Сама дура виновата (СИ)

— Да-да, — отмахнулась Элка. — Очень клево.
Она даже не посмотрела.
— Так ты надолго еще в городе?.. — спросила она Егора, пожирая его глазами, как никогда не пожирала свой любимый десерт из кондитерской «Север».
— А что? — подозрительно спросил он.
— Хотела показать тебе тайную жизнь Питера… — мурлыкнула она, кладя ладонь на пледплечье Егора и подаваясь к нему всем телом.
— Что-то вроде экскурсии про тайны Петроградской стороны? — нахмурился Егор.
— Нет… — Элкины пальчики пробежались по его коже и добрались до края мокрой футболки. — Это Дарина у нас по экскурсиям. А я покажу тебе кое-что… поинтереснее.
Она коснулась кончиком языка верхней губы и медленно, соблазняюще улыбнулась.
Я залпом допила остаток коктейля.
— Третий, — сообщила я в пространство.
Никто не отреагировал.
Андрюша дулся в сторонке, Элка гипнотизировала Егора жарким взглядом, поглаживая его плечо кончиками пальцев, а тот не отводил от нее глаз.
Нет, мне совершенно не было обидно.
Я привыкла.
Элка — объективно красотка.
Мало какой мужик, если он свободен, не поведется на ее простые, но эффективные приемы.
Даже если бы она была обычной, она могла бы это все проделывать, а дальше — как повезет.
Или понравилась — или нет.
А я всегда помню, что я второй, а то и третий сорт.
Даже в хлам бухие мужики подкатывают ко мне в последнюю очередь, когда все остальные отказали. А могут даже и не подкатить. Буквально — ко всем остальным пристать, а ко мне нет.
Что ж теперь делать?
Раз уж я не хочу круглосуточно приседать со штангой или качать пресс вместо беготни по прекрасным питерским улицам, остается только принимать свою судьбу, как есть.
Если измерять привлекательность Егора в белковых коктейлях и количестве отжиманий, то он вовсе не такой уж красавчик. Тянет максимум на пару недель диеты.
А при моем весе пара недель диеты — это, как говорится, все равно, что получить скидку в пять долларов при покупке «мерседеса».
— Условие выполнено, — пояснила я, если кто забыл, что означает третий коктейль. — Я иду домой.
Музыка, игравшая в баре, на этот раз не стала мне ни на что намекать.
Вероятно, я тут больше нужна не была.
Моя миссия окончена: я поспособствовала встрече Элки и Егора, как в том анекдоте, передала соль — на этом все.
Я принялась выбираться из-за стола, как назло пыхтя и цепляясь подолом за края стульев.
И даже сшибла на пол салфетницу, но поднимать ее не полезла.
Пусть отдохнет.
— А я пойду покурю, — вдруг сказал Егор, отлипая от Элки и резко поднимаясь.
— Ты куришь? — хором изумились Элка с Андрюшей.
Причем в голосе последнего была не очень уместная радость.
Ну наконец-то хоть какие-то минусы нашел, да?
— Нет, — спокойно ответил Егор, подхватывая свой свитер и направляясь к выходу из бара.
Я неловко потопталась на месте, пожала плечами в ответ на выражение лица Элки и направилась вслед за ним.
Ничего не понимаю.
Совсем ничего.
Не понимаю в тот момент, когда рука с напряженными жилами придерживает дверь передо мной.
Не понимаю и тогда, когда жестокий ветер с Невы бросает в меня горсть холодных капель — и одновременно с ними моих губ касаются чьи-то горячие твердые губы.
А потом вдруг как понимаю!
— Хочу индивидуальную экскурсию от Дарины, — хрипло шепчет Егор, отрываясь от меня на мгновение и обнимая ладонями мое лицо. — Проведешь?
И он снова жадно набрасывается на мой рот, даже не дав ответить.
Разве есть варианты?
  
