Приручить и обезвредить (СИ)
– А ты хочешь, чтобы мы тебя девственности лишали в постели? Так в одном случае опоздали, а на второй ты вряд ли согласишься. Так что оставь кровь девственницам!
– Ты мой зад не тронь. Главное, свой не дала, а на мой покушаешься? Нифига себе, кошка!
– Хорошо, продержишься без секса до полного восстановления, разрешу распечатать заветную коробочку.
Глаза Лёши загораются азартом.
– Вот это мотивация. Понял. Принял.
На какие только компромиссы не пойдёшь, чтобы заставить мужчину позаботиться о здоровье.
Этим же вечером позвонила подругам, похвасталась изменением моего статуса на невесту. Их визг слышали, наверное, даже на другом континенте. Мы смеялись и радостно обсуждали свадьбу, пока я не услышала вопрос:
– А маме уже сказала?
Это болезненная тема ещё не поднималась мной ни разу. Но я хочу разделить эти счастливые моменты с родителями, несмотря ни на что. Поэтому аккуратно соскочила с темы и попрощалась с девочками, чтобы переговорить с Беркутом.
– Лёш?
– Да, милая? Куда делась улыбка на личике моей невесты?
– Я как раз об этом и хотела поговорить…
– Марта, ты передумала? Нет-нет-нет, ты эти эмоциональные качели оставь для посторонних.
– О, господи, нет. Я не совсем об этом. Я о маме. Хочу съездить к ней, помириться. Не представляю, как буду выбирать свадебное платье и не смогу даже ей показать. И уж тем более будет обидно, если моих родителей не будет рядом в такой важный для нас день.
– Знаешь, кошка, ты меня до инфаркта доведёшь. Так в чём дело, давай съездим хоть завтра.
– Я хочу одна, если ты не против. Как только ты поправишься, конечно.
– Конечно? Какая связь? Напоминаю, я старше тебя на шесть лет и вполне дееспособен. Ты можешь ехать в любое время. Если мне что-то понадобится, мне есть к кому обратиться, не переживай.
– Ты уверен?
– Как и в том, что колечко я тебе на палец надену по-любому.
– Тогда завтра.
– Вот и молодец, – Лёша целует меня в лоб, его поддержка сейчас мне так важна.
На следующий день я поехала в другой город к родителям. Всю дорогу я представляла, как может пройти встреча. Готовы ли будут меня выслушать и извиниться. Порадуются ли за меня или обвинят ещё в чём-то?
К дому подъехала весьма нервной. Я сидела минут пятнадцать в машине, собираясь духом, репетируя речь и воображая в голове варианты развития диалога. Вспотевшие ладошки то и дело вытирала о джинсы.
Когда зазвонил телефон, я даже дёрнулась, увлечённая своими мыслями.
– Кошка, ты доехала?
– Да.
– Почему не отзвонилась, что всё хорошо? Я волнуюсь же. Или что-то не так? Ты не молчи.
– Ты же по-любому отслеживаешь мою геолокацию, Беркушев! И что со мной могло случиться?
– Отслеживаю. И вижу, что ты не идёшь в дом.
Как предсказуемо!
– Ага, сижу в машине.
– Почему не поднимаешься в квартиру?
– Страшно. А вдруг даже говорить не захотят.
– Надо было мне ехать с тобой. Я умею заставлять людей слушать.
– Нет уж, твои методы весьма… экстравагантны. Вряд ли родители оценят и расчувствуются, если их ремнём обмотать. Это всё между мной и мамой. Я должна сама поговорить. Ладно, я пошла, пожелай удачи.
– Удачи, милая.
Наконец, найдя в себе силы, поднимаюсь и звоню в дверь. О своём приезде я не предупреждала. Хотя, наверное, надо было. Но я надеюсь, что эффект неожиданности не оставит им выбора.
Дверь открывает папа. Я так скучала по нему! Делаю несмелый шаг к нему.
– Папочка, привет, я очень соскучилась.
Папа расплывается в улыбке, от чего всё его лицо расчерчивают морщины.
– И я, доченька, проходи скорее, чего на пороге стоять.
Первый пункт пройден – меня не гонят тряпками вон.
– Мама дома?
– Конечно, куда она денется. Лиля, Марта приехала!
Мама выходит в прихожую с плотно сжатыми губами, окидывает взглядом сверху вниз и обратно. Прям чувствую, что сейчас гадость какую-то скажет. И она не заставляет себя ждать.
