"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Где-то я это уже слышал, — пробормотал Трагерн, подтягивая своего меринка к коновязи. Он растерянно оглянулся на друга — такое радушное и настойчивое приглашение его даже испугало.
Дик заметил его взгляд и мотнул головой:
— Ну заводи коня. Мы же все равно собирались где-нибудь остановиться на отдых.
Полный сомнений и самых мрачных предположений, друид повел всех трех коней на конюшню. Арабский жеребец, принадлежащий Серпиане, немного нервничал. Он оглядывался и поджимал задние ноги. Но хозяйка впервые не обращала на него никакого внимания. Она холодно смотрела на Дика.
— Я вижу, ты ее знаешь.
— Знаком, — согласился он, медля у коновязи.
— Ты не хочешь говорить об этом? Мне не вставать между вами?
Молодой рыцарь с удивлением смотрел на свою возлюбленную. Ее губы дрожали, а во взгляде была такая ярость, какой он прежде никогда не видел, тем более у нее, мягкой и всегда сдержанной. Но пламя ее ярости соседствовало с таким холодом, что даже притронуться к ней было страшно.
— О чем ты говоришь? Джиованна, в конце концов, замужем.
— Это единственное, что тебя останавливает?
Он посмотрел на нее:
— Я думал, мои слова для тебя все-таки что-то значат. Я говорил, что люблю тебя. Впрочем, могу и повторить. Причин сомневаться во мне, кажется, у тебя нет никаких.
— Никаких причин? Эта замужняя женщина вешается тебе на шею!
— Итальянки очень импульсивны. У меня с ней ничего не было.
— Тогда почему?!
— Помнишь, как мы ехали с королем по Калабрии в Мессину? Близ Мелиды он приказал своим людям прихватить трех девиц. Джиованна была в их числе.
Ярость из взгляда Серпианы постепенно ушла, как огонек свечи, на который дули-дули и наконец задули. Губы ее все еще дрожали, но Дику показалось, что это происходит уже по другой причине, нежели раньше.
— Так вот что она имела в виду, говоря о ложе короля Ричарда? Странное у нее отношение к случившемуся. Со смехом…
— Тогда у нее было другое отношение.
— Так это ты способствовал возвращению ее веры в лучшее? — язвительно произнесла девушка. Казалось, она провоцирует его на грандиозную ссору.
Ему это надоело.
— Прекрати, — сказал он.
Она осеклась. Неизвестно, что было в его голосе такого, но она немедленно подчинилась, и не со злостью или раздражением. И то и другое ушло в один миг, словно по мановению руки мага. Осталось только смущение. В этот момент он видел ее насквозь: его возлюбленная мучилась сомнением — порвать с ним или нет, — и скандал мог облегчить ей выбор. Она жаждала хоть какого-нибудь выхода, неустойчивость ситуации была для нее тягостна.
Дик взял ее ладонь в свою и мягко поцеловал. В его поцелуе была только нежность, только восхищение и признание того, что она — первая и единственная, выше всех первых и единственных на свете. Серпиана зарделась.
— В ту ночь я вывел Джиованну из аббатства Святой Троицы и повез в деревню. У нас был очень короткий разговор. Я говорил ей, что случившееся — не повод ставить на себе крест, что удача еще повернется к ней лицом. Еще я дал ей денег. Золото. Не помню, сколько. Это все.
Девушка кивнула в знак того, что верит, и он заметил, что ее глаза стали еще больше от напитавшей их соленой влаги.
Из низенькой дверки трактира вынырнула Джиованна с огромным блюдом на ладони правой руки и со свернутым грубым покрывалом в левой. Она радушно улыбалась.
— Решили на солнышке остаться? И правильно. — Итальянка махнула тяжелым покрывалом. — Вон там, под виноградными лозами, будет очень даже уютно.
На утоптанную траву ложилась резная тень от листьев винограда, по крепко вкопанным шестам тянущегося к небу. Джиованна расстелила покрывало прямо на земле, ловко управляясь левой рукой, и аккуратно поставила поднос. Оплетенная соломкой фляга кьянти, стопка горячих лепешек, колбаски, жареные перцы и кружочки моркови, соленый овечий сыр, большой кусок пирога с эндивием, спелыми оливками и изюмом… Это был замечательный ужин. Улыбающаяся итальянка с поклоном подала Серпиане тонкостенный глиняный бокал, и та, растерявшись, взяла его.
