Дважды похищенная (СИ)

Впрочем, беспокоились не только они. Всё поместье Беты гудело как потревоженный пчелиный улей. Зарина стала их общей самкой, забота о бедной девочке объединила всех в одну большую семью и отдавать её никто не хотел.
Отправили Санни в разведку. Вскоре она вернулась.
— Ну что?
— Господин носит госпожу на руках и что-то шепчет ей, — доложила запыхавшаяся Санни.
— Уговаривает рассказать! И точно уговорит! Неужели меня выгонят отсюда? — Зарина схватилась за голову, вцепившись себе в волосы над ушами, и, как маятник, заходила по комнате.
Устала. Села на кровать. Молодая женщина представила, что её возвращают восточному лорду, потом, вдруг, стала раскачиваться из стороны в сторону и, наконец, жалобно заплакала. Сквозь тихие рыдания начала жаловаться с подвыванием в конце каждого высказывания, и оборотни под дверью прекрасно слышали каждое её слово:
— Он держал меня на привязи-и-и! Он заставлял меня работать прачко-о-ой! Вода в ручье была ледяная-а-а-а! Он царапал меня до крови-и-и-и! Он меня насилова-а-ал! Я его бою-у-усь!
В комнату начали просачиваться женихи.
Вскоре, всхлипывающая беременная жадно обгладывала румяную тушку индейки, запивая свежеприготовленным овощным соком. Один из оборотней держал наготове большое овальное блюдо с жаренными фазанами, а на подходе Зарину ещё ожидали мелко нарезанные фрукты, политые взбитыми сливками.
Объевшись до отвала, разомлевшая человечка, развалившись на сильных руках бывших служанок Хизери, была заботливо отнесена в купальню, где ей бережно умыли личико и оставили сидеть на горшке.
Проснувшись следующим утром и, уже по привычке, раздражённо скинув с себя ворох одеял, Зарина бодро вскочила с постели. Тут же, завизжав, она завалилась обратно, потому что неожиданно наступила на волка. Ошалело оглядев спальню, молодая женщина обнаружила пять развалившихся на полу оборотней в волчьей ипостаси.
— Ничего себе половичок постелили! Это что у нас такое? — спросила она хихикающую Санни, которая, кстати, уже оделась и собиралась убегать по делам.
— Это, Зари, твои будущие мужья.
— Все пятеро?
— Нет, по одному. То есть, я имела в виду, каждый из них хочет, чтобы ты выбрала его одного. Эти волки, все, будут за тобой ухаживать. Ты присмотришься, и сможешь выбрать одного из них себе в мужья, хотя бы, после рождения крохи.
— То есть, возле меня теперь всё время будет вертеться пятеро оборотней?
— Зари, они вчера передрались до полусмерти. Не смотри, что сейчас эти волки целые. Это у них регенерация сработала. Так вот, они перегрызлись, но не смогли выяснить, кому оставаться с тобой, ну и, заодно со мной, в спальне, поэтому втиснулись все пятеро. Как видишь, улеглись на полу так, что даже ногой некуда ступить, на хвост или на лапу наступишь. А поскольку ты вчера была расстроена и еле-еле уснула, я не стала выгонять твоих ухажёров, чтобы не разбудить тебя. Так мы все и спали в одной спальне целой толпой, а я, между прочим, приличная оборотница! Ладно, разбирайся с женихами сама, мне давно к госпоже надо, — и Санни сбежала.
Зарина осторожно махнула несколько раз ладошкой от себя, приговаривая:
— Кыш! Кыш! Брысь! Уходите!
Но оборотни только скалились, как показалось Зарине, то ли умильно, то ли насмешливо.
— Ладно. Мне надо в купальню, умыться и всё такое, — человечка решительно встала и тут же мягко подбитая сзади, оказалась сидящей на мягкой тёплой спине волка и медленно поехала на горшок верхом.
В поместье начались перемены. Одна за другой его покидали наложницы Беты. В основном, женщины отправлялись к своим родителям. Там, в родных поселениях, они будут свободно жить с разными мужчинами в надежде забеременеть, чтобы, если повезёт, выйти замуж и создать семью.
Зарина от новых подруг — оборотниц, из прислуги, слышала много душещипательных историй про то, как бывало женщина по уши влюблялась в мужчину, с которым жила, но была безжалостно брошена и изгнана ради той, которая понесла щенка.
Сейчас на глазах у Зарины эти истории нашли своё живое подтверждение. Некоторые наложницы, видимо, искренне любили Шурхэна. Зарина видела, как одна из девушек горько рыдала, умоляя мужчину оставить её рядом, хотя бы как прислугу.
 
— Прошу, Шурхэн! Я люблю тебя! Я никогда не была среди тех, кто обижал твою жену. Прошу, позволь мне остаться в поместье, чтобы хотя бы иногда видеть тебя! Шурхэн! — прекрасная оборотница плакала, обнимая Бету, а когда он оторвал от себя её цепкие руки, не в силах устоять, опустилась на пол, плача у его колен.
Зарина, наблюдая за этим душераздирающим прощанием, растроганно захлюпала носом, и была тотчас подхвачена на руки одним из поклонников и отнесена в противоположную часть дворца, подальше от печальной картины.
— Пусти! Поставь! Я хочу досмотреть! Я должна потом Тамиле рассказать. У-у-у-у, дурак хвостатый! — Зарина выгибалась и дрыгала ногами безуспешно пытаясь слезть с мощных ручищ, но непросто, оказалось, вырваться из лап одного из заботливых женихов.
Тамила ничего не говорила Шурхэну. Отправить наложниц по домам — это было только его решение.
— Я не знаю, зачем он это делает, — задумчиво говорила Тамила подружке. — Думает, что я ревную? Хочет мне что-то доказать?
— Да… Непонятно, что у оборотней в голове. Мне моя пятёрка двуликих совсем жизни не даёт. Только у тебя и могу от них спрятаться. Сидят сейчас, небось, под дверью, потому что твой муж поубивает их, если в эти покои войдут без его разрешения. А ты не хочешь муженька своего прямо спросить? Мол, «дорогуша, а почему ты красоток своих блохастых разбазариваешь?» — хихикнула Зарина и получила от подружки подушкой.
— Ах, ты так? — девушка схватила вторую подушку и замахнулась на Тамилу.
— Это ещё что такое?! — услышала она грозный рык Беты, который опять так не вовремя вошёл в комнату.
За его спиной тут же послышалось предупреждающее рычание пяти волков.
— Да не трону я вашу беременную самку. Но чтобы я её здесь больше не видел! — он кивком головы, приказал Зарине топать на выход.
— Шурхэн, я первая начала! Это же, просто игра! — попробовала заступиться за подругу Тамила.
— Тебе можно, а ей, даже в игре, нельзя. Я больше никогда и никому не позволю тебя ударить, даже в шутку. Не волнуйся, успокойся, малышка, давай я тебя лучше покормлю. Я сегодня задрал молодого оленя. Тебе уже несут свежее мясо.
— Я тоже хочу оленя! — донеслось до Тамилы из коридора восклицание, уносимой от греха подальше, подруги.
Вечером у Зарины было два оленя.
  
Глава 33
 
Зима была снежная. Местом поединка за место альфы клана выбрали поляну у ручья, рядом с поместьем восточного лорда.
Снег пушистым белым покрывалом накрыл и землю, и деревья, и замёрзшую кромку льда по берегам ручья. Сам ручей неистово бился в оковах мороза, не позволяя себя заледенить, чем пользовались прачки.
Барэс заметил, как, обмотанная крест-накрест тёплой шалью, юная девушка полощет бельё, и на какую-то сумасшедшую минуту ему показалось, что это Зарина. Мелькнула знакомая нотка аромата. Оборотень не спеша подошёл. Он узнал её. Та самая девушка, что стояла на заднем дворе рядом с мерзким парнем и его драгоценной человечкой в тот день, когда он впервые в жизни приревновал.
Девушка испуганно сжалась и поклонилась:
— Здравствуйте, господин!
Он понял, что едва слышный аромат Зарины идёт от шали. Видимо его девочка носила её, когда работала в прачечной. Он инстинктивно потянулся, чтобы коснуться носом так волшебно пахнущей вещицы, а испуганная девушка подняла руки в защитном жесте, не понимая, что оборотень собирается сделать.
И Барэс увидел её руки, красные, скрюченные от холода пальцы. Оборотень медленно, чтобы не напугать прачку ещё больше, взял их в свои ладони, согревая и осторожно поглаживая, очень ласковым голосом спросил:
— У Зарины тоже были такие руки?
Алли немного осмелела от такого нежного обращения. Заговорила охотно и немного смущённо: