Путь Анубиса (СИ)
- А разве мои возражения будут приняты во внимание? - Василий невесело усмехнулся. - Признаюсь, я бы и сам не прочь узнать, что со мной происходит. Эти способности у меня проявились здесь. Возможно, что это результаты многочисленных экспериментов надо мною.
- Возможно, - кивнул фон Кранц. - Рассказали вы все складно Василий Николаевич. Но я не поверил ни единому вашему слову. Я никому не верю, пока не проверю сам лично. Сейчас я отдам команду, и мы поплывем к тому самому месту возле города Глюк. Проверим ваши слова. Через несколько часов мы будем там. Мне хотелось бы проверить ваши слова быстрее, вылетев туда на гравифлюге, но Темная зыбь активизировалась и по воздуху добираться рискованно.
Немец поднес печатку на пальце ко рту и что-то произнес. Вскоре Василий почувствовал ступнями дрожь пола и понял, что это заработали двигатели корабля.
- Ваш крейсер не пройдет через нереальность, - предупредил он немца. - Туда можно пробраться только на катере.
- Мой крейсер всегда сопровождают десять катеров охраны, - пояснил фон Кранц. - Мы все проверим на месте, и если вы солгали, мне придется применить к вам и вашему сыну все возможные меры воздействия.
- Не придется, - уверенно произнес Василий. - Я могу забрать свои вещи и увидеть сына?
- Его вы увидеть сможете, а вещи-то вам эти сейчас зачем? К примеру, вот этот паспорт, - фон Кранц двумя пальцами подцепил документ и помахал им перед Василием. - Он вам не понадобиться больше никогда. Российские, да и не только российские деньги здесь тоже не в ходу. Вам надо осознать, что здесь Четвертый Рейх и чего-либо иного не будет более. А вскоре и на Земле воцарится наш порядок. В свое время мы едва не выиграли Вторую Мировую. Нас предали. Кто? Догадайтесь с трех раз. Нас предали те, кто делают ставки на многих лошадей одновременно. Но фюрер был предусмотрителен. Он начал создавать нашу колонию в этом мире еще в середине тридцатых годов. Колония утратила связь с Землей в конце войны. У вас же там наивно полагают, что похоронили нас раз и навсегда. Но мы, потомки истинных арийцев вернемся, и сделаем это скоро. Наше возвращение будет спасением для всего вашего прогнившего и угасающего мира. Ваш мир захлебывается в собственных помоях словоблудия, обмана и культа немощи. Мы очистим мир. Это будет настоящий апокалипсис, и у нас хватит сил, чтобы устроить его. Новая формация совершенных людей должна жить на земле. Вы знакомы с трудами Фридриха Ницше, господин Белавин?
- Читал, - ответил Василий. - А что?
- Он писал, что слабые и неудачники должны погибнуть. Это первое положение нашей любви к человеку. А мы им еще должны помочь в этом.
- Вы? - спросил Василий. - Вы взяли на себя такую миссию?
- Мы, - гордо заявил фон Кранц. - Никто более, кроме нас не взял на себя смелость изменить тот деградирующий мир. Ницше в своем "Антихристе" написал манифест, он изложил в нем четкое руководство к действию и наш фюрер подхватил его, как знамя.
- Недоумок он, ваш фюрер, - невольно вырвалось у Василия.
- Что? Я не ослышался? - фон Кранц подался вперед.
- Нет, - мотнул головой Василий. - Недоумок. Ницше писал в своем "Антихристе", что эта книга принадлежит немногим. Может быть, никто их этих немногих не существует.
- А вы знаток, господин Белавин, - скривился в подобии улыбки фон Кранц. - И что с того? Как вы понимаете эту фразу Ницше?
- А так и понимаю. Ваш фюрер слышал звон, да не знает, где он. Эта книга ему не принадлежит.
- Не понял. Подробнее, пожалуйста.
- Подробнее? Извольте. Ницше не писал о превосходстве нации. Он говорил о человечестве в целом. А Гитлер понял все на свой лад и прилепился своей националистической идеей к гиганту философской мысли. Он извратил понятия, противопоставив тем самым немецкую нацию всему миру, и потерпел неудачу.
