что я ненавижу это имя?
— Да, я знаю.
Он придвинулся ближе, безотрывно глядя на меня.
Слишком близко. Слишком.
— Я его полюбил. Это проклятое имя. Теперь.
Горло сжало удавкой. Мне не хватало воздуха. Словно весь закончился, сгорел от этих слов.
Словно Крис говорил совсем не об имени…
— Тебе надо поспать, — беспомощно пролепетала я.
— Я не хочу, чтобы ты приходила, — прошептала он. — В мои сны. Не приходи.
— Хорошо…
Он вздрогнул, лицо снова исказилось, как от боли.
— Крис, тебе надо поспать. Ты ранен.
Он придвинулся еще ближе. Его шепот теперь касался моих губ.
— Ошибаешься. Я убит.
— Кристиан…
— Проклятое имя… Ты ведь знаешь, чего я хочу. Не можешь не знать. Не замечать… Смеешься надо мной?
— Нет, я…
— Я хуже тварей Мертвомира. Я хуже…
— Это не так…
— Я хочу того, о чем нельзя даже думать… Хочу слишком сильно… Зачем ты здесь, Иви?
Я молчала, понимая, что Крис путает сон и явь, не осознает реальность. Ему снится сон, в котором он говорит со мной. Понимала, но от его слов меня кидало в жар. Он думал обо мне. И я ему снилась… Я и сейчас ему снюсь. В здравом рассудке Крис никогда не сказал бы мне подобных слов.
Он желает меня. И ненавидит себя за это. А я не могу сказать, что ему не в чем себя винить. Его кровь знает, что я чужая. Его нутро это знает, чувствует. Его душа это знает… Только разум не верит. Если бы все было иначе…
Это все лишь сон… один на двоих. И надо бы его оборвать, но нет сил.
И когда Кристиан положил ладонь на мою шею — я не шелохнулась. Он провел кончиками пальцев от ключиц до плеча. Его лицо так близко…
— Ежевика. И что-то еще. Я не знаю названия. Но это словно болезнь… моя болезнь. Я болен. Я хочу этот запах. Снова и… снова. И снова! Я ненавижу ежевику, Иви… я так хочу… хочу…
У него взгляд безумца. Пытаясь остановить это, я положила руку на его щеку. Остановить океан. Смешно…
Кристиан накрыл мою ладонь своей, передвинул. Прижал к губам.
— Я хочу… всего…
И холодная ладонь, которая обхватывают мой затылок. И горячие сухие губы, накрывающие мои.
Поцелуй…
Нет, иное.
Непозволительное. Запретное. Восхитительное прикосновение.
Он даже не целует. Его губы прижались к моим и замерли. Мы оба застыли, отдавая друг другу воздух и тепло. Мы так близко, что мне страшно. Я словно часть его — дышу его воздухом и держу его сердце. А он — дышит мной. Медленно. Тяжело, хрипло. Наверное, ему больно от ран и надо отодвинуться… Но стоило попытаться, и Крис вдруг перевернулся одним движением, прижав меня к кровати. Я снова увидела его глаза — лазурь под серым пеплом. Прорывающееся в реальность безумие сна… Кристиан, теряющий контроль над своими желаниями.
Мое имя на его губах. И вдох, который он слизал с моих губ.
— Так мучительно видеть тебя… слышать… чувствовать… ежевика и что-то еще… Это невыносимо, Иви… — Его прерывистый шепот сплетается с жаром тел. — Я ненавижу себя за это желание… И я нахожу оправдания. Это отвратительно — находить оправдание. Я — отвратителен… Почему? За столько лет… Из всех… Ты. Только ты.
И снова целует.
Дрожит от слабости и желания. И я знаю, что легко могу вывернуться, могу уйти. Но остаюсь на месте, теряя разум от его шепота, жара, прикосновения. От медленных движений языка и губ. У поцелуя Кристиана вкус лекарства и горькой рябины. Вкус его поражения. И мне нравится этот вкус… Мне нравится он слишком сильно, так, что нет сил уйти. Я знаю, что поступаю неразумно, преступно, ужасно, но остаюсь… Пусть у меня тоже будет этот сон. Всего лишь сон, о котором Крис не вспомнит.