Глава седьмая, в которой у таксиста, лифтера и швейцара остаются горячие воспоминания
 
Целовалась я в жизни чуть чаще, чем занималась сексом.
И всякий раз поцелуи были про что-то свое.
Иногда — про то, как нам не о чем разговаривать друг с другом, поэтому давай делать то, что не требует слов.
Иногда — про неловкость первого свидания и настороженность практически незнакомых людей.
Иногда — про то, что так положено — целоваться девушке с мужчиной, раз уж они собираются что-то замутить.
Наверняка на психфаках всего мира не раз писали дипломы, кандидатские и докторские на тему невербальной коммуникации посредством поцелуев. Но все гениальные открытия в этой области остались в пыльных архивах, там же примерно, где и мои изыскания о роли варенья из крыжовника в личной жизни литературных героинь викторианской эпохи.
 
А жаль.
Я бы почитала.
Потому что внезапно вся вот эта невербальная коммуникация и ее сложный анализ вылетели из головы, выдутые холодным ветром.
С Егором целоваться было просто… вкусно.
Совершенно бездумно, бездуховно и бесстыдно.
У него были упругие губы, горячее дыхание и умелое нетерпение — и это все, что я могла бы сказать, потому что вместо размышлений — я целовалась.
Мне хотелось еще и еще — не отрываться от его рта, чуть-чуть привставать на цыпочки, держаться за твердые плечи под влажной футболкой.
И наслаждаться его вкусом.
Его руки, лежавшие у меня на талии, потихоньку сползали на бедра, а там было недалеко и до задницы, которую он стиснул, резко втягивая носом воздух.
— Мммм… — сказал Егор, отстраняясь и окидывая меня немного мутным, но по-мужски оценивающим взглядом с головы до ног.
Оп!
И куда теперь делось мое «бездумно»?
Три коктейля и лихое безумие покинули чат. Я начала опасно трезветь и осознавать, что я все еще осталась собой — довольно крупной девочкой в наш век, когда лишний вес куда большее преступление, чем колдовство или разврат в былые времена.
В полутьме бара, сидя за столом, мне еще удавалось скрывать свои истинные габариты, а тут он их оценил самым надежным способом — облапав со всех сторон.
Если он сейчас что-нибудь скажет про то, что мне надо похудеть…
На всякий случай я тоже отстранилась и приготовилась мужественно выдержать это испытание. Я ведь не только большая, я еще очень сильная девочка, не впервой.
Ну же, не тяни! Пока я еще не окончательно сошла по тебе с ума!
Но Егор тут же рывком вернул меня обратно, впечатался твердыми бедрами в мой живот, еще сильнее сжимая пальцами ягодицы и выдохнул мне на ухо:
— Я охренеть как тебя хочу! Поехали ко мне!
Жар ударил мне в голову, прокатился волной по телу, превращая все мышцы в трясущееся желе.
Вместо ответа я сама пригнула его за шею к себе и впилась губами в губы.
Он тихонько то ли зарычал, то ли мурлыкнул, и, не отрываясь от поцелуя, выудил из кармана телефон и быстро ткнул на иконку вызова такси.
Меня всегда удивляли парочки в кино и сериалах, которые отчаянно, несмотря на присутствие таксиста, целуются, ругаются, трахаются в салоне машины. Он же человек, а не робот! Он же все это видит, имеет какое-то свое мнение.
Друзьям потом наверняка рассказывает, что вот, вчера вез молодоженов, так они даже за руки держаться стеснялись, а сегодня бесстыдную парочку — так они чуть друг друга не сожрали! Причем от девки еще можно было ожидать — такая толстуха кого угодно сожрет, а вот парень со своими широчайшими мышцами спины и бицепсами мог бы найти себе кого-нибудь получше, но поди ж ты — так ее валял на заднем сиденье, что после заказа пришлось перекурить.
Но оказалось, когда ты сама целуешься в такси с охренительным мужчиной с этими самыми прокачанными широчайшими мышцами, царапаешь их ногтями под футболкой, едва удерживаешься от стонов и чувствуешь наглые руки, забравшиеся под платье и обнаружившие полоску нежной кожи над резинкой чулка, то как-то совершенно наплевать, что там думает водитель. Пусть завидует молча.
Я была уже совершенно трезва, но меня несло какой-то горячей волной, которая предварительно уже снесла крышу и дальше хозяйничала в моей голове в свое удовольствие.
Егор тоже дрожал, вжимаясь в мое тело напряженным своим, резко дышал и стискивал то бедро, то грудь, то выдыхал на ухо что-то неразборчивое, но возбуждающее до вставших дыбом волосков на коже.