"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

А рана все ждала своего часа и наливалась, наливалась зловещей краснотой, пока та не перешла в сизый багрянец и не стало ясно, что исцелить короля не удастся.
— И что же теперь? — спросил вмиг осунувшийся Герефорд.
— Так что же… Все смертны, даже короли. Теперь, должно быть, его величеству пора к Богу на ответ. Да и пожил он неплохо, ведь ему уже сорок два года.
Дик качнул головой и опустил взгляд в кружку. На англичанина даже Трагерн посмотрел с испугом и сочувствием.
— Если хочешь, я могу проложить дорогу к Шалюсу, — предложил он шепотом. — К закату будем.
— Если сумеешь, я буду тебе благодарен, — ответил рыцарь-маг.
— Ты думаешь, что можешь спасти его?
— Вряд ли. — Дик поднял взгляд к потолку, прикидывая. — Сейчас уже идет апрель. Пятое число. А ранен он был двадцать пятого марта. Я вообще сомневаюсь, что Ричард еще жив.
— Хочешь, если он жив, поговорить с ним?
— Думаю, если он не умер, то уже не в себе. Ты друид, должен знать, что это такое, когда начинает гнить рана.
— Знаю.
— Но если вдруг дьявольская сила моего отца еще держит его сознание, то я хотел бы сказать ему пару слов. Хоть пару слов перед тем, как мы расстанемся с ним навеки.
— Ты же христианин, Дик. Ты должен верить во встречу после смерти.
— Я христианин. И именно поэтому понимаю, что душу моего отца уже ничто не спасет. Он обречен оказаться в царстве Ангела Зла, и вряд ли только за свои прегрешения. Боюсь, его душа расстанется с телом.
Трагерн несколько секунд помолчал, взвешивая услышанное.
— Мне казалось, то, о чем говорил иерофант, противоречит христианскому вероучению.
— Ну… Это как посмотреть.
— А еще я слышал, что священники учат своих прихожан не думать.
Рыцарь-маг окинул собеседника отстраняющим взглядом и ничего не ответил.
Сразу после трапезы они покинули Лимож и вернулись к лесу, через который так удобно было про-лагать тропы. А не больше чем через милю пути сквозь чащу вышли у стен Шалюса, примерно в пяти десятках футов от подлеска. Дик раньше никогда не видел Шалюса. Городок оказался маленький и, наверное, в обычное время не слишком многолюдный. Но сейчас на улицах кипела жизнь, стены окружали шатры и палатки — целое войско, словно город жил в осаде. На воротах стража довольно грубо обыскала путников и принялась спрашивать, куда да зачем.
— Я должен видеть короля, — прямо ответил англичанин.
Стражники переглянулись в легком недоумении.
— Самого короля?
— Самого короля.
— Да ты кто такой, умник? Гонец, что ли? Король при смерти.
— Я — граф Герефорд.
Солдаты снова выразили озадаченность, и один из них заглянул в деревянную сторожку, криво сбитую из горбыля у самых ворот. Оттуда высунулся сержант и что-то невнятно бросил. Стражник махнул рукой:
— Проезжайте. Да поскорее. Король давно требовал к себе графа Герефорда.
Лицо Дика слегка дрогнуло. Ни слова не говоря, он тронул коня. За ним молча спешили его спутники — Трагери, Серпиана и Олхаур.
Рыцарь-маг не желал проверять, допустят ли его к королю сразу или сперва помурыжат. Немного магии — и перед ним распахнулись двери дома Филиппа Вижуа, городского головы, давшего приют королю и его приближенным. Лишь у дверей опочивальни он помедлил — заметил притулившегося у окошка Ангеррана Девени, королевского кравчего. Тот сидел пригорюнившись, и англичанин в мгновение ока понял, о чем думает верный слуга его величества. Как пи крути, у другого короля будут другие слуги. Значит, Девени — самое малое — окажется не у дел и соответственно не у кормушки.
Плохо дело. Пока еще не у Девени — у короля.
Толкнув створку двери, Дик ощутил запах — знакомый, трудно выносимый, угнетающий, лучше всего говорящий о том, что случилось с королем, мучающимся на широкой постели у окна. Запах гниющей плоти тяжелой волной накатил на рыцаря-мага, заставив голову закружиться, и незаконнорожденный сын Ричарда Львиное Сердце понял: лечить уже поздно. В покоях присутствовали лекарь, слуга короля по имени Рено де Марен и Филипп — королевский секретарь, сидящий у постели с дощечкой, чернильницей и пучком перьев. Последний дежурил здесь на случай, если королю придет в голову внести какие-нибудь изменения в свое завещание.
