"Фантастика 2023-73". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Сейчас можно рассказать всё, что угодно. Я ж проверить не могу…
— Но разве тот факт, что моя семья не отказалась от меня, не является доказательством?
— Уверен, вы родственников знатно заболтали…
— Не надо переоценивать мои возможности убеждать и недооценивать способности моей матери мыслить. А равно как и способности моего брата к тому же. Ведь ты предполагаешь, что я и его мог заболтать?
— Пользоваться жизнью своего брата вот таким образом — это мерзость! Я ни за что бы на такое не пошел!
— Тогда в результате скончались бы двое, а так один остался жить. Вообще этичность подобного расклада — вещь очень спорная. До сих пор в полную силу идут баталии. Сюда же относится вопрос, может ли мать одного своего ребенка отдать в приют, чтоб суметь прокормить второго, и можно ли сделать аборт, если понимаешь, что рождение нового чада нанесет ущерб тем, которые уже есть… Но мы сильно отвлеклись. Вернемся к Андисте. Надо сказать, она была согласна на эту сделку, а потом, когда деньги были переданы её матери, передумала.
— Поэтому была похищена и Ильдиста?
— На эту ситуацию можно двояко смотреть, — примирительно ответил Кернах. — Моя сестра решила именно так, я не совсем с ней согласен, потому как предпочитаю совершать подобные обряды с людьми, которые действительно согласны. Но она предпочла не вникать в ситуацию и положиться на своих людей. А те рассудили так, как рассудили.
— Но вы её отстаивали! Значит, уверены, что она права!
— Каждый человек будет отстаивать своих родственников, если привязан к ним. Если даже они не правы. А в той ситуации я всего лишь желал, чтоб закон был соблюден до конца. Согласись, что как бы ни выглядела ситуация, юрист обязан доискиваться дна.
— А вы — поборник строгого соблюдения законов?
— Несомненно. И жесткой власти. Поэтому и возглавляю роялистскую партию.
— Зачем вы мне всё это говорите? — сердито спросил Илья. Он так и не притронулся к пирогу.
— Потому что хочу, чтоб ты смотрел на ситуацию объективно. В том числе и на меня самого. Поверь, вовсе не такой монстр, каким меня живописуют.
— Ага, совсем другой.
— Не более, чем любой человек на земле, ну кроме, разве что, подлинно святых. Да, я преследую собственные цели и этого не отрицаю. Да, у меня есть свой взгляд на религиозную систему нашего мира. Я также считаю, что власть монарха будет куда как более выгодна государству и отдельным его представителям, потому что любая другая система порождает засилье бюрократии, которую вынуждены кормить налогоплательщики.
— Можно подумать, монарха не придется кормить!
— Ну сколько там съест один монарх. К тому же, в отличие от любого крупного чиновника, монарх — фигура чрезмерно публичная, в современном мире монарху приходится вести себя очень осторожно. Потому что его власть так же зависит от общественного мнения, как и власть той же кинозвезды или популярного актера. В условиях же конституционной монархии у правителя и нет возможности творить беспредел — он будет делать лишь то, что ему позволит конституция… Впрочем, к чему я это рассказываю так подробно? Ведь на твоей родине есть страны, где ещё правят короли. Вспомни, разве там творится что-то страшное?
— В Англии королева царствует, но не правит! — Юноша бросил эту, заученную ещё на уроках английского, фразу, словно перчатку в лицо противника.
— Я не Великобританию имел в виду. Там королева и в самом деле превращена в декоративный элемент государственного убранства. Правит Парламент, и, сдается мне, последнее время дела там идут не так хорошо, как хотелось бы. Я имею в виду другие монархические системы… — Несколько мгновений он молчал, испытующе глядя на собеседника.
— Да ни при чем тут монархические системы!
— Ты прав, наверное. Мы о другом вели речь. Я хотел объяснить тебе свою позицию в отношении сестры и девушки, которую она хотела использовать. Чтоб, так сказать, развеять предубеждение… Попробуй пирог, здесь их хорошо пекут.
— Вы думаете, я не знаю, почему вообще вам приспичило доказывать мне, что вы хороший?
