"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Передний двор был залит светом от двух больших костров. Если присмотреться, можно увидеть, что у самих ворот стоят всего два человека, еще двое видны на надвратной башне, но там их, конечно, гораздо больше. Просто не разглядеть. Впрочем, тем, кто находится на стене, понадобится какое-то время, чтоб спуститься во двор, значит, принимать в расчет нужно в первую очередь находящихся у костров и бродящих от постройки к постройке. Корнуоллец рассматривал стоящих у ближайшего костра киприотов.
Внезапно ему в голову пришла любопытная мысль. В то время одежду с геральдическими знаками своего государя носили только гвардейцы. Солдаты одевались, кто во что горазд, до появления формы, обязательной для рядовых воинов, оставалось еще много веков. На первый взгляд отличить англичанина от киприота было невозможно, на второй — тоже. Чтоб наверняка не спутать своих с чужими, каждый англичанин перед отправлением из лагеря нацепил на рукав повязку.
Дик фыркнул. За его спиной уже теснился десяток солдат, благополучно выбравшихся из башни, остальные, позванивая оружием и вполголоса ругаясь, сползали по веревке, привязанной в зале к вмурованной в камень решетке камина. Передвигаться бесшумно полсотни солдат никак не могут, и корнуоллец не злился на них, тем более что этот шум пока не обратил на себя ничьего внимания. Он передал приказ четырем десяткам ждать, пока не распахнутся ворота, Серпиане жестом велел оставаться со всеми, первому десятку скомандовал «делай как я» и непринужденно направился к воротам замка.
Молодой рыцарь не прибавлял шагу, за ним вразвалку шли десятеро его солдат, остальные пока держались в тени. Жарившие хлеб на огне костра киприоты повернули головы, но не сдвинулись с места и даже не прекратили разговор — по виду англичане совершенно не отличались от них самих, кроме того, стояла ночь, и в неверном свете огня разобрать какие-либо знаки или подробности доспехов было невозможно. Корнуоллец подошел к воротам, приветственно кивнул дозорным (те ответили) и преспокойно стал снимать засов.
Киприоты не сразу поняли, что происходит. Один из них неуверенно шагнул к Дику и что-то спросил его — по-гречески, то есть на языке, которого Дик не знал. Он и не стал отвечать, только поддел тяжелый брус плечом и толкнул его наверх — ворота внутреннего кольца стены системой лебедок для подъема засова оснащены не были.
Десяток солдат, сопровождавших корнуоллца, сшибли брус на землю, сбили с ног киприотов, наконец понявших, что что-то не так, и распахнули ворота. И тут же из-за угла конюшни побежали остальные англичане.
Молодой рыцарь протиснулся в открывающиеся ворота и со всех ног кинулся к следующим. К счастью, до них было не более пятидесяти шагов. Ничего не подозревающие (в замке еще не решили, чужаки ли это каким-то образом проникли в крепость или свои ребята каким-то чудом раздобыли вина и теперь веселятся) киприоты совершенно растерялись, когда кто-то накинулся на них, а один из чужаков принялся вращать колесо лебедки.
Лебедку кто-то недавно смазал, и она шла с легкостью. Ворота были небольшие, подходящие для маленького замка, каким был Килани. Дик в одиночку сумел поднять засов и нажал на створки — они открывались наружу, чтоб сложней было высадить. И завопил в темноту подъездной дороги:
— Эге-гей! Торопись!
Оставалось лишь надеяться, что король с налету взял долину и успел, как и было оговорено, уложить своих воинов где-нибудь недалеко от ворот. Смотреть и слушать, бегут ли на подмогу свои, Дик не стал — некогда было. Он выхватил меч из ножен и принялся рубиться.
Держать и те и другие ворота открытыми слишком долго полсотни солдат не могли никак, но продержаться какое-то время надеялись, и не зря. Из казармы киприоты выбегали полураздетыми, без доспехов, с каким попало оружием, прихваченным в спешке, а у корнуоллца все воины были в кольчугах. Так уж получилось, что отряд разделился на две неравные части — во внешних воротах встало два десятка, во внутренних — три и выставили мечи и щиты. Строй был, конечно, неровный, но набегающих в беспорядке киприотов пока удерживал.
