"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Взгляды собравшихся, устремленные на Герефорда, выражали недоумение. Да и сам Дик был не то что поражен — окаменел от изумления. Ничего подобного он не ожидал. Знатные сеньоры, присутствовавшие при написании документа, начали переглядываться, а Вильгельм одними губами прошептал: «Бредит!» Он кинул на Герефорда хмурый взгляд, и рыцарь-маг невольно дернул плечом, выдавая, что и сам не понимает, что все это означает.
Впрочем, тот факт, что Дик Уэбо оказался бастардом Львиного Сердца, не удивил никого. Таких бастардов у короля было множество, особенно во Франции. Мало ли мужчин, парней и мальцов в мире могло похвалиться тем, что их породил король Англии. Но завещание — это уже совсем другое дело. Герефорд ощутил, что помимо густого омерзительного запаха в покоях сгущается ненависть, развернулся и вышел.
Из затеи Плантагенета, конечно, не могло получиться ничего толкового.
  
Эпилог
 
На следующий день прибыла наконец королева Альенор. Она едва успела проститься с сыном — к вечеру, подтвердив все свои распоряжения, он испустил дух. Дик, присутствовавший при последних минутах отца, видел, как тело Ричарда, сотрясаемое агонией, на миг накрыло темное облачко, такое легкое, что его можно было и не заметить. Рыцарь-маг невольно отступил на шаг, прикрывая лицо рукой, а когда снова взглянул на Львиное Сердце, он уже был недвижим, а тень исчезла.
Распахнулась дверь, и дождавшийся наконец своей очереди Иоанн влетел в опочивальню брата, растолкал приближенных, словно базарная торговка своих товарок, и нагнулся над телом Ричарда. Сделав вид, что творит молитву, он тем временем нашарил на пальце брата королевский перстень и снял его. Надел и вызывающе оглядел присутствующих — никто не возражал.
Писец Ричарда, подойдя к принцу Иоанну, что-то прошептал ему на ухо, показал лист пергамента. Принц прочел, выражение его лица на миг изменилось, и он повел взглядом по приближенным покойного. Заметил Герефорда и сузил глаза. Взгляд его стал опасным. Дик сразу понял, что сейчас произойдет. Иоанн выдернул из пальцев писца документ, подписанный братом.
— Герефорд, не так ли? — притворно сладко спросил он.
Стоящие рядом с рыцарем-магом графы и герцоги, стараясь двигаться незаметно, попятились от бастарда Львиного Сердца, и корнуоллец в одно мгновение оказался в одиночестве, посреди пустого пространства — насколько позволяла теснота.
Иоанн насмешливо скривил губы, повертел пергаментом, а потом кинул его на уголья. Хорошо выделанная телячья кожа горит плохо. Вот и на этот раз лишь потемнела, затем скукожилась.
В первое мгновение Дик испытал облегчение. А потом заметил острый, словно прицеливающийся взгляд принца и понял, что пора уносить ноги. Когда Иоанн повернулся к писцу и начал, утверждая свою власть, отдавать приказы, что делать с телом брата, а что — с королевством, Герефорд выскользнул из покоев и бросился на конюшню. Серпиана ждала там — расчесывала гриву своему скакуну, — а Трагерна пришлось выдергивать из-за стола. Он, как всегда, принялся ворчать, помянул Дику недавнее издевательство, когда его, еще не окрепшего после смертельной раны, заставили колдовать, а теперь еще и доесть не дают…
— Если немедленно не оторвешь задницу от скамьи, вскоре вообще не сможешь есть, — оборвал его англичанин.
Сказано было так твердо, что Трагерн немедленно закрыл рот и последовал за ним в конюшню.
Из Шалюса они сбежали на ночь глядя. Услышав, что произошло, спутники Дика согласились, что никак иначе поступить было нельзя. Серпиана лишь осуждающе покачала головой:
— Думаю, твой отец хотел как лучше. Но разве он не понимал, в какое положение поставил тебя?
— Подозреваю, он не совсем понимал, что делает. Первое движение — и вот. Конечно, дурацкая была затея…
— Ты будешь бороться за трон? — спросил Трагерн. — Ты мог бы.
— Мог бы. Но мне это ни к чему. Я не хочу править в Британии. Лучше уж к тебе, Энн, под бочок. В твой родной мир.
— Я не возражаю, — кокетливо ответила она. — Даже Идилин только счастлив будет.
 
