Тринадцатая для Демона (СИ)

— Ева, помоги мне! — прорычал мужской голос, в темноте не видно было лица, глаза прятались под капюшоном.
  
Глава 11
 
— Мне нужна твоя помощь! — рычал мужчина, крепче прижимая к стене. — Я видел, как ты танцевала с ним! Ты близка с ним? — тряхнул так, что голова дёрнулась назад, больно ударяясь затылком о каменною поверхность.
Я схватилась за рукава его куртки, пыталась оттолкнуть. Одна рука поднялась выше, стягивая капюшон.
— Коля?! — прохрипела я, чувствуя, как по задней части шее спускается горячая струйка.
— Я не хотел его убивать, Ева! Поверь мне!
— Отпусти меня!
— Послушай меня! — прикрикнул, тряхнув уже слабее. — Это ОН заставил, если бы не я Егора, то он бы убил меня! У нас выбора не было, он нас в свои лапы захапал! Мы не поняли сразу с кем имеем дело! — мужчина явно был не в себе.
— Коля, — пыталась успокоить и его и себя. — Тебе нужно упокоиться, и объяснить всё нормально.
— Я не могу успокоиться! — снова выкрикнул. — Эти твари меня из СИЗО вытащили! Я следил за тобой… они с тобой общаются. — в его руке мелькнуло холодное железо.
— Что ты от меня хочешь? — спросила на вздохе.
— Он дорожит тобой, я знаю… — истерично усмехнулся, в глазах мелькнул безумный блеск. — поднёс нож к моему горлу.
Я приподняла голову, медленно сглатывая застрявший в ней комок ужаса.
— Ты не хочешь этого делать, я знаю.
— Я хочу свободы! Он завербовал меня!
— Николя, пушистый малый, как же вам не стыдно, так с дамой себя вести? — Виктор лениво покусывал ногти на руке, делая вид, что ситуация ему крайне неинтересна.
Коля резко схватил меня, разворачивая к себе спиной, по-прежнему удерживая нож у моей шеи, отходя вместе со мной в сторону.
— Не просто с дамой, с Госпожой. — вышел из-за спины мужчина поменьше.
— Не подходите! Я перережу ей горло! — забившись в панике, прокричал Коля.
— Ха-х! — изобразил громкий смешок Виктор. — Да как же так-то, Кузьма?
— Не сможет. — уверенно заявил тот. — Духом слабоват.
Я просто наблюдала над всем этим сумасшествием, и может даже прониклась, если бы не одно маленькое неудобство. Лезвие царапало нежную кожу шеи.
— Ну не знаю. Выглядит убедительно. — пожал плечами Виктор.
— Поспорим на двадцать золотых? — азартно спросил Кузьма.
Я было дёрнулась, и острое лезвие тут же задело кожу, заставляя алую кровь просочиться наружу. Кузьма с Виктором резко напряглись, но сразу же скрыли этот мимолётный порыв за прежней безразличностью. За их спинами вырос высокий крупный силуэт, с каждым шагом подходя ближе.
— Я требую освободить меня! — Коля сильнее надавил, от чего я тихо зашипела.
— Освободить от чего? — хладнокровно спросил Иштар, не сводя с меня глаз.
— От тебя! Я не буду выполнять твои поручения! Засунь их себе в пятую точку! — почти плюясь ответил Коля.
— Пятьдесят золотых! — заявил Виктор.
— Согласен! — Кузьма повернулся к нему и протянул руку.
Они обменялись рукопожатиями. Развернулись к нам. Виктор улыбнулся, показывая острый клык. Кузьма подмигнул мне светло-карим глазом. Раздался сдавленный хруст, и тело, которое меня удерживало, обмякло валясь наземь. Тяжело выдохнув я медленно развернулась. Коля лежал на земле, с ножом в руке. Клавдия стояла, склонив голову немного вбок.
— Ваш показной цирк меня утомил. — она перешагнула через неподвижное тело, подходя ко мне. — Ты в порядке, дитя?
— Наверное… — в полной растерянности ответила почти шепотом. — Он мёртв?
— Не много вправила шейные позвонки, скоро очнётся. — она склонила голову перед Иштаром.
Кузьма подошёл ближе, слегка пнув тело Коли в бок.
— Проучим как следует. — осведомил своего господина.
— Он же не дышит… — заметила я.
— Юная донна, ему и не требуется. Воздух для него теперь второсортен. — удостоверил Виктор.
— Иди в машину, Ева. — прогремел, до боли удручающий голос.
Я безоговорочно послушалась, прикрывая рукой, кровоточащею рану на шее. Села в автомобиль, как в некое убежище, обхватывая себя руками. Возможно, я ещё не осознала всей сути произошедшего. За руль сел Иштар. Некоторое время мы ехали в полной тишине, и меня это устраивало. Я не хотела ничего знать. Вопросов было неимоверное множество, но спрашивать что-либо язык не поворачивался. Мой взгляд упёрся в окровавленные ладони. Рана на шее неприятно пощипывала, в затылки ощущалась умеренная давящая боль.
 
