Магические целители. Добро пожаловать в другой мир! (СИ)

— Откуда вам знать? — огрызнулся Глостер.
— Вообще-то, я отучилась на медицинском шесть лет и столько же отработала хирургом, — язвительно ответила на этот выпад Зайцева. — Детским хирургом. И с педиатрией тоже прекрасно знакома.
Он хмуро глянул на нее исподлобья и процедил:
— И что дальше?
— А дальше я буду оказывать помощь вашему сыну, а вы посидите в сторонке. От вашего грозного вида мальчик только больше нервничает.
Глостер нехотя поднялся и, не спуская с Зайцевой цепкого взгляда, встал чуть поодаль. Ему претило, когда командует женщина, да еще и его студентка, но ради здоровья сына он решил на этот раз стерпеть.
Не прошло и десяти минут, как ребенок задышал свободнее, приступ отступил, и мальчик даже смог говорить.
— Прости, папа. Я заигрался с радужным мрыхом и не заметил, как оказался тут, — покаялся, виновато потупив взгляд и шмыгнув носом.
— Не пугай меня так больше, Микки, — уже более спокойным и мягким тоном сказал некромант. На его лице читалось облегчение.
— Ему желательно побыть под присмотром хотя бы до вечера, — порекомендовала Кристина.
— Микки особенный ребенок. Он редко сходится с людьми и часто сбегает от нянечек, — ворчливо заметил ректор. — Мне не с кем его оставить.
Кристина просяще посмотрела на Агату. Она помнила о своем обещании привести после обеда в порядок холл и часть гостиной, но любовь к детям побеждала. Боярова тяжело вздохнула, отвернулась и махнула рукой, мол, "валяй". Остановить этот комок сострадания она была не в состоянии. Зайцева перевела взгляд на некроманта и предложила:
— Если хотите, за ним могу присмотреть я.
Она уже приготовилась к отказу, но Глостер неожиданно кивнул.
  
Глава 3
 
Кристина Зайцева
Экскурсия на этом была закончена, куратор с нами торопливо попрощался, Агата поняла, что ей здесь больше делать нечего, и решила прогуляться по городу.
— Встретимся на вечерних занятиях, — бросила она мне и ушла. А я даже не успела поблагодарить ее за столь оперативную помощь мне с мальчиком. Ладно, у меня еще будет на это время.
Ну а я осталась один на один с Крейном Глостером.
— Идемте отсюда, не будем мешать лаборантам, — сухо произнес он, избегая встречаться со мной взглядом. Словно уже мысленно жалел, что согласился на мое предложение.
— Идем? — Я же посмотрела на Микки и протянула ему руку.
Он глянул на меня из-подо лба, точь-в-точь как его отец, а после неуверенно вложил свою ладошку в мою. Я улыбнулась ему ободряющее и подмигнула.
Ректор вывел нас из лаборатории через другой вход, и мы за считаные минуты оказались в административном крыле, а затем и в его кабинете, таком же мрачном и неуютном, как он сам. В воздухе витал запах табака, и я невольно поморщилась, не удержавшись от замечания:
— Вы бы не курили при сыне. При детях вовсе не желательно курить, а в положении с Микки — просто запрещено.
В ответ его синие глаза пронзили меня насквозь.
— Я при сыне не курю, — едко процедил он.
— Это похвально, — я слегка сбавила обороты, — тогда вам не трудно будет открыть окно? Лучше, если кабинет будет проветрен.
Было заметно, как сжались челюсти Глостера и дернулся кадык, тем не менее ректор прошел к окну и открыл его, впуская в кабинет свежий воздух.
— Что-то еще? — уточнил после сквозь зубы.
— Вроде пока ничего. — Я заставила себя улыбнуться. — Разве что один вопрос. Как давно у Микки эти приступы?
— Давно, — ответ был неожиданно резким и каким-то нервным.
— И все же, можно поточнее? Год? Два? Возможно, с рождения… И есть ли еще у кого-то в роду подобное заболевание?
— Ни у кого нет. Два года как, — отрывисто и раздраженно произнес ректор.
— Было ли что-то, что спровоцировало начало приступов? — не отступала я. — Болезнь легких, например… Или, может, сильный стресс?
— Вы слишком любопытная, — Глостер почти прорычал это. — Зачем вам это? Я всего лишь попросил вас посидеть с ребенком до вечера!
— Мне просто хотелось бы собрать анамнез… Возможно, удастся найти причину, подобрать лечение… — под его тяжелым, убийственным взглядом я растерялась.
 