 
— Попробуйте, — предложила итальянка. — Лучшее кьянти из того, что могут предложить в деревенских трактирах. Густое и сладкое. Попробуйте, синьора.
— Ана! — Из-за угла трактира вывернул Трагерн и замахал рукой. — Иди успокой своего жеребца!
— Что такое? — Девушка вскочила, едва не плеснув себе на юбку вином. — Он разносит конюшню?
— Пока нет. Но есть уже отказывается.
— Вот капризная скотина, — пробормотала Серпиана, сунула Дику свой бокал и побежала кормить жеребца, которого называла Адэурон.
Джиованна проводила ее взглядом и прыснула.
— Что ж за конек такой? — спросила она.
— Арабский, — объяснил Дик. — Породистый и в самом деле очень капризный.
— Это тот черный красавец с длинной гривой? Я сперва решила, что он твой.
— Я подарил его невесте.
— Она все еще твоя невеста? Ты так долго терпишь? — Итальянка залилась смехом. — Вас, французов, не поймешь.
— Я англичанин.
— Ах, да. Я помню.
— А ты, я вижу, пристроилась, как я и предполагал.
— Ты был прав. Нашелся и на меня охотник. — Она вновь рассмеялась. Похоже, в этот солнечный день у нее было не менее солнечное настроение. — Даже не один. Видел бы ты, как я выбирала. Когда сперва за меня посватался наш деревенский бортник, мать меня ругала: мол, выходи, пока зовут, кому ты, порченая, нужна.
— А что не пошла?
— Да он дерется больно. Его жена рассказывала. Ее в прошлом году на кладбище снесли.
— Да уж…
— Дело, конечно, житейское, но он мне не нравился… А потом, когда уже сразу трое посватались, мать по-другому заговорила. Сам знаешь, как бывает. Тут уж она стала носом вертеть и выбирать, мол, тот нехорош, этот нехорош. — Джиованна хохотала неудержимо. — Ты же понимаешь, в деревне вести быстро разносятся. Уже через пару дней все знали, сколько за мной приданого будет. Все твое золото, деньги большие.
— Ну-ну…
— А потом ко мне посватался Виченцо. Он славный… Я его спрашиваю: как же так, мол, ты, такой видный, красивый парень, возьмешь в жены порченую девицу? А он мне: ты ему, мол, на один раз досталась, а мне на всю жизнь, так кто в выигрыше? Я уж так смеялась…
— Ты и сейчас не умолкаешь, — подбодрил ее Дик. Поднял кубок. — За тебя и твою удачу.
— Да уж. Виченцо оказался парень с головой. На мое приданое купил эту таверну и привел ее в порядок. Заглянешь внутрь, увидишь.
— Так, значит, тебе попался неревнивый итальянец? Я думал, это невозможно.
— Ну уж… — Она опять засмеялась. — Он не то чтобы совсем неревнивый. Он спокойный.
— Наверное, это лучше всего. — Дик задумался. — Я очень рад за тебя. Должно же хоть кому-то в этом мире везти.
— А тебе — не везет? — Она лукаво наклонила головку и стала похожа на любопытную сойку.
— Мне? — Он ненадолго задумался. — Мне — везет. Но речь не обо мне. Ты слышала о судьбе короля Ричарда?
— Риккардо? Конечно. Кто же не слышал? По всей Италии идет молва о его пленении. А мы в трактире новости узнаем первыми.
— Возможно, ты слышала что-то такое, о чем не слышал я. Ты сможешь мне помочь?
— Я буду рада тебе помочь, воин. Кстати, ты ведь даже не назвал мне своего имени. Как тебя зовут?
— Ричард.
— Как твоего короля?
— Мать не знала, как меня назвать. Назвала в честь отца.
Джиованна, которой он так бездумно на ночной дороге от аббатства до маленькой калабрийской деревеньки по первому движению души рассказал свою историю, понимающе покивала.
— Да, конечно, понимаю. Если б я родила, тоже назвала бы Риккардо. Я рада буду тебе помочь. Рас скажу все, что знаю.
— Я хочу найти его, понимаешь?
— Понимаю.
— Я хочу его вытащить… Так о чем ты слышала?
— Я слышала, что короля взял в плен герцог Леопольдо из Австрии.
— В Вене, так?
— Ты уже что-то об этом слышал?
— Ну… Кое-что. Как с ним обошлись?