 
А потом с подъездной дороги до молодого рыцаря донеслись крики и топот, и у всех англичан сразу полегчало на душе. Бежать было недалеко — как оказалось, под покровом темноты солдаты Плантагенета подобрались к Килани довольно близко и залегли за ближайшими валунами. Небольшими группками они врывались в распахнутые ворота, отшвыривали с дороги киприотов и тут же строились клином. Дик, размахивая руками, командовал ими, словно это были его собственные солдаты.
К своим, насмерть стоявшим во вторых воротах, пробивались с таким напором, что растерянные воины императора не выдержали. Большинство просто не понимало, что происходит и откуда в стенах замка оказались вражеские солдаты, почему распахнулись ворота обеих стен. А в панике невозможно действовать согласованно и четко. Английский отряд пробился в кольцо стен, защищающих жилые помещения Килани.
В этом клине Дик был одним из первых — азарт боя захватил его, и, кроме того, молодого рыцаря грела мысль о надежности надетой кольчуги. Пока никто не смог пробить ее, и это казалось надежной гарантией безопасности. Серпиана и Трагерн сперва старались следовать за ним, не отставая, потому что так было спокойней, потому что они и прежде так уговорились, теперь же слегка отстали. Девушка схватила свой лук и через головы атакующих англичан разила киприотов одного за другим, пока у нее не закончились стрелы. Сообразив, что именно будет полезней всего, она прицельно сбивала со стен тех киприотов, что норовили пострелять из луков из безопасного, как им казалось, положения.
Корнуоллец прорубался к донжону. Король ведь велел ему захватить замок, именно, ему, значит, он и должен показать себя с лучшей стороны, чтоб потом не возникло сомнений. Этим путем — от внешних ворот и до башни — он возвращался назад, но теперь уже сражаясь. Действительно, дежурившая на первом этаже донжона стража успела закрыть дверь изнутри и стала ждать атаки. Дик и те из его людей, кто уцелел, выход нашли очень быстро — они бросились к веревке, все еще свисавшей из окна, и полезли вверх. Бойниц на нижнем этаже донжона не было, только у самой двери, так что коварства англичан никто не заметил.
Первым делом, оказавшись в покоях второго этажа, молодой рыцарь развязал всех девиц — поднявшийся визг и в самом деле был оглушительным. С киприотами, решившими все-таки посмотреть, что же за осиное гнездо швырнули в опочивальню императорских фрейлин, солдаты Ричарда встретились уже на лестнице, у самой двери. А корнуоллец с Серпианой и Трагерном, упрямо державшимся рядом с ним, бросились наверх.
Комнин, конечно, уже пришел в себя и мычал, пытаясь освободиться из плотного охвата шелковых шнуров. Рыцарь-маг наклонился над внучатым племянником византийского императора — тот затрясся, — затащил его в покои вслед за холеной любовницей, отнесенной Трагерном более деликатно — на руках, и захлопнул потайную дверь. Щелкнул замок.
Комнин был серым от ужаса. Когда Дик перерезал ножом веревки, стягивавшие его руки за спиной, первое, что сделал незадачливый император, — закрыл лицо руками, словно больше всего на свете боялся увидеть собственную смерть. Даже кляп из его рта пришлось вынимать корнуоллцу.
— Слушай, Комнин, — на очень чистом французском сказал молодой рыцарь и как следует встряхнул правителя Кипра, надеясь привести его в чувство. — Эй, Комнин! — Исаак страдальчески посмотрел на своего мучителя. — Не строй из себя идиота. Слышишь? Не выставляй себя последним дураком. Сделай вид, что этого, — Дик приподнял искромсанный ножом шнур, — не было. Слышишь? Ну вот. Ты же не хочешь, чтоб над тобой потешались.
Он встал и вышел из императорской спальни, оставив за спиной ошеломленного императора и нервно всхлипывающую девицу. Скорей всего, Комнин действительно промолчит о том, как был схвачен. Здесь интересы английского рыцаря и кипрского государя совпадали.
Светало. Во дворе корнуоллец преклонил колено перед своим королем, грузно и устало спрыгнувшим с коня. Тяжело звякнула золоченая королевская кольчуга и широкий пояс в больших пряжках.