Время собирать камни (СИ)

— Я сейчас, схожу нам за пропусками, — посольский показал на служебную дверь и отправился туда.
— Пропуска? — я поднял бровь, обращаясь к Вадиму.
— Лучше меня не спрашивай, — тот отрицательно покачал головой, — вчера я ездил согласовывать эту твою встречу, мне ответили, максимально оказать тебе помощь.
— Ого, — удивился я стремительно развивающимся событиям.
Где-то через час, в терминале стало тесновато, от количества прибывающей прессы. А когда объявили прибытие нужного нам самолёта, Игнат вскинулся и повёл нас к выходу на перрон, где уже ждал небольшой автобус, который отвёз к паркующемуся самолёту. Едва служащие аэропорта закончили процедуры и подъехал трап, Игнат показал мне глазами идти к нему. Я моментально поднялся с сиденья и уже через пару минут, держа огромный букет стоял возле самолёта. Первые вышедшие американцы весьма удивились, увидев меня с цветами в форме СССР, но потом одна из девушек радостно вскрикнула, повернулась и что-то прокричала в салон, и уже через пять минут на мне висела плачущая и счастливая Кэтлин.
— Ты чего ревёшь, я же обещал тебя встретить, — я целовал её в ответ, а она никак не могла остановить поток слёз.
— За всё время разлуки, было всего несколько писем, ты даже не представляешь, как я боялась лететь сюда, — признавалась она мне, целуя глаза, нос, только потом снова губы.
— У нас ещё будет время поговорить вдвоём, — улыбнулся я, — возвращайся к своим, а то мы задерживаем людей, а вечером, я буду у тебя. Хорошо?
Она закивала, а я понимая, что она по размеру меньше букета, достал из него три розы, и вручил их ей, сказав при этом, что цветы доставлю в её номер позже, чтобы она не мучилась с ними при прохождении досмотра. Кэти счастливо улыбаясь, взяла маленький букетик и мы, поцеловавшись, с трудом разжали объятья. Я только тогда посмотрел вокруг, когда мы расстались. Американские спортсмены почти все с улыбками спускаясь по трапу смотрели за нашей сценкой, а десятки журналистов и корреспондентов фотографировали нас. Помахав Кэти рукой, я получил в ответ воздушный поцелуй, после чего вернулся к наш автобусик.
Игнат, засовывая фотоаппарат обратно в чехол, восхищённо показал мне большой палец, а Вадим было донельзя задумчив. Ничего не комментируя и быстро пройдя мимо журналистов, мы вернулись в Олимпийскую деревню раньше прибытия американской команды, затем попрощались с сопровождающими нас посольскими и вместе с комитетчиком стали ждать, когда прибудут автобусы и спортсменов, также разделив которых по полу, заселят их в здания. Букет, как и было обещано, надо было отдать. 
На моё счастье ко мне подошёл кто-то из американских тренеров и сказал, что знает где поселили Кэти, и он может отнести в комнату цветы, как раз к тому моменту, когда она туда попадёт. Я стал его горячо благодарить за помощь, но он лишь улыбался и отмахивался, говоря, что отлично нас понимает. Передав ему букет, я ещё раз его поблагодарил, и мы с Вадимом отправились к нашим зданиям.
— Я, только видя тебя с той девушкой понял, какие завтра будут статьи в газетах, — внезапно произнёс он, — хотя до этого не верил.
— Идём, мне нужно будет переодеться к ужину, чтобы не смущать нашу команду своим цветущим видом, — хмыкнул я.
— Зачем это тебе Иван? — удивился он.
— А ты не видел, что ли их счастливые лица, когда я появился в аэропорту Внуково? — изумился в ответ я, — нужно же дать людям то, что они хотят.
Донельзя адекватный комитетчик лишь осуждающе покачал головой, он это не понимал, но хотя бы к моей радости не лез, куда не просят.
На ужин в столовую я пришёл в своём маскарадном костюме, моментально заработав осуждающие взгляды с тренерского стола, видимо Степанчонок поделился со своим составом своими утренними наблюдениями. К счастью до спортсменов они не стали доводить настоящее положение дел, поэтому мы четверо с моей командой снова сидели в зоне отчуждения.
Ночью же, ничто не могло остановить меня, и я оказался у комнаты Кэти, соседка которой ещё вечером заблаговременно нашла себе другое место, об этом она мне тихо нашёптывала, после того, как мы несколько раз насладились друг другом и мокрые от пота, просто легли рядом.
 
— Я просила, чтобы мне дали разрешение приехать к тебе, — болтала она без остановки, — только в посольстве сказали, что СССР отказали во въезде.
— Это они могут, — я лежал, отдыхал и под её голос едва не засыпал. По сравнению с моими прошлыми отношениями с не совсем нормальными девушками, которых нужно было спасать, Кэти, которой нужен был только я, конечно выигрывала без всяких условий. Я даже вначале наших отношений опасался, что это новая жертва, но нет, дни шли за днями, а ничего и близкого к принятию квеста не было, что весьма меня вначале смущало, но потом я просто принял всё таким, каким есть. Любил ли я? Не знаю. Нравилась ли она мне? Безусловно. К тому же её лёгкая, непоседливая натура как раз компенсировала мой замкнутый и отрешённый от мира характер.
— А что Иван будет дальше? — неожиданно переключилась она на нас.
— Сначала Олимпиада, — твёрдо сказал я, — ты и я приехали сюда за наградами. Нужно сосредоточиться на этом.
— Я вряд ли что-то выиграю, — она уткнулась мне в грудь носиком и всхлипнула, — недавно была травма ноги, вряд ли я покажу хороший результат.
— Ты выступишь, как сможешь, а я в любом случае тебя поддержу и приду поболеть, — сказал я, — у нас всё равно соревнования начинаются позже ваших.
— Спасибо Иван, — Кэти довольно улыбнулась и потянулась к губам, — я так счастлива!
— Завтра, а точнее уже сегодня, предлагаю позавтракать вместе, — предложил я, и она тут же согласилась, — злоупотреблять этим не будем, обедать и ужинать будем каждый у себя, а то и так на меня косо смотрят представители моей делегации.
— Хорошо.
— Давай попробуем поспать тогда, — я подгрёб под себя небольшое, но очень упругое и сильное тело.
Она засопела где-то у меня в районе подмышки и быстро уснула.
* * *
Сказать, что зрелище было странным, это ничего не сказать. В окружении звёздно-полосатой формы и надписями USA на ней, словно маленький островок посреди океана, сидел я в своей красно-белой майке с надписью CCCР, и мы с Кэти поедая йогурты, весело болтали, не обращая внимание на окружающих. В таком виде нас и застал Вадим, который пришёл в столовую к американцам, в сопровождении ухмыляющегося сопровождающего их делегации.
— Иван, тебя ждут тренера, — спокойно сказал он, подойдя к нашему столику, и поздоровавшись прежде с девушкой.
— Прости дорогая, — я наклонился, чтобы поцеловать её, и мы попрощались, пообещав встретиться вечером. Затем я поднялся и пошёл за ним.
Когда мы вышли за пределы слышимости, он ледяным тоном сказал.
— Ваня — это переходит все границы.
— Вадим, я оставил тебе записку, где меня искать утром, — напомнил я ему.
— Я не про это.
— А про что? — прикинулся я дурачком.
Он достал газеты из кармана пиджака и протянул их мне. Конечно же, на всех первых полосах центральных немецких газет были только мы с Кэтлин. Множество фотографий, где я её встречаю у трапа с огромным букетом цветов, потом наши объятья и её слёзы радости, ну и конечно же поцелуи. Журналисты на все лады тут же рассказывали своим читателям историю нашей любви, где и как мы познакомились, потом встретились и вот, снова воссоединились. В общем я сам чуть не всплакнул, читая смесь правды, романтических соплей и предположений, что же ждёт дальше столь красивую пару.
— И? — я вернул ему газеты.
— Мы приехали на Олимпиаду, — строго напомнил он.
— До начала которой ещё неделя, — я пожал плечами, — а подогреть интерес читателей и зрителей, никогда не бывает лишним.
— К твоей персоне, — комитетчик покосился на меня.
— Да, — согласился я с ним, — и посмотри в какую майку я одет, и что написано на ней сзади. Точно не «Иван Добряшов».