— Твоё молчание… меня с ума сводит. — его будто перетрясло от этих слов, словно он, что-то неприязненное сказал.
— Почему?
— Я не могу понять о чём ты думаешь…
— Мне казалось, до этого у тебя прекрасно получалось.
— Лишь поверхностно… — он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, заглянул в глаза: испытывающий пронзительный взгляд впился в мой. — Я не могу понять, почему.
— Кто ты? — шёпот слетел с моих губ.
Он не ответил, лишь на лице проступили раздражительные черты. Отвёл взгляд, внимательно смотря на дорогу.
Я приняла горячий душ, пытаясь смыть с себя вместе с запечённой кровью, страх, неопределённость, воспоминания. Мерзкий хруст и обмякшее тело Коли. Поведение Кузьмы и Виктора. Спокойствие и непроницательное лицо Клавдии, словно для неё ломать шеи, это в порядке вещей и основное ежедневное занятие. Больше всего меня пугали глаза Иштара в тот момент. Чёрные, дикие, опасно-пытливые. Он не переживал за меня… он знал, что я не пострадаю. Он пытался разгадать мои чувства, мысли, эмоции… пытался понять, почему я не ухожу, почему всё ещё рядом. И почему терплю, пугающие меня, выходки его приближённых. Не знаю откуда это во мне, и от чего моё подсознание и сознание трепещет рядом с ним, но точно знаю, как прежде уже не будет. Моя жизнь перевернулась в один миг, и я желаю, чтобы этот миг не заканчивался. Я чувствую, что он именно, тот, с которым я могу быть, и тот, кто без кого я уже не смогу…
— Ты просил зайти? — я осторожно приоткрыла дверь в его кабинет.
— Проходи. — его острый взгляд прошёлся по моему телу. — Как ты? — остановился на тонкой резаной ране на шее.
— Лучше. — я помедлила. — От чего бежал Коля, о какой свободе он просил?
— О той, которая ему больше не принадлежит. Хотел вырваться из уже настигшей его тьмы. Он обречён, Ева. Не стоит за него просить.
— А если бы ты захотел, ты бы смог его отпустить?
— Я бы не захотел, — устало и как-то нервно, откинулся на спинку кресла. — Почему люди винят в своих грехах всех, кроме себя? Он убил своего друга, но думает, что кто-то этому поспособствовал. Безусловно, так думать легче, чем принять свою мерзкую сущность, готовую на всё ради желаемого. Им всегда даётся выбор. Они должны решить и сделать его.
— Он теперь в твоей власти? Такой же как Виктор и…
Иштар рассмеялся, откинув голову назад. Смех тихий, шершавый, приглушённый.
— Не путай мою драгоценную свиту, со сбродом гнилых душ.
— А что на счёт меня? — опасливо, почти оседая, спросила я.
Его лицо ожесточилось, со всей серьёзностью посмотрел на меня. Брови сдвинулись, скулы заметно очертились, губы вытянулись в тонкую полоску, а челюсть, казалось, скрежетала от того как сильно он её сжимал. Руки, до этого спокойно лежащие на столе, вдруг напряглись, заставляя бушевать кровь в набухших венах.
— А что на счёт тебя? — угрожающе тихо переспросил.
— Ты понимаешь о чём я…
— У каждого есть выбор, как я уже говорил. — он взял папку со стола, извлёк из неё скреплённые бумаги, и развернул ко мне. — Сделай его сейчас.
— Это контракт?
Наблюдая за мной исподлобья, коротко кивнул.
— Ты хочешь, чтобы я его подписала сейчас?
 
— Я хочу, чтобы ты была благоразумна и не поддавалась чувствам и эмоциям, руководствуясь только здравым мышлением.
— Ты не хочешь этого?
— Я не говорил, что не хочу.
— Дал понять.
— Я пытаюсь уберечь…
— Почему просто не выставишь? К чему всё это? Если ты не испытываешь ко мне чувств, хоть каплю, от того, что испытываю я к тебе… какой в этом смысл?