 
— Вот уж чего я никак не собираюсь доказывать. Потому что категории «хороший», «плохой» вообще неприменимы к человеку. Я лишь хочу, чтоб ты взглянул на ситуацию и с другой стороны.
— Чтоб заполучить меня в качестве жертвы. Что я, не понимаю, что ли?!
— В качестве жертвы? Что ты имеешь в виду?.. А, понял. Ты уверен, что я хочу убедить тебя провести со мной обряд обмена — он так называется в просторечии — или обряд Обновления. Это не так.
— Да ладно, вы сейчас вообще что угодно наплетёте.
— Я стараюсь быть искренним. И терпеливым. — Он поднес к губам бокал, потом кивнул официантке. — Несите арруверу, деточка. Может быть, вашему юному клиенту она придётся по вкусу больше, чем пирог.
— Слушайте, отвяньте от меня! Не хочу я с вами говорить! Ну правда! — Это уже звучало как просьба. — Мне вообще наплевать, что и почему вы делаете.
— Думаю, нет, раз уж вы решили придумать за меня, что мне может быть от вас нужно. Хотя разгадка предельно проста. Вы обладаете Даром, которым до вас были наделены лишь представители императорского Дома. Разумеется, роялистской партии нужны в любом виде — как сторонник, как человек, так или иначе одобряющий её позицию, как активный участник… Да, разумеется, я хочу убедить вас, что у меня нет ни рогов, ни копыт. И поверьте, обряд обмена может состояться лишь в том случае, если вы сами этого захотите, никак иначе… В конце концов, мои дурные качества никак не распространяются на всех роялистов, согласитесь.
Илья молчал. Официантка принесла ему блюдо, и в растерянности он взял одну из трубочек, откусил кусок. Было вкусно.
— Я ведь не требую от вас чего-то конкретного, е хочу в чем-то конкретном убеждать, — сказал Кернах. — Просто давайте несколько раз встретимся, вы познакомитесь и с другим взглядом на известные вам вопросы, это всё, чего я хочу.
— Мне-то это зачем?
— А вы разве хотите и дальше довольствоваться мифами? Разве вы не хотите знать истину?
— Истину о чем? О вас? Или о роялистах?
— Вообще. О мире. Об Истоках в том числе. О магии. О вашем Даре, кстати. Да, я знаю о нём многое такое, о чем вам не расскажут даже преподаватели Энглейи. Хотя бы потому, что они эту тему с такой пристальностью, как я, не изучали. — Кернах допил из бокала свой коктейль и поднялся. — Что ж, не буду вас собой обременять, но всё-таки надеюсь, что вы ещё хотя бы раз захотите встретиться со мной и побеседовать.
И вышел, оставив Илью в полнейшей растерянности. Тому совершенно расхотелось есть, но из чувства долга (немыслимо было оставлять то, что ты заказал и за что уже всяко придется заплатить) он доел и арруверу, и пирог, допил кофе и отправился к приёмную клиники этажом выше.
С Темой всё было в порядке. Вивернёнок встретил своего хозяина с облегчением, даже без особого сопротивления забрался в переноску и всю дорогу домой сидел там тихо-тихо, не скрёбся и не урчал, хотя малышу, конечно, было там очень тесно. Он уже подрос, перестал быть равномерно серым, гребешок слегка заалел, и в глазах появилась осмысленность. К тому же на спинке проявились зачатки крыльев. В клинике Илью заверили, что его питомец абсолютно здоров, нет необходимости предпринимать какие-то экстренные меры и можно будет через четыре-пять месяцев приступать к тренировкам.
Лишь поздно вечером, в спальне, когда оба друга уже устроились на своих постелях, раздумывая, ложиться ли спать или ещё поболтать, юноша-аурис решился рассказать о своей встрече.
— Как думаешь, он искренне? — спросил он после того, как постарался более или менее точно передать их разговор.
— Никто не может знать, — отозвался Санджиф. — Но я не стал бы однозначно верить ему. Понимаешь, он, может, и говорил тебе правду. Только не всю. Факт, что семья от него не отказалась, а это было бы, если б он убил своего брата. Может, тот и был согласен на обряд Обновления. Но дело-то не в этом.
— Как думаешь, а насчет меня он говорил правду?