"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)
— Я не вор, — сдвинул брови Эпп.
— Поэтому ты и жив, — согласился Алкистан. — Ну еще и благодаря мудрости Ашу. Но так, как есть, я оставить не могу. Поэтому давай сейчас найдем с тобой выход, который устроит обоих. Я, конечно, мог бы сказать, что ты заплатил мне, у меня нет недостатка в монетах, но я не могу врать. Это грязная метка, которая ставится на человека изнутри. Меня от нее тошнит заранее.
— У меня нет лекарства от тошноты, — сказал Эпп.
— У меня есть, — прищурился Алкистан. — Я предлагаю вот что. Ты попросишь у меня что-то, что тебе очень надо. А нужда у тебя есть, это точно. Я знаю: пока твои ребятки ходят с лотками и радуют хурнайских девчонок, ты бродишь по городу. Не так просто бродишь, ты чего-то ищешь. Но найти не можешь. Ведь так? Давай я найду это для тебя. А ты заплатишь мне двадцать серебряных монет и одну монетку сверху. У тебя хорошо идет торговля, Эпп. Даже за неделю ты заработал неплохо, к тому же я не верю, что ты приехал в Хурнай, чтобы погонять мальчиков по песку да сделать из них уличных продавцов. Думаю, что монет у тебя достаточно. Что скажешь?
Эпп задумался. Он и в самом деле обошел уже весь город, но не нашел и следов Куранта. Более того, он даже не знал способа, как среди тысяч домов и еще большего количества лачуг найти ту, в которой хотел остановиться Курант. Может быть, он уже в городе? К тому же что он потеряет, если воспользуется помощью Алкистана? Да и монеты выданы ему Квеном не в качестве содержания, а для дела. И торговля и в самом деле шла бойко, уже пришлось впрок закупиться товаром в порту.
— Я заплачу тебе двадцать пять монет, Алкистан, — сказал Эпп. — Но только в том случае, если ты скажешь мне, где собирается остановиться или где уже остановился некий циркач Курант — один или со своими домочадцами.
— Ты говоришь о слепом фехтовальщике? — сузил взгляд Алкистан.
— Да, но меня интересует прежде всего его приемный сын Луккай, — сказал Эпп. — И вот еще что, весь реквизит этот циркач передал в Хурнай на корабле, на котором в Хилане был уважаемый тобой Ашу. Я, конечно, не хочу сказать, что он ждет в Хурнае Куранта или прячет его в крепости, но имей это в виду.
— Я понял, — пробормотал Алкистан и удалился, буркнув через плечо: — Сделаю работу, пришлю сына за деньгами. Жди.
Эпп ждал целый месяц. За этот месяц произошло многое. Торговля шла хорошо и пошла еще лучше, когда в хурнайский замок прибыл иша вместе с изрядной свитой, каждый вельможа из которой в свою очередь имел маленькую или не очень маленькую свиту. Затем по Хурнаю поползли слухи о том, что творилось на Вольных землях, в Хилане, в Зене. Эпп, конечно, понимал, что, доходя до Хурная, всякая весть обрастала подробностями, как киль судна — ракушками, но все говорило о том, что в Текане творится что-то непотребное, одни рассказы о ловчих Пустоты кое-чего стоили. Да и слухи о воинах из клана Смерти тоже ходили. Ясно было только одно: парень, за которого назначили награду в тысячу золотых, все еще не был пойман. Затем произошли еще некоторые события. Однажды Эпп заметил впереди странного человека. Старшина, как обычно, брел по ярмарочной площади, прислушиваясь к разговорам, как вдруг понял, что кто-то впереди него ставит на мостовую Хурная ноги не так, как все. Он словно опирался на ноги, а не выбрасывал их вперед одну за другой, как привычно ходили почти все, кого видел перед собой Эпп. Ясно было: толкни этого человека — и он, скорее всего, не только не упадет, но и предоставит возможность толкнувшему его отскочить, как будто он уперся в скалу. И вместе с тем человек этот не был слишком уж высок. Спина его казалась сутулой, да и волосы взвивались над его затылком светлым пухом. Хотя на поясе у него висел меч, и, значит, он точно не был луззи, несмотря на простецкий жилет, надетый поверх тонкой рубахи, и засаленные порты. В то же время и на арува он не походил тоже. Эпп уже думал обогнать неизвестного да посмотреть на него спереди, как тот остановился, обернулся и предстал перед старшиной во всей красе. Это был старик. У него было смуглое лицо, которое обрамляла седая борода, но глаза, которые смотрели на Эппа из-под кустистых седых бровей, не имели ни штриха старческой паутины. Старик смерил Эппа взглядом с головы до ног, усмехнулся и вновь отправился прогуливаться по торговому ряду, разве только теперь двинулся в обратную сторону.