- Неудачу? - фон Кранц нарочито рассмеялся и широко развел руками. - И это вы называете неудачей? Мы проникли в параллельные миры. Мы открыли новые виды энергии, опередив человечество в техническом развитии на десятилетия. Мы уверенно смотрим в будущее и готовы взять на себя ответственность за судьбы народов Земли. А что происходит у вас там? Половина народов живет в нищете. Новые болезни возникают ежегодно. Ухудшается экология. В средствах массовой информации процветает обман, пропаганда разврата и насилия. Растет преступность. Количество психически нездоровых людей увеличивается. Процветает нетрадиционный секс, педофилия, наркомания. Человечество деградирует и уверенно идет к пропасти.
- У вас еще будут ко мне вопросы, господин фон Кранц? - прервал Василий несколько затянувшийся монолог немца.
- Нет, - коротко ответил тот. - Забирайте ваше барахло на память о бренном прошлом, кроме камня. Я отдам его в лабораторию. Вам самому разве не интересно знать, что это такое?
- Интерес есть. Но пока не надо отдавать камень на исследование. Он, как я уже говорил, открывает нереальности. Без него мы не сможем добраться до нужного места, - соврал Василий. - Отдайте его мне. Будьте уверены, что он никуда не денется. Зачем мне действовать себе во вред.
- Открывает нереальности? Проверим на месте. Камень я оставлю при себе.
"И вполне возможно, что закрутишь ласты, как Гриша", - подумал Василий, раскладывая по карманам свое имущество.
Генрих пропустит вас к сыну, - с этими словами фон Кранц поднялся с дивана и присел к роялю. Его пальцы дотронулись до клавиш, извлекая из инструмента аккорды меланхоличной музыки. Василий узнал мелодию романса "Утро туманное, утро седое".
Послышался гул. Часть пола возле стены с оружием опустилась, открывая лестницу, ведущую вниз.
- Ауфштеен, - приказал Генрих. - Форверц.
Ступени заканчивались закрытой железной дверью. Она бесшумно распахнулась, как только Василий приблизился к ней. За дверью он увидел комнатушку величиной с тюремную камеру-одиночку, где отсутствовали окна, светился потолок, а у стены справа пространство железного пола занимала невысокая, узкая, как в купе поезда, покрытая серым одеялом, лежанка. Напротив двери к стене прилепился на кронштейнах столик-полочка. На нем разместились металлические тарелки с какой-то едой. Ближний левый от двери угол занимал унитаз и железная умывальная раковина с водопроводным краном. Чем не тюремная камера?
На лежанке, откинувшись затылком, на стену сидел Вовка. Цел и невредим на первый взгляд. Василий шагнул в камеру, и дверь за ним закрылась.
При виде Василия сын не проявил радости. Взгляд его был темен.
- С благополучным прибытием, - мрачно произнес он. - Зря ты им сдался. Теперь нам обоим кранты.
- Все будет нормально, - произнес Василий, присаживаясь на лежанку. - У меня есть план.
- Вовка дернул его за рукав.
- Ты чего? - спросил Василий, столкнулся взглядом с глазами сына и все понял. Как же он сам не догадался? Этот фон Кранц не по доброте душевной позволил ему встретиться с Вовкой. Помещение прослушивалось. Да и не только прослушивалось, но и просматривалось, скорее всего. Так, что надо будет следить за собой, за каждым своим словом. Но вместе с тем вести себя так, как будто не подозреваешь о том, что участвуешь в реалити-шоу. Попробуем.
- У меня план есть Вован, - вдохновенно прошептал Василий. - Я им решил все показать. И тот корабль инопланетян, что в лесу за домом Гриши. А чего нам скрывать? Мне лично господин фон Кранц понравился. Очень рассудительный человек, образованный. Этот корабль сейчас туда плывет. Скоро мы там будем. Я господину фон Кранцу все покажу. Там все и решится. Я думаю, что он останется более чем доволен. Ты только не волнуйся.
- А я и не волнуюсь, папа, - спокойно произнес Вовка. - Я знаю, что ты все сделаешь, как надо. А пока сил наберись. Голодный, наверное?
- Нет, спасибо, - отказался Василий, бросив взгляд на тарелки. - Я от всего увиденного аппетит потерял. Это же надо, какая мощь здесь у немцев! Они, похоже, гравитацией овладели!