— Вы пока еще не целитель, — припечатал он.
— Я врач! Детский, оперирующий, между прочим. Шесть лет учебы, два года ординатуры, четыре — непрерывной практики, — теперь я разозлилась. Сидит тут этот напыщенный болван, щеки раздувает от важности, язвит! Терпеть не могу таких типов!
— Вот когда получите диплом целителя нашего заведения, тогда и обсудим все ваши заслуги. Пока же просто займитесь моим сыном, сами же вызвались помочь.
В этот раз я сдержалась только из-за Микки, который испуганно следил за нашей перепалкой.
— Где ввашем заведенииможно безопасно провести время с ребенком? — получилось все же едко.
— Сейчас за вами приедет машина, вас отвезут к нам домой. Полагаю, так будет лучше, — сухо отозвался Глостер.
— Я потом смогу найти дорогу от вашего дома до этого места? — уточнила я. — У меня ведь вечером учеба.
— Вас отвезут обратно.
— Хорошо. Значит, мне надо будет дождаться вашего прихода?
— Нет, вас сменит Рут. Это моя соседка. Она иногда вечерами сидит с Микки.
Значит, соседка. А я уже подумала было, что жена. Странно, что о ней нигде не проскочило ни слова. Неужели Глостер вдовец?
Обещанный автомобиль приехал вскоре. За рулем сидел лысый толстячок, похожий на нашего куратора-гоблина. К счастью, он не лез с разговорами, и поездка прошла молча. Я лишь перекинулась несколькими фразами с Микки. Мальчик же всю дорогу сидел насупленный, скрестив руки на груди. Я пока не трогала его, понимая, что это обыкновенная защитная реакция и ему надо время, чтобы привыкнуть ко мне. Тем более, со слов его отца, он не очень-то ладил с нянечками.
Дом ректора удивил своими скромными размерами, наш с Агатой недо-особняк и то побольше будет. За садом, окружавшим жилище Глостеров, судя по виду, тоже никто не следил: тот жил своей жизнью, завоевывая все свободное пространство. Правда, несмотря на отсутствие ухода, выглядел весьма мило: деревья все были в цвету, а лужайка у крыльца пестрила одуванчиками.
Ключ ректор мне выдал, поэтому внутрь мы попали без труда. Люстра при нашем появлении загорелась сама, освещая небольшой холл с темно-зелеными стенами и шоколадного цвета деревянные панели. Мрачновато, но не неожиданно.
Я только собралась спросить кое-что у Микки, как вдруг в темном углу что-то захрустело и заскрипело. Первой мыслью было, что это очередной мрых, однако в следующий миг на свет вышел… Вышло… Мамочки! Да это же скелет какого-то животного! И он натурально двигался! На этот раз я не завизжала, только принялась хватать ртом воздух.
— Что это? — все же вырвалось у меня хрипло.
— Люси, — спокойно отозвался Микки, стаскивая с себя джемпер.
— Понятно, — прошептала я, ни черта, конечно же, не понимая.
— Вы никогда не видели умертвие? — спросил мальчик, все же заметив мой ужас, который я, как ни старалась, не могла скрыть.
— Не имела такой радости, — вновь вышло шепотом.
Спокойно, Кристина, спокойно… Эльф тебя не удивил, гоблин тоже, почему же так шокирует простой скелет? И вообще, ты же врач, хирург, подобные вещи не должны вызывать столь бурных эмоций.
— Мяу, — скрипуче произнес скелет, и его глазницы вспыхнули желтым.
— Папа поднял ее специально для меня, — продолжал между тем Микки. — Чтобы мне не было одиноко.
Поднял? Это как? Из мертвых, что ли? Ох, я же совсем забыла, что наш «папа» — некромант…
— А почему было не завести обычную кошку? — все же спросила я. — В смысле, живую…
— Папа говорит, с живыми слишком много возни…
Где-то я это уже слышала. Ну да, Агата. Кажется, у них с ректором куда больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд.
— И кто такие «кошки»? — Мальчик нахмурил лоб. — Люси — мрых.
Опа… Вот, значит, какой ты, мрых… Неужели у нас дома такой же?