"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Зачем ты мне это говоришь, старик? — спросил Эпп.
— Меня зовут Заманкур, — сказал тот. — Что-то мне подсказывает, что этого парня не только кто-то ведет, но он и сам молодец. Я, конечно, не думаю, что он выживет. Если бежит толпа охотников, она хоть и неспособна подстрелить дичь, но затопчет ее точно. Но я думаю, что моя жизнь подходит к концу. Это было бы славно — сразиться перед смертью с Киром Харти.
— Но ведь ты не это хотел сказать мне, Заманкур? — прищурился Эпп.
— Не это, — кивнул старик. — Мелит прибыл в Хурнай. Завтра в доме Куранта на западном холме он поселит Хараса и девчонку, дочь кузнеца, Лалу. Ашу знает об этом, Алкистан тоже предупрежден. Не трогай их. Это ловушка для Кира Харти.
  
Глава 21
 
ПАУТИНА
 
— Как звали твою мать? — спросила Нега.
— Атимен, — ответил Лук.
Нега лежала у него на груди и рассматривала глинку. Сначала одну сторону, потом другую, одну, потом другую.
— А отца? — спросила она. — Ты рассказывал про этого лекаря. Узнал что-нибудь?
— Нет. — Лук помолчал. — Но мне показалось, что он знает имя моего отца. Он что-то недоговаривал. Он принимал роды у моей матери, а об отце ответил, что она его с ним не знакомила. Ведь это не значит, что он его не знает?
— А где он теперь? — спросила Нега, приподнимаясь на руках и с улыбкой чиркая острыми сосками по груди Лука.
— Какая разница? — сжал ее в объятиях Лук. — Где-то на юге.
— Тихо. — Она уперлась ему в грудь. — Утро уже. Харк и Хасми проснулись, наверное.
— А ты думаешь, что они занимаются чем-то другим? — удивился Лук.
— Как ты мог подумать? — надула губы Нега. — У Хасми нога!
— Болела, — продолжил Лук. — Но уже не болит. Повязку она сняла. И вообще, при чем тут ее нога?
— Действительно, — сдвинула брови Нега. — Нога совершенно ни при чем. Ты чего кутаешься?
— Замерз что-то, — рассмеялся Лук.
Днем Хасми плакала. Харк сбегал на маленький рынок, что расположился через две улицы у хурнайского тракта, вернулся растрепанный, с горшком горячей каши и корзинкой яблок.
— Что там? — спросил Лук. И тут Хасми заплакала. Скривила губы, на которых все еще оставались шрамы, зажмурилась, уткнулась лбом в плечо Харка.
— Пойдем. — Нега встала, взяла Хасми за руку, увела в маленький дворик.
— Иногда она меня называет Намуваем, — вздохнул Харк. — Потом просит прощения, а потом опять называет Намуваем. Я бы взял это имя себе, но, боюсь, обижу ее этим. А вдруг она никогда о нем не забудет?
— Если она о нем когда-нибудь забудет, то это будет не та Хасми, которую ты выхаживал в лодке и которая, как я вижу, всерьез к тебе приросла, — медленно проговорил Лук. — К тому же я бы не хотел, чтобы Нега когда-нибудь забыла обо мне. Представляешь, что она назовет кого-нибудь Лук, и этот кто-нибудь захочет поменять свое имя, чтобы не огорчать ее?
— Куда ты собрался? — спросил Харк.
— Сначала скажи, что ты видел? — спросил Лук.
— Да мало что видел, — пожал плечами Харк. — Может, показалось мне.
— Говори, — потребовал Лук.
— Девчонку видел, — выдавил через силу Харк. — Маленькую. Ну лет десяти-одиннадцати. Но хрупкую такую, тоненькую. Волоса у нее как солома. Она ходила между рядами и пела. Таким тоненьким голосом, словно колокольчик звенел. И самое главное, что ее как будто никто и не видел. А потом она мне пальчиком погрозила и исчезла. А может, и не было ее? Может, показалось?
— Не показалось, — прошептала в дверях Хасми. — Это Ишхамай. Страшная веселушка. Голос как колокольчик, но слышат его обычно перед смертью. Мне о ней Арнуми рассказывала. Она да Сиват-голодранец — два призрака, две приметы беды да Пагубы. А я-то думала, что показалось мне. Когда в клетке лежала, она приходила ко мне. Пальчиком в губы тыкала, смеялась. Пела мне. Спрашивала, где мой дружок, где Кир?
— Уходим, — поднялся Лук.
— Куда? — воскликнула Нега из-за спины Хасми.
— Я в одну сторону, вы в другую, — ответил Лук. — На юг пойду. Разыщу Хараву, разузнаю все о своем отце. К тому же надо Хараса найти, пропал он, если бы был на Вольных землях, висел бы тогда рядом с… В Хурнае он, скорее всего. Или идет в Хурнай. Потом, еще и должник у меня один есть, Квен. А вам со мной нельзя. Может быть, вам даже лучше здесь остаться. Купчая на домик с открытым именем, кто держит, тот и живет.
 
— Подожди. — Нега шагнула вперед, закрыла на мгновение глаза. — Хараву было бы найти неплохо. Не все он тебе рассказал, понятно, что не все. Хараса зачем искать будешь? Он знал о двух укрытиях — в Намеше и Хурнае. В Намеше была засада. Об этом укрытии он не знал, засады нет. Не подумал, что его все-таки поймали, но сломали, выколотили из него правду?
— Не могли выколотить, — стиснул зубы Лук. — Он покрепче меня был. Боль умел терпеть.
— Всякую ли боль он умел терпеть? — безжизненно проговорила Хасми.
— Заодно и узнаю. — Лук достал мешок, стал укладывать вещи. — Предавал или не предавал, все и узнаю. Или на Хилан пойду.
— А что там, в Хилане-то? — спросила Хасми.
— Квен, должник мой, — пробормотал Лук и вдруг бросил мешок, сел на скамью, стиснул виски ладонями. — Никуда не хочу идти! Здесь хочу остаться. С тобой, Нега. Не хочу от тебя уходить. Да и от Хасми с Харком. Но надо. Если Ишхамай появилась, значит, быть беде. Значит… — Он помолчал, поежился, потянулся за курткой и вдруг замер.
— Нега, Хасми, Харк! — окинул взглядом друзей. — Кому-нибудь холодно?
— Нет, — пожал плечами Харк. — Жарко. Лето ведь. Может быть, у тебя жар?
— Нет. — Нега коснулась губами лба Лука.
— Подождите, какой же я дурак. — Лук нахмурился. — Харава сказал, что меня не могут они найти. Что меня не чувствуют. Они меня искали по ножу, но нож я спрятал, и холод сразу исчез, я оторвался от них. От этого Хозяина леса так уж точно. И вдруг опять чувствую холод. Чувствую, что он опять рядом. Почему?
— Опять нож? — предположила Хасми.
— Нет, — пробормотал Лук и посмотрел на Негу, потом на Хасми. — Как это было, когда Нега спрыгнула с лодки? Где был Хаппараиджа?
— Он сидел у меня за спиной, — прошептала Нега. — Держал меня. У него такие руки — как кости. Холодные, огромные кости. Я сидела к нему спиной, а он водил по ней этими костями и что-то свистел или хрипел. Я думала, что у меня сердце остановится. А потом Такш сказал, что он говорит обо мне и о Хасми. Сказал, что одну из двух придется съесть. Я посмотрела на Хасми и прыгнула в воду.
— Стой! — Лук поднял руку. — Ты же говоришь, что он держал тебя?
— Он отпустил меня, — прошептала Нега. — Просвистел что-то и отпустил.
— А потом? — Лук посмотрел на охотницу. — Хасми?
— Потом? — Она задумалась. — Да не было ничего потом. Хаппараиджа головой помотал, поднялся, губы растянул в усмешке и махнул своей клешней, мол, гребите дальше.
— Раздевайся, — потребовал Лук. — Совсем раздевайся.
— Харк, — толкнула выпучившего глаза приятеля Хасми, — отвернись-ка. А лучше вовсе выйди на улицу.
Хлопнула дверь. Нега замерла перед Луком обнаженная. Испуганно прижала руки к груди. Он вздохнул.
— Что ты? — прошептала она.
— Красивая, — сказал Лук. — Очень красивая. Невозможно какая красивая.
— Ну… — Хасми шагнула вперед. — Спорить не буду, хотя не она одна. Где искать-то?
В доме было светло, в окна падал яркий свет, и в этом свете Лук и Хасми осматривали каждое пятнышко на теле Неги и ничего не находили, а она вновь начала плакать, как в тот день, когда в домике появился Лук, плакать так, как будто именно теперь ему пришла пора уходить.
— Не вижу ничего, — проворчала Хасми. — Светло, конечно, но надо выйти на улицу. Во двор. На солнце надо посмотреть.
— Не надо на солнце, — прошептал Лук. — Задерни окна. Впрочем, о чем я говорю, легче глаза закрыть. Сакува я или не Сакува?
— Ну так Сакува — это значит, что зрячий, а не слепой, — сквозь слезы пошутила Нега.