– Ну что, помыкалась и приехала, наконец? А я говорила сразу, чтобы ехала со мной. Деньги кончились по съёмным мотаться и сразу к родителям побежала?
– У меня всё хорошо, мам. Спасибо, что поинтересовалась, – даже скрывать сарказм не хочу в ответ на такие наезды. – И нет, я приехала только поговорить и поделиться новостью. На вашу жилплощадь не претендую.
– Ну, а что тогда вдруг о матери вспомнила? Залетела?
– Лиля! – отец не выдерживает. Первый раз слышу, чтобы он повышал голос на свою жену. –Выслушай ты сначала. Да даже если и беременность. Это наша дочь, а не бездомная собака приблудилась, чтобы ты так выражалась!
Дальше мне говорить уже проще, так как я чувствую, что отец на моей стороне.
– Нет, мам. Может, я хотя бы разуюсь и чаю попьём? Расскажу всё в спокойной семейной атмосфере.
Мама демонстративно разворачивается и идёт на кухню, включает чайник. И на том спасибо.
Как только рассаживаемся с чашками за столом, я начинаю разговор сама, пока мать не наговорила ещё какого-то абсурда.
– В больнице вы видели Алексея, мы встречаемся уже несколько месяцев. Вчера он сделал мне предложение, я согласилась. Поднимаю руку, демонстрируя кольцо.
Отец подскакивает, чуть не роняя чашку.
– Поздравляю, Марта, солнышко! Очень рад за вас, – он порывисто прижимает к себе. – Выросла девочка наша. Надо же…
Я смотрю на маму и не могу считать её реакцию.
– Мама, а ты не рада?
– Рада, конечно.
Ага, а на лице вселенская скорбь.
– Дочь, я не понимаю, почему тогда тебя из гостиницы голой привезли? Он был женат, и вы в гостиницах встречались?
– Какая фантазия пропадает, мам. Романы писать не хочешь? Мы поругались, и я хотела побыть одна, вот и заселилась в отель, а там поскользнулась в ванной. Меня сотрудники нашли. Лёша даже не знал, где я.
– Точно, он же приезжал к нам, –вставляет папа.
– Погоди, то есть, вы знали, что у меня есть мужчина?
Пытаюсь вспомнить нашу перепалку в больнице и что рассказывал Лёша, но тогда я была в каком-то своём мирке – половину не запомнила.
– Дочка, я подумала, что ты вляпалась в какую-то тёмную историю, а он сутенёр.
Кажется, мои брови уже на макушке, ну, по крайней мере, так высоко подниматься они точно не должны.
– То есть я правильно понимаю, что мой Алексей приезжал сюда? Рассказал вам, что мы вместе?
– Да.
– А потом вы видели нас вместе в больнице. И единственное, что пришло тебе на ум, мама, это проституция?
– Но знаешь сколько таких историй, когда наивных девочек соблазняют быстрыми деньгами, а ты у нас вон с какими формами!
Аргументы железобетонные.
– Сколько?
– Что?
– Сколько таких историй лично ты знаешь из первых рук? Сколько проституток вы угощали чаем, пока они рассказывали вам свои истории?
Я сама начинаю закипать, как чайник на плите буквально несколько минут назад.
– Да мы бы никогда за один стол…
Договорить я не даю.
– Ты должна извиниться.
– Мы же хотели как лучше, думали ты во что-то вляпалась, – говорит мама.
– «Как лучше» – это навесить ярлык с ценой на меня, трясясь за свою репутацию?
– Ты права, мы немного преувеличили. Но из лучших побуждений!
– Это не извинение, мама.
– Мы…
И всё же мой «чайничек» не выдерживает и свистит.
– Не «мы», мам, ты. Папа виноват лишь в том, что слепо поддерживает тебя. Хотя, тут я его отчасти понимаю – он всегда на стороне своей второй половинки. Это ты так стремишься очернить меня, как будто тебе за эти грязные предположения приплачивают в программе на первом канале. Вот только это не телевидение, а моя жизнь! Не турецкий сериал и не шоу Малахова! Мам, я хочу зарыть топор войны. Я хочу, чтобы вы были со мной в день, когда я стану Беркушевой. Я хочу хвастаться родителям свадебным платьем, хочу, чтобы папа вёл меня по проходу к жениху. Я планирую выходить замуж один-единственный раз, так же как ты, мам. И если ты тоже хочешь быть с дочерью в эти моменты… ты должна признать свою ошибку.