 
Король с трудом приподнял голову и посмотрел на Дика. Несколько мгновений взгляд был пустой, стеклянный — как у человека, не понимающего, что происходит, — а потом его величество понял, в чьи глаза он смотрит, и простонал:
— Герефорд… Герефорд, где был? Где… ты бы? Где тебя носило?
Дик подошел, и Рено де Марен посторонился, давая ему место на краю королевской постели — присесть. Ричард смотрел на своего бастарда с каким-то новым выражением. Рыцарь-маг не сразу прочел это выражение — но вдруг понял: безжалостному Плантагеиету очень страшно и он надеется на чудо.
— Все вон. — Голос короля едва звучал, из губ то и дело вырывался стон, но понять, о чем он говорит, было можно. — Вон. Я буду говорить с Герефордом.
Лекарь, слуга и секретарь поспешно вышли из королевской опочивальни.
Дик старался не морщиться от вони, исходящей от гниющего тела короля.
— Герефорд, — с трудом заговорил король. — Герефорд. Я сделал тебя графом. Ты всегда был мне предан. Ты обладаешь волшебной силой. Скажи мне честно, скажи, глядя мне в глаза: ты можешь спасти мне жизнь?
— Нет, государь. Не могу.
— Я знал, что нельзя начинать войну, пока ты не вернулся. Но я сам отпустил тебя на год. Знаю, что виноват. Если б ты был со мной, ничего бы не случилось. Так?
— Не знаю, государь. Я не всесилен.
— Ты приносишь мне удачу. Ты всегда мне удачу приносил. Ты и сейчас спас бы меня, если бы был рядом. Я ведь прав?
— Наверное, государь. Не знаю.
— Я знаю. Знаю, что прав. Герефорд… Дик. Спаси меня. Спаси меня сейчас. Если спасешь, я сделаю тебя герцогом. Герцогом Нормандским.
— Государь, я служу вам не за земли. Если бы я мог спасти вас, я бы спас непременно и без всякой награды. Но я не могу.
— Я знаю, что ты верен мне не за золото, не за владения. Но попытайся.
— Не могу, государь.
— Хоть попытайся! — Ричард застонал. У него был сильнейший жар, и в любой момент он мог сорваться с зыбкой грани сознания в адскую пучину бреда.
Рыцарь-маг поражался, что королю до сих пор удается держаться. Он преодолел брезгливость и положил государю руку на плечо. Второе, здоровое, куда, впрочем, уже доползла гибельная краснота.
— Я не могу, государь. Даже если попытаюсь, моя магия просто убьет вас. Наверняка.
Глаза Ричарда закатились. Он закусил губу.
— Аликс, твоя матушка… Она еще жива?
— Жива, государь.
— Это она сказала тебе, что ты — мой сын?
— Все говорили. Ее муж никак не мог быть моим отцом — он почти за полтора года до родов уехал на войну. За Алисой, супругой Этельвольда Уэбо, родственники тогда следили днем и ночью. Они и подтвердили, что ребенок мог родиться только от вас, государь.
— Я верю тебе. Я… знаю, что ты говоришь правду… — Плантагенет открыл глаза. — Прикажи всем вернуться.
Дик подошел к двери и передал приказ его величества. В опочивальню вернулись слуга и секретарь, а вместо лекаря, который, похоже, воспользовался случаем вовремя унести ноги, появились Бодуэн де Бетюн, Адам де Толуорт и Вильгельм де Маршал — приближенные английского короля. Ричард смотрел на них мутным взором, словно уже не совсем понимал, что происходит.
— Филипп, возьми лист, — сказал он тихо, и писец немедленно откупорил чернильницу. Взял перо на изготовку. — Пиши дополнение к моему завещанию. — Ричард Львиное Сердце помедлил, а затем продолжил: «Сим подтверждаю и признаю, что мой вассал Ричард Уэбо, граф Герефорд, является моим сыном. Будучи в здравом уме и твердой памяти, в присутствии благородных свидетелей признаю его своим законным наследником. Сим еще при жизни передаю под его руку герцогства Нормандское и Аквитанское, графства Анжу, Мэн, Пуатье и Тура и требую, чтобы после моей смерти его короновали государем Английским… — Его величество застонал от боли, прикрыв глаза, и закончил: — Без промедления.