«Воин из клана Хара», — решил Эпп и подумал, что если и такие охотники слетаются в Хурнай, значит, скоро появится и дичь. Нет, он не рассчитывал быть первым, если птичка вспорхнет перед ним в воздух, но его стрела в тушке должна была оказаться в любом случае.
В конце месяца город притих от испуга. На его улицах впервые, с последней Пагубы так уж точно, появилась ловчая Пустоты. Страшная огромная баба с налитыми кровью глазами, не слезая с огромного коня, пересекла весь город с востока на запад и, судя по слухам, опустилась на ближайшем холме за городом наземь и застыла каменным валуном. Эпп саму бабу не увидел, потому как закупал в порту очередную партию товара, но в проезд неизвестной, на огромной груди которой болтался бронзовый диск смотрителя больше обычного в два раза, поверил безоговорочно.
В том же конце месяца Хаппар, приседая, поднял на себе верзилу Хапа. А Хап взметнул над песком и Эппа, и Хаппара одновременно. В тот день на берегу и появился сын Алкистана. Он был копией отца, хотя вряд ли перешагнул через двенадцать лет. Получив двадцать пять монет, юнец протянул Эппу матерчатую полоску, на которой были выписаны адреса, и на словах сказал:
— Отец просил передать, что Курант или его родные могли бы остановиться где угодно. Хоть на рыбачьей стороне, хоть на рыбачьем острове, тогда их вообще никто не найдет, но, судя по тем известиям, что доходят до нас, Курант и его жена мертвы, Хараса и Неги пропал след, а вот след Луккая вымазан кровью. И не вся кровь из той, что он пролил, выпущена зря. Говорят, что на нем двое воинов из клана Смерти и сам Далугаеш, старшина ловчих.
— Это точно? — расширил глаза Эпп.
— Слухи, — пожал плечами юнец. — Но похоже, что он парень не промах. Только вряд ли он сюда сунется: слишком дорого за него готовы заплатить и слишком много в городе на него охотников. Его теперь спасет только Пагуба. Но здесь два адреса. Есть место на западном холме, там Курант купил три года назад домик в два этажа напротив лавки одежника. Крохотный домик, но настоящий. За домом ухаживает старая бабка, которой платит ростовщик по курантовской закладной, не зная, кому он платит и по чьему поручению. Дом записан на Хараса.
— А второй адрес? — вгляделся в каракули Эпп.
— Маяк, — сказал юнец. — Курант поднимался на портовый маяк. Как-то сумел открыть замок и полез на самую верхотуру. Что он там забыл, неизвестно, на маяке он был вместе с дочерью — с Негой, но сам-то он ведь слеп. Так что в Хурнае он заходил только в два здания — в дом на западном холме и на маяк. Мы проверили все писцовые книги, обошли все дома в городе, знаем имена всех хозяев, Куранта среди них нет. Но я уже говорил, что в лачугах рыбаков можно спрятаться кому угодно. Это все.
— Хорошо, — кивнул Курант.
— И вот еще… — Юнец помялся, но добавил: — Отец сказал, что тысяча золотых монет — это хорошие деньги, он собирается на охоту.
— Удачи ему, — усмехнулся Эпп.
В тот же день старшина разыскал на пристани портового служку, стребовал с него ключи от маяка и подошел к высокой, сложенной из диабаза башне. Дверь ее была открыта. Эпп на всякий случай вытащил из-за пояса нож и осторожно пошел наверх. Наверху стоял седобородый старик. Он посмотрел на старшину, усмехнулся и сказал:
— Красиво здесь. Если бы я увидел море с такой высоты, а потом ослеп, я бы убил себя. Курант же поднимался сюда уже слепым.
— Курант уже мертв, — заметил Эпп, убирая нож. — Он и его жена.
— Я знаю, — кивнул старик и добавил: — Вроде бы мертва и его дочь, Нега, но ее трупа никто не видел. Но двое воинов из клана Смерти тоже мертвы. И один из ловчих Пустоты мертв. И старшина ловчих, Далугаеш, пожалуй, тоже мертв. Ушей-то он своих лишился точно. Кстати, и ловчий Ганк тоже мертв. — Старик тихо, с хрипотцой рассмеялся. — Похоже, что из тех, кто убивал мать Кира Харти, с ушами остался один воевода Квен? И еще много, очень много человек погибло. И еще больше погибнет.