"Фантастика 2024-20.Компиляция. Книги 1-2 (СИ)

— Давай-ка сюда меч и кинжал, достойный из достойнейших, но неудостоенный недостойными, и отправляйся на свой Совет, да постарайся, чтобы он не закончился раньше времени.
Негромкий говор, который Рин слышал у двери в зал Совета, затих, едва он вошел внутрь, и тут же сменился единый вздохом, когда из-за его спины появилась Айсил. Она подошла к креслу Олфейнов так, словно прожила в этой комнате и просидела в этом кресле половину жизни, приложила руку к груди, вызвав еще один вздох, с милой улыбкой передвинула ее на сердце, села на положенное место, окинула взглядом магистров и, кивнув, одним движением извлекла из-за спины оба меча, которые положила на стол так же, как и все прочие, сидящие за столом, остриями направив к себе.
— Прошу прощения. — Она снова улыбнулась. — У меня нет кинжала. Разве только вот…
Мгновение, и на столе рядом с мечами оказался простенький нож с деревянной ручкой, который опекунша тотчас тоже развернула лезвием к себе.
— Так надо? — Она безошибочно посмотрела на Гардика и стянула с головы шарф, отчего ее волосы рассыпались по плечам сверкнувшей медью волной.
Рин встал за ее спиной. Сейчас, в эти мгновения, пока Айсил приковывала к себе всеобщее внимание, он мог рассмотреть всех собравшихся.
В двух шагах от нее, едва не вывернув шею, изогнулся с высунутым языком толстяк Жам, который в магистрате распоряжался просительной и командовал всеми делателями и мытарями, начиная с Кофра и заканчивая последним писцом. Рядом с Жамом хмурился седой, но все еще крепкий магистр Рарик, который с тех пор, как слег Род Олфейн, командовал стражей Айсы. Остроносый юнец, вытянувший шею так, что, казалось, через мгновение она покинет худое туловище, скорее всего, был Ордуг из Среднего города — поздний и единственный ребенок самого старого из магистров, который тихо без мучений умер года два назад. Насколько помнил Рин, мальчишка пока ничем не занимался в Совете, разве только начищал бронзовый герб на спинке родового стула.
Рядом с ним, удивленно приподняв бровь, тщательно гасил на лице улыбку Гардик, правивший и раньше, и теперь судебными делателями Айсы. Зато уж настоятель Темного двора, моложавый черноволосый бородач явно наслаждался красотой Айсил. Он даже откинулся назад и, сложив руки на широкой груди, улыбался во весь рот.
Сидевших дальше Солка и Варта Рин знал плохо. По словам отца, который в подробностях рассказывал еще подростку Рину о том, что происходит в магистрате, Солк никогда не участвовал ни в каких городских делах, довольствуясь званием магистра, и неуклонно богател, скупая штольню за штольней у разорившихся бедняков. Вот и теперь белобрысый крепыш средних лет уставился на Айсил, оттопырив нижнюю губу, но в маленьких бесцветных глазах не вспыхнуло ни одной искры. Ровно так же он смотрел бы на усевшегося на это же место Кофра. Зато рыжий и худой Варт, который большую часть времени, как посланник вольного города, проводил вне стен Айсы, вытаращил глаза, словно обнаружил драгоценный камень на дне только что опустошенной миски похлебки.
Старик Сардик, некогда друг отца, наклонив большую бородатую голову, откровенно любовался Айсил. Он ведал торговлей Айсы и, по словам Рода Олфейна, умел извлечь золото даже из клока поганой травы. Именно его делатели ходили вместе с охотниками в Погань, чтобы ни один пук огненных игл не прошел мимо айского магистрата. Когда-то Сардик и сам был охотником, но за пять лет, пока отец Рина с муками прощался с жизнью, не посетил дом Олфейнов ни разу. Рин не числил его врагом только потому, что Хаклик частенько приносил корзины с провизией от Сардика.
Справа от Айсил застыл Фолкер. Еще лет пять-шесть назад он был юнцом вроде Ордуга, но теперь превратился в статного воина, который был не только хорош с мечом и пикой, но и числился первым лучником Айсы. Именно он командовал сотней разведчиков Айсы, а в дни войны, которой ему еще пережить не доводилось, должен был вооружать и наставлять обычных горожан, каждому из которых должно было найтись место на стенах. Фолкер не поворачивал головы к Айсил, однако Рин был уверен, что он замечает каждый ее жест.
 
Все магистры были одеты богато, но просто. Те, на ком не было плащей, довольствовались обычным скамским платьем, пусть и скроенным из самой дорогой ткани. Рин даже почувствовал неловкость из-за кольчуги и наручей, скрытых под новой свиткой. Точно так же Совет магистров не блистал украшениями. Только на груди Неруха сияла серебряная цепь с уже знакомым квадратом, каждая линия на котором была украшена драгоценным камнем. Все остальные довольствовались перстнями магистров. «Или они снимают украшения перед Советом, — подумал Рин, который прекрасно помнил золотые браслеты Жама и многочисленные кольца и перстни Рарика, — или боятся магии, которая может быть заключена в безделушках. К чему опасения, если на Совете присутствует настоятель Храма?»
Рин посмотрел на широкую скамью, где уже приметил сгорбленную фигуру блеснувшего лысиной Хельда, но тут же похолодел от ненависти — в углу комнаты, вальяжно развалясь, покачивал изящным сапогом Фейр Гальд. Он улыбался, но смотрел на Айсил так, словно видел перед собой поднятую из грязи нищенку, и, когда обратил взгляд на Рина, тем же презрением окатил и его, вдобавок вытянув губы и дунув в его сторону. Рин мгновенно задохнулся и перевел взгляд на Хельда, который с улыбкой кивнул ему как старому доброму знакомому.
— Вот все и в сборе, — наконец заговорил Гардик, словно его задачей было дать каждому вволю насмотреться на нового, если не магистра и не собеседника, то хотя бы прекрасного слушателя мудрых речей. — Время теперь горячее, и становится тем горячее, чем холоднее задувает ветер за нашими окнами. Нынче мы должны были обсудить осенний праздник, подготовкой к которому занимаемся уже месяц и который свершится уже послезавтра, но новые заботы заставляют нас обратить внимание и на день завтрашний, и на день вчерашний. К тому же, — Гардик учтиво поклонился в сторону настоятеля Храма, — некоторые вести ранят наши сердца, даже будучи не подтвержденными!
— Храм всегда готов исцелять любые сердечные раны, — тут же пропел Хельд. — И беспричинные в том числе!
— Не сомневаюсь, — снова поклонился Гардик и стер с лица улыбку. — Однако последние дни оказались не самыми добрыми для нашего города и уж точно худшими для некоторых его жителей.
Гардик начал плести обстоятельную и неторопливую речь, а Рин уставился на знак Неруха, но только для того, чтобы не повернуть головы и не столкнуться с насмешливым взглядом Фейра, улыбка которого обжигала ему висок и щеку. «И все-таки дом Олфейнов все еще не покорился тебе, Фейр!» — с ненавистью подумал Рин и постарался прислушаться к Гардику. А старик тем временем посокрушался по поводу участившихся случаев разбоя и воровства, посетовал на снизившиеся подати с торговцев, удивился нежданному уходу из города вельтов, хотя тут же заметил, что, если те не вернутся к первому месяцу весны, город имеет полное право распродать их имущество и дома.
«Кто те пятеро из этих девятерых, что числят своим господином Фейра Гальда? — задумался Рин Олфейн. — Если отринуть Гардика, то останутся восьмеро. Пятеро из них во всем, кроме разрушения Водяной башни, потакают Фейру. Трое или противостоят ему или ни во что не вмешиваются. Пожалуй, легче определить троих, но что это мне даст? Разве только возможность рано или поздно определить, к кому следует относиться с недоверием, а кому не следует доверять вовсе? Кто из них никогда не подчинится самодовольному негодяю? Пожалуй, Фолкер — один из троих. Он единственный, кто ни разу не бросил взгляд ни на Хельда, ни на Фейра. Единственный, для кого ни тот, ни другой не существуют. К тому же именно о нем говорил Хаклик, что его прочит Гардик в свои сменщики, если дом Олфейнов так и останется на долгие годы немым участником Совета магистров.
С другой стороны, именно Фолкер пострадает из-за того, что Фейр Гальд забросил казарму и не занимается обучением молодых горожан воинскому искусству. Но Фолкер ни разу не выступил против Фейра, не заступился за Грейна. И все-таки он слишком горд, чтобы уступать Фейру. Второй… Кто второй? Пожалуй, Солк. Только он из всех магистров мог сравниться с Фейром богатством. Именно он, по слухам, вступал с ним в споры из-за каких-то лакомых зданий и богатых штолен. И охранники Солка нисколько не уступали молодцам Фейра, да и владения Солка не ограничивались Айсой. Тот же Ласах отправлялся подлечить крепыша однажды даже в Тарсию и потом долго восторгался тамошними роскошными владениями Солка и возмущался его крайней скупостью. Нет, Солк не может быть сторонником Фейра, хотя бы потому, что ссорится с ним и почти не бывает в Айсе. Тем удивительнее, что он появился в городе теперь. Хотя, что удивительного? Скоро праздник, и даже вечно отсутствующий Варт вернулся в Айсу. — Рин снова почувствовал обжигающий взгляд Фейра. — Все-таки унизительно одному стоять, как слуге, в то время, как все остальные, сидят. Ничего, — скрипнул он зубами. — Когда я наконец займу свое место, то сделаю все, чтобы те, по чьей вине стою сейчас, унижая мой древний род, покинули зал Совета вовсе!»