— Что же теперь? — поинтересовался молодойдруид. — Вернемся на Авалон?
— Нет. Задержимся вот в этом лесу. — Дик показал рукой и тут же повернул коня. — Чувствуешь?
Трагерн вытянул шею и даже принюхался.
— Не очень.
— А если внимательно?
— Э… Сид?
— Именно. Так что давай, веди, чуткий ты наш. Уж ты-то, друид, сумеешь найти вход под холм. А оттуда — в хрустальный грот. Понимаешь, о чем речь?
Трагерн кивнул и сосредоточился.
Принц Иоанн, который никогда не отличался чрезмерной доверчивостью, а равно и легкомыслием, конечно, от души посмеялся завещанию брата. Но любимчика-бастарда, который на денек получил право называться чуть ли не наследным принцем, решил на всякий случай прикончить и отправил за ним погоню с приказом — поймать и убить.
Погоня ни Герефорда, ни его спутников отыскать не сумела…
Снаружи сил был похож на невысокий холм, густо поросший лесом. Лес был заповедный, старый, пустивший корни в самые глубины земли. Лишь странная магия, окутывавшая это место, древняя, как северные скалы, могучая, как сама жизнь, указывала, что место это — необычное. Дик не следил, как Трагерн раскладывает на влажной земле камни, вынутые из поясного кошеля, засохшие стебельки и цепочку с шеи, похожую на вязь арабских письмен, — он смотрел на валуны, вросшие в землю почти по самую макушку, и думал о существах, которые жили в этих краях давным-давно. А потом земля слева от него дрогнула и медленно раскрыла темный зев, похожий на вход в пещеру.
В сиде Ричард не успел ничего разглядеть — там было темно, пахло пряностями и чистой кристальной влагой. Зато хрустальный грот он узнал сразу — те же друзы горного хрусталя, соляные столпы, словно отделанные резцом мастера, такие совершенные по форме, почти симметричный свод, где теснились плотно-плотно притиснутые друг к другу валуны, испещренные искрами… И неизвестно откуда льющийся дневной свет. Он наполнял собой грот, преломлялся в тысячах граней и, казалось, звучал, словно музыка арфы.
Пол без признаков пыли, ровный, будто отполированный, представлял собой что-то вроде естественной мозаики. Куски красного гранита соседствовали с белым мрамором, дальше лежал черный базальт с синей искрой, потом и вовсе агат, рисунок которого напоминал разноцветные следы, оставленные волнами на песке, и глыба кварца с вкраплениями ясного синего лазурита. Глубокие трещины разбегались в разные стороны от того места, где стоял Дик. А впереди золотились тонкие ниточки. Не одна и не две — оглядевшись, рыцарь-маг снова различил целую паутину таких нитей. Они бежали и по полу, и кое-где по стенам, так что оставалось лишь найти узелок.
И вскоре стало ясно, где он — именно там, где стоит девушка, облаченная в длинное белое одеяние с сияющей серебряной каймой. Вернее, не девушка, а лишь видение — колеблющееся, неверное, как вечерний туман. Она подняла голову, взглянула на Дика — и у того кровь заледенела в жилах. Девушка была прекрасна, но взгляд ее оказался подобен самой смерти — бесконечному и безнадежному пути в никуда.
— Здравствуй, путник, — сказала она, и Дик невольно отступил на шаг. — Зря ты сюда пришел.
Не зная, что делать, рыцарь-маг выдернул из-за пояса серпик. Белое золото полыхнуло лунным сиянием и погасло. Девушка холодно усмехнулась:
— И зря думаешь, что способен убить меня. Пусть даже и древней игрушкой, созданной против меня.
— Кто ты такая?
— Тебе не нужно этого знать. Я скажу только одно — тебе не снять печать, положенную нами.
— Кто вы такие?
— Хранители.
Дик сложил пальцы и ударил.
Магия прошла сквозь видение. Девушка растаяла, как клок тумана на утреннем ветру, и тут же появилась в другом уголке. Она рассмеялась, показав мелкие, как у хищного зверька, острые белые зубы. На том месте, где она стояла, стал виден узелок, в который спутались копчики золотых нитей. Он был покрыт, словно налетом, матовой полупрозрачной дымкой. Кинувшись к нему, Дик занес руку и попытался вцепиться в узел, но не смог его коснуться. Пальцы обожгло холодом — не обычным, как от снега или ледяной воды, а мертвенным, поселившим